Черт возьми, Кальясо, соберись…

Рауль представляет ей нас, и я концентрируюсь на приветствии:

– Позволь познакомить с моими друзьями, пожелавшими выразить тебе свое почтение сегодня, – он указывает ладонью на Амадо, затем на меня, но избегает прямого взгляда. – Братья Кальясо. Амадо и Агилар.

Ариэла на мгновение вздрагивает. Или же мне это только кажется при таком свете: здесь он чуть ярче и лучше, чем в коридоре. Она лучезарно улыбается моему брату и почти сразу вежливо, без кокетства протягивает ладонь. Тот с чрезмерной галантностью ее пожимает и мимолетно поглядывает на меня.

– Очень приятно, сеньорита, – тут же одаривает ее обольстительной улыбкой Амадо, но я слишком давно его знаю: сразу понимаю, что он не просто уступил мне, как и обещал.

Ариэла – не его поля ягода, но он специально продолжает делать все, чтобы взбесить меня. Засранец.

Подхожу ближе, и вот ее изящная ладонь плавно оказывается в моей. Плевать на мнущегося Рауля и его возможные скрытые чувства, на саркастичный взгляд Амадо, да и в целом на их присутствие: время будто замирает, когда я наклоняюсь к ее пальцам. Чуть касаюсь губами, ощущая тепло кожи и едва различимый запах каких-то цветов. Не нарушаю этикет, как бы ни хотелось приникнуть ближе.

– Рад знакомству, Ариэла… – выпрямляюсь, заметив, как она задерживает дыхание, смотря прицельно в мои глаза.

Я ответно – в ее.

– Это… взаимно. – негромко произносит бархатный, приятный голос, но, по ощущениям, сказанное Ариэла адресует только мне одному.

Кажущиеся идеальными черты лица почему-то выглядят так, словно уже когда-то видел их обладательницу. Но это вряд ли: мы с ней не были знакомы до этого дня.

Стараюсь продлить момент касания наших рук, и уголки моих губ приподнимаются, стоит увидеть, как Ариэла первая, хоть и неохотно, убирает ладонь.

И время словно возобновляет ход: голос Амадо врывается в реальность, и я отхожу на пару шагов обратно. Не сводя с Ариэлы пристального взгляда.

– Ариэла, это было просто невероятно! – с придыханием принимается причитать Амадо.

Рауль забавно возводит руки к небу, присев на свободный стул, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Амадо просто неисправим. Я знаю: пока он не изольет все свои восторги, нет смысла даже пытаться вставить слово.

Тем более, когда эти эмоции оправданы.

Если так коротнуло сегодня меня, не ценителя таких постановок, даже боюсь представить впечатления Амадо.

Хотя стоит признаться: не в постановке причина…

А в ее танце.

В ней самой.

В огне, который рвется наружу.

А я… Не боюсь и желаю обжечься.

Может, и хорошо, что Амадо первым начал разговор: у меня есть фора обдумать, как свести беседу с Ариэлой к дальнейшему общению тет-а-тет, и сейчас могу за ней наблюдать.

– …очень тонкая идея со сменой пар, – продолжает Амадо, а я ловлю себя на мысли, что слушаю его внимательнее обычного, когда он рассказывает нечто подобное. – Девушки с винтовками, потом – бам! – девушки-кокетки и эти ухаживания. Вот она настоящая женская сила. Посыл, что могу все. Не та ее пошлая версия, которая транслируется везде. Я просто только приехал из Штатов, а там…

Амадо театрально фыркает и поднимает руки, будто это главная проблема человечества. Но Ариэла слушает его с интересом. Улыбается. Даже искреннее, чем Родригесу. Внутри взрывается салют, когда она несколько долгих мгновений смотрит на меня. Вижу, как ее скулы алеют, потому что она поймала меня за наблюдением. Но я не только не отвожу взгляд. Я ловлю ее в ответ.

Вновь – глаза в глаза.

Снова мир будто замедляется.

И только я думаю, что Амадо закончил, как он снова спрашивает:

– Лучшая интерпретация! А что за вышивка на платье?

Ариэла мягко улыбается брату, как если бы улыбались ребенку: кажется, и она поняла за несколько минут, что за фрукт перед ней, и неспешно принимается разъяснять:

– Ретама³². Он представляет Идальго. Это испанский статус, который передавался только по мужской линии, возможно, вы слышали об этом. У нас же – эдакий символ слияния мужского и женского. Единение. Мне кажется, настоящая мощь порождается именно при этом.

Ум.

Познания в истории.

Энергия.

Невероятно яркая, цепляющая внешность.

Не знаю как, но я должен узнать об Ариэле Эрнандес больше.

Эта мысль рождается и не опрокидывает. Сразу же поселяется внутри, как принятая к исполнению цель.

Амадо многозначительно кивает ей в ответ:

– И это послужило вдохновением для сегодняшней партии? Знаю, я повторяюсь, но… боже… Мне не хватает слов, чтобы описать эмоции. А со мной это редко происходит. Агилар подтвердит.

Наглец. Он это намеренно.

Последний раз я надавал Амадо тумаков, когда тому было двенадцать. Нужно повторить.

Ариэла выжидающе смотрит на меня, а я устало качаю головой в адрес Амадо. После перевожу на нее пронзающий взгляд, чувствуя, как и бедолага Рауль, о котором все позабыли, уставился на нас. Криво усмехаюсь:

– Что ж, подтверждаю. Мой брат действительно больше разбирается в вопросах искусства, но и мое внимание сегодня… вы сумели захватить своим танцем.

Чувственно-пухлые губы Ариэлы медленно растягиваются во взаимной улыбке.

На дне темных глаз я вижу вспышку: она приняла правила негласной игры. Заинтригована. Заинтересована.

Готов поставить на это все изумруды мира.

– Какими идеями и мыслями вы еще вдохновлялись в своем выступлении? – Амадо опять встревает в разговор, и магия момента рушится: я уже понял, что при наличии его и Рауля толком насладиться зарождающимися искрами между мной и Ариэлой не получится.

А они появились. Они есть.

Ощущаю это почти физически.

– Я думала о Генерале. Так называли Кармен Велес. Она и триста солдат участвовали в сражении. И Кармен была ключевой фигурой. Нет информации, что она командовала солдатами, но… – Ариэла усмехается и заламывает кисти рук. Продолжаю наблюдать: видно, что она не воспринимает Амадо, как мужчину-поклонника. Это радует. – Полагаю, что такие прозвища просто так не дают.

Как и радует то, что брат не перегибает больше палку. А вот Рауль окидывает Ариэлу хищническим взглядом, и мне это совсем не нравится.

Почувствовал смелость?

– Определенно не дают, – подтверждает Амадо, и его слова слышны, как сквозь толщу воды.

Краем уха продолжаю слушать увлекательный рассказ Ариэлы, но мысленно медленно расчленяю Рауля.

Он ее не заполучит.

Даже если это будет стоить связей и партнерства.

Опрометчиво? Плевать, если и да.

Найду других.

Заявлю только на Ариэлу свои права, чтобы не вздумал тянуть лапы, а там увидим.

– …подруга вдохновлялась Петрой Эррера. Ее история тоже из моих любимых. Петра была из беднейших крестьян. Присоединилась к отрядам Панчо Вилья и боролась против землевладельцев. Подруга даже ездила в ее родной город, может часами об этом говорить…

– Я с удовольствием послушаю! Привык к такому, – соглашается Амадо, активно жестикулируя. – Боже, в последний раз был в таком же восторге, когда для меня закрыли бутик с новыми коллекциями, а ночью я был один в Лувре. Почему мы пришли без цветов? Я это исправлю. Я всем здесь закажу цветы!

Так, ну все. Перебор с пафосом.

Не успеваю взять ситуацию в свои руки, как ее спасает сама Ариэла: указывает на дверь, в проеме которой появляется одна из вернувшихся танцовщиц.

– Вот, кстати, моя подруга. Рамона!

И в этот момент я облегченно выдыхаю, понимая, что Амадо начнет изливать свои восторги на кого-то еще. Так и случается: брат кидается целовать подруге Ариэлы руку. Пижон. Лишь бы повторить за мной.

Рауль хочет двинуться к Ариэле, и я замечаю, что тоже делаю шаг, но ему не удается захватить ее внимание: гримерная быстро заполняется людьми. Рауля отвлекает какой-то вошедший мужчина с забавной панамой и строгим голосом, Амадо что-то эмоционально восклицает Рамоне, с суетой рядом проходят не то гримеры, не то костюмеры. Они с ловкостью снимают с волос Ариэлы цветы.

Она озирает нас, заметно наслаждаясь происходящим, и в этот момент мы снова сталкиваемся взглядами. Делаю шаг навстречу. Мне мешают. Двигаюсь снова.

Оттесненый появившимися сотрудниками театра, становлюсь ближе к ней, и в какой-то миг на расстоянии вытянутой руки вокруг нас не оказывается никого. Великолепно. Идеальный момент.

Неловкость отсутствует, хотя мы оба пока молчим.

Ощущение, что и Ариэла ждала этого, как и я.

Или же мне просто хочется так думать.

Синхронно оба чуть отходим к ее столу с зеркалом.

– Вы не любите театры? – вкрадчиво спрашивает Ариэла, и я впитываю в себя каждое мгновение нашего короткого уединения в толпе.

Лишь бы не встрял Амадо и не перебил Рауль.

Клянусь: убью обоих, если посмеют.

– У меня чаще всего нет на них времени, – тянусь взять со стола расположенные веером отпечатанные программы: одну из таких я оставил в ложе. – Много работы. Но я не настолько далек от искусства. Хотя и не так близок, как Амадо.

Ариэла будто намеренно не двигается, когда моя ладонь проходит вблизи от ее костюмного корсета. Замечаю как тяжело и медленно вздымаются ее плечи.

– Мой брат, порой, эксцентричен и беспардонен, – мягко продолжаю я, усмехаясь, и перевожу взгляд на брошюру. Но после вновь устремляюсь в темные, почти черные девичьи глаза напротив, которые так и манят не сводить с них внимания. – Сразу перешел к фамильярностям. Я же пойду другим путем и спрошу: могу ли обращаться к вам на «ты»?

Ариэла неспешно складывает руки на груди, хитро сощурившись…

– Путем вежливости? Да вы и сам почти идальго…

– Идальго, совершающий революцию в этикете, – отпускаю иронию и отвешиваю короткий щелчок по программе, где крупными буквами выведено название выступления.

Полный «La Revolución».

– С непревзойденной торопливостью. А как же манеры, сеньор Кальясо? – тут же с предвкушающей улыбкой подхватывает мое настроение Ариэла и делает крохотный шаг навстречу, как и я: за спиной кто-то чуть толкнул меня вперед. – Неслыханная дерзость спустя несколько минут предложить девушке перейти на «ты».

Немного сминаю брошюру и медленно откладываю ее обратно на стол, специально наклоняясь ближе к уху Ариэлы. Губы задерживаются в паре сантиметров от ее волос, чей ненавязчивый аромат дурманит разум. Тихо, властно выдаю, замечая мурашки, пробежавшие по ее коже:

– Но ты ведь этого ждала.

Две-три секунды. Возвращаюсь и выпрямляюсь, готовый заурчать, как кот, когда вижу, как краска снова приливает под бархатистой кожей щек.

Но спустя мгновение Ариэла отвечает, копируя мой стиль – так же едва слышно, игриво и твердо, словно не сбита с толку. Словно не поддалась на мой магнетизм. Словно мы оба делаем вид, что не между нами сверкают молнии:

– Этого ждал ты.

А вот и разрешение. Нагло усмехаюсь, продолжая наслаждаться ее заалевшим лицом, которое становится так еще притягательнее.

– Я хочу увидеть тебя снова, – более не медля, говорю как есть, ощущая, что неведомая игра не то что не заканчивается на этом открытом намерении: она возводится на следующий уровень.

– Желания имеют свойство исполняться.

Ариэла, несмотря на смущенный вид, умудряется и дальше парировать.

Что ж, вызов принят.

– Видишь ли, – замечаю на столике не то кисть, не то фломастер, кажется, с остатками черной краски. Беру и вручаю его вместе с брошюрой Ариэле, невзначай задержав касание на ее пальцах, – скорость их исполнения в современном мире зависит от нескольких цифр, складывающихся в номер телефона.

Ее длинные ресницы делают пару взмахов, и я слышу звонкий перелив смеха:

– Очередная непревзойденная торопливость…

Что там происходит за моей спиной, кто заходит и выходит из гримерной, смотрят ли Рауль с Амадо – плевать. На все. Кроме шороха красной юбки, блеска сощуренных глаз, чуть прикушенной нижней губы и поворота ее статной и стройной фигуры.

Не могу отказать себе в удовольствии рассмотреть ее, пока Ариэла, повернувшись к столу, начинает выводить кистью заветный номер.

– Если сеньорите Эрнандес нравится медленнее, я учту, – не сдерживаю едва слышный двусмысленный комментарий вдогонку, который произношу в черные локоны, когда Ариэла, отложив кисть, выпрямляется, и между моей грудью и ее спиной почти не остается ни сантиметра.

Тело само потянулось к ней. Ариэла разворачивается лицом, нисколько не удивленная сближением, но я все же крайне неохотно отстраняюсь, чтобы сохранить подобие приличий.

О каких вообще приличиях может идти речь, когда мое воображение уже представило с ней все?

В одно легкое движение Ариэла кладет сложенную программку со своим номером рядом с платком в мой нагрудный карман пиджака.

Наши взгляды вновь сплетаются. И теперь шепчет она, прежде чем отойти, и перехватывает у меня инициативу:

– Если сеньор Кальясо не напишет, я запомню.

Но это…

Ненадолго.

Всю дорогу до выхода из театра, пока иду рядом с загадочно умолкшим Амадо, меня магнитом тянет обратно к гримерной.

Особенно, когда знаю, что Рауль остался там, с ней. Утащить его с собой, когда дело дошло до прощаний, не удалось.

Но я терпелив. Я умею ждать. И я хорошо чувствую людей: Ариэла ответит, когда напишу. Рауль мне не соперник. И прежде чем сесть в подъехавший «Мерседес», оперативно переношу ее номер в смартфон.

Не буду тянуть. Напишу сейчас же. Проявлю заботу и галантность при всех своих негалантных мыслях, стоит вспомнить покрасневшие щеки, платье, которое хочется снять с ее тела, и обволакивающий тон вкупе с игривой иронией. Заодно завуалированно узнаю, собирается ли она продолжить вечер с Родригесом. Вдруг, несмотря на мои предположения об Амадо и Рауле, я просто еще один объект для репетиции кокетства?

В крайнем случае, помешаю им своей СМС.

Я: «Позволишь прислать к театру машину? Или вызвать для тебя такси?»

Не понимая, почему немного волнуюсь, торопливо набираю текст сообщения и отправляю. Амадо загадочно посматривает на меня и что-то опять насвистывает, уже растрындев Хуану, какой крутой спектакль мы посмотрели.

Сообщение от Ариэлы приходит через несколько минут. Стискиваю смартфон, удовлетворяясь ответом:

Ариэла: «Благодарю, сеньор Кальясо, но я за рулем. Не переживайте обо мне. Вскоре доберусь до дома»

Я: «Тогда я позвоню завтра. Расскажешь мне, как любишь проводить время вне репетиций?»

Ариэла: «У меня его не так много, но…»

Улыбаюсь краем губ, считав то, как она пытается распалить мой интерес.

Еще не зная, что ей даже не нужно этого делать.

Я: «Но?…»

Ариэла: «Торопливость и нетерпение сеньора Кальясо играют ему на руку, поэтому, уверена, что мы что-нибудь подберем. Салют Амадо :) И… доброй ночи, Агилар»

Прикусив губу, как идиот, мечтательно уставляюсь в окно. Игнорирую выпады Амадо, которого будто не слышу. И пишу напоследок, на мгновение задумавшись:

Я: «Доброй ночи, Ариэла. Твое выступление и вправду было прекрасным»

Ариэла: «*спящий смайлик*»

Я планировал забрать кое-что со встречи?

Что ж.

Кажется, я получил намного больше, чем рассчитывал.