Цитаты из книг автора «Дмитрий Быков»

Город истончался, уменьшался, пропадал.

Еремеев сказал, несколько подвыпив: «Мы закатились в щель, и это комфортная щель».

Надо было беречь голос, главное оружие революционного оратора.

Так называемые простые люди умирали хуже всего, в истерике, в озлоблении, в непрерывных капризах, ибо у них не было никаких механизмов защиты от страха. Тише всего умирала низовая интеллигенция, иногда – старики из бывших, сохранившие веру. Легче все-таки было тем, у чьей постели кто-то сидел.

Все другие даже стихи писали с натугой, а у него не чувствовалось усилий, хотя и стихи были словно необязательные, и она не всегда понимала, зачем они ему. Но уж теперь-то он будет понимать все про жизнь, думала она, и, может быть, если говорить про себя самое грешное и стыдное, она попросту думала таким образом с ним сравняться.

«С неба смотрела какая-то дрянь величественно, как Лев Толстой».

Проверялась-то, как он понял довольно скоро после прибытия в Чистое и отрывочных разговоров с товарищами по участи, вовсе не способность терпеть боль: проверялась способность стоять на своем в заведомо безнадежной ситуации, без смысла, без надежды – ради самой своей правоты, до которой, в конце концов, никому уже не было дела.

Он был гордый балованный мальчик, советский принц, и по всем раскладам ему полагалось сломаться первым. Но именно кичливость советского принца не позволяла ему поддаваться мучителям. Часто балованные дети и изнеженные дамы оказываются выносливее самых упрямых и красношеих простолюдинов, потому что презирают жизнь, а любят по-настоящему только пирожные.

Он был гордый балованный мальчик, советский принц, и по всем раскладам ему полагалось сломаться первым. Но именно кичливость советского принца не позволяла ему поддаваться мучителям. Часто балованные дети и изнеженные дамы оказываются выносливее самых упрямых и красношеих простолюдинов, потому что презирают жизнь, а любят по-настоящему только пирожные. За

служебные части речи поистине бессмертны – господ погонят, слуги останутся… ибо должен же кто-то служить