На одном форуме долго обсуждалась проблема, можно ли в шаббат есть торт с надписью – ведь запрещается писать и стирать написанное. Какой-то раввин, большой, видимо, тортоед, установил, что можно.
ему же нельзя убить старуху? Вот вопрос, которым задаются автор и герой. И получают ответ: потому что нельзя. Потому что это нравственная аксиома. Вот и все. Старуху, сколь бы отвратительна она ни была, приходится терпеть.
– Муретта, что ты сказала бы, если бы узнала, что я полюбил другую?
– Молодец, сказала бы я, правильно сделал, я всегда была для тебя слишком хороша, и ты с твоим носом очень явно проигрывал на моем фоне.
до какой же дикости его довели: ни одной здоровой реакции, сплошь патология. Хорошо, если он такой один, но если все теперь с радостью будут встречать неизбежное? Увольнение, которого так долго ждали и боялись? Или что похуже увольнения?
Миша видел, что этот мальчик еще более одинок и затравлен, чем он сам, что его раздирают страсти, что он постоянно хочет есть из-за своего роста, опережающего возраст, – и, как всегда, побоялся заразиться от чужого несчастья.
Однажды Миша сделал опечатку, перебеляя стихи для «Литературной учебы» в прошлом году, – тогда ничего не взяли, – вышло прекрасное слово «рванодушный», вот это было сейчас как раз про него.