Цитаты из книг автора «Дмитрий Быков»

Конечно, это продолжение мысли Серебряного века о необходимости и пользе зла. А Серебряный век, заигрываясь с этим, как мы понимаем, доигрался до полного самоубийства.

Его книга – это мощный краеугольный камень в том здании тотального оправдания зла, которое выстраивала советская литература. Выстраивала на хороших исторических основаниях, с хорошей литературной традицией

Советская власть знала, где советский роман, а где антисоветский. «Мастер и Маргарита» – советский роман, хороший советский роман.

как замечательно сказала Новелла Матвеева в очень хороших своих набросках о "Мастере и Маргарите": «не стоило вызывать сатану, чтобы наказать несколько малозначительных взяточников» .

Тем не менее отсвет этой культовости на книге, безусловно, лежит и это, пожалуй, самое печальное, что можно о ней сказать.

Но главная трагедия этого романа была в том, что демонология Булгакова стала почти что Евангелием для средней интеллигенции 60-70-х годов.

Не будем забывать, что главным критерием значительности художественного произведения, хорошо оно или дурно, все-таки является его влияние на массы.

Сейчас, в общем, у многих такое настроение. И революция обязательно будет, когда мирная обывательская жизнь станет хуже любой разрухи. Сейчас-то еще есть чего терять, и даже очень; в провинции многим уже нечего, а в Москве и вокруг нее кое-что осталось. Но перемены рисуются нерадостные, а если осуществится сценарий большой войны, я и вовсе не вижу желающих класть свою жизнь на алтарь совершенно чужого Отечества, давно присвоенного людьми, категорически не собирающимися пересматривать итоги. И если многих из нас, у кого нет решительно никаких представлений о будущем и никаких шансов осуществиться, спросят сегодня с нержинской, солженицынской прямотой: готовы вы погибнуть при условии, что вместе с вами погибнут все вот эти, очистят воздух от своего зловонного дыхания, погибнут вместе со всеми своими бабами и бабками, элитными детьми и дорогими машинами, неправыми судами и беспрерывными демонстративными измывательствами, – вы готовы?

Nessun maggior dolore che ricordarsi del tempo felice nella miseria

В первый же вечер она называла имена, которые он привык считать загробными, исчезнувшими: Бердяев меня учил, Бунин мне сказал… Все они где-то были и, оказывается, хотели сюда – как, собственно, и положено теням.