Цитаты из книг автора «Дмитрий Быков»

Люди в приступе первого страха выкладывают такое, что самим потом стыдно, – вот они и выдумывают все эти глупости о пытках. Какие пытки, зачем? Сами рассказывают такое, что иногда, право, совестно слушать; с наслаждением, с опережением, до всякого вопроса сдают всех знакомых и близких родственников, которых втайне ненавидят. А с другой стороны – как не ненавидеть, живя в таких условиях?

Запрещается только то, что будет востребовано в узком кругу.

Пусть это была игра, но игра забавная, с непредсказуемым финалом. Хотя предсказуемы все финалы, – но есть разница: умрут все, но некоторые перед этим живут, а другие нет

Кровопускание было некогда любимым методом лечения, это называлось «бросить кровь»; оно и в самом деле могло спасти от апоплексии, но больше ни от чего. Война была замечательным способом маскировать пороки под добродетели. Война отмывала, переводила в разряд подвига что угодно – и глупость, и подлость, и кровожадность; на войне нужно было все, что в мирной жизни не имеет смысла. И потому все они, ничего не умеющие, страстно мечтали о войне – истинной катастрофе для тех, кто знал и любил свое дело. Но у этих-то, у неумеющих, никакого дела не было, они делали чужое, и потому в них копилась злоба, а единственным выходом для злобы была война. На войне не надо искать виноватых – виноватые были назначены; на войне желать жить было изменой,

Официант – «с раньшего времени», хотя, возможно, и нет, просто этот стиль теперь приветствовался, и первой, как всегда, реагировала обслуга, – принимал заказ не записывая, холодно кивая. «Смотри, как у нас все стало», – сказала Муретта, машинально все еще гордясь достижениями.

Как узнать, наблюдатель ли это? Очень просто: если он за вами наблюдает, скорее всего это наблюдатель.

душа, вернувшись из загробного мира, радостно набрасывается на любые земные впечатления, любые запахи, будь это даже запах свалки – но живой, земной свалки. Ведь в загробном мире, где зимуют души до встречи, ничем не пахнет.

И не было никакой возможности объяснить ей, что это вторжение в Ленину судьбу – благотворительность ненужная, даже опасная: добьешься справедливости в одном частном случае, а головы полетят на нескольких этажах сразу.

не ткачихи поднимаются до искусства, а искусство падает до ткачих,

Удивительное дело, самый жаркий сторонник подозрителен, потому что, наверное, есть зачем лукавить, – а скептика не тронет никто, он ЧЕСТНЫЙ