Глава 3. Дзюкай

Дане снились какие-то неприятные вещи, нечто сумбурное, лишенное смысла и угнетающее своей тяжеловесностью. Что это было, он так и не смог вспомнить, однако пробудившись, ощущал себя подавленным. Сон не дал того заряда бодрости, которые дарил обычно.

К тому же в одном помещении с ним творилось нечто неспокойное – Даня не сразу понял, что именно речь на повышенных тонах и стала причиной его пробуждения.

Он протер глаза и приподнялся на кровати: неподалеку стоял Ринат и громко высказывал свои претензии Тугуну. Оба были напряжены и торчали друг напротив друга, сжав кулаки и готовые вот-вот кинуться в драку.

Промеж них вырисовывался Стас, который, как обычно, пытался уладить ситуацию, но было видно, что на этот раз у него получалось не очень.

Ринат же, увидев, что Даня проснулся, зачем-то обратился к нему.

– Слышь, малой, – заговорил он, то и дело косясь на Тугуна. – Проверь вещи, ничего у тебя не спиздили случаем? А то тут у нас крыса завелась.

– Ты за базаром следи, татарва, – угрожающе предупредил Тугун.

– На хуй пошел, – Ринат повел плечом, стараясь задеть оппонента, но тот вальяжно увернулся. – Этот урод у меня цепочку стащил золотую. Я вчера опосля помывки ее оставил в своем шкафчике.

– На хер она мне сдалась, твоя побрякушка?

– А куда же она тогда делась? Сама убежала?

– За своими вещами следить надо, а не в глаза долбиться.

– Ринат! – предпринял попытку вмешаться Стас и, похоже, осуществлял это не впервые. – Харе орать. Может, ты действительно ее потерял или оставил где-то в другом месте? Ты бы проверил. И не шумите так, мы тут весь свинарник сейчас на уши поставим.

Даня поводил головой и осмотрелся: остальные, кто в койках, кто за столом, все они следили за разгорающимся конфликтом. Однако вмешиваться, кроме Стаса, никто не решался или просто не желал – как-никак, хоть какое-то развлечение.

– Я ее в шкафчике оставил, – отчеканил Ринат, глядя на Тугуна.

– Сам проебал, теперь на других валишь?

– Где моя цепочка? Я тебя, сука, видел, ты там рядом шарился.

– Я к себе лазил за спичками, – Тугун вытянул из кармана спичечный коробок. – Вот же! Схуяли ты на меня гонишь? И я не один к шкафчикам подходил.

– А ведь он прав, Ринат, – подтвердил Стас. – Он не единственный, кто проснулся и кто ходил в раздевалку.

– Нет! Это его рук дело, – уперся Ринат, не желая ничего слышать.

– Эй, мужики! – позвал всех Стас. – Кто чего видел? Кто первым проснулся?

Даня повернулся к остальным, и даже ему стало видно, как напряглись те два толстяка, с коими он не успел познакомиться и которые ныне сидели за столом, завтракая сухпайком. Заметили это и другие, в том числе и Стас, тут же подошедший к ним.

– Кто из вас первым проснулся? – энергично поинтересовался он.

Ринат с Тугуном, забыв друг о друге, тоже воззрились на них.

– Кирюха первый проснулся, – ответил один из толстяков, казавшийся чуть старше своего соседа, и толкнул того локтем в бок.

– Ну я первый встал, – тот самый Кирюха отправил в рот ложку тушенки, затем облизнул ее и сунул обратно в банку. – У меня обычно бессонница. Вот и сегодня всю ночь ворочался, уснул только под утро, поспал с полчаса и проснулся. Живот крутило. Пошел в туалет. Потом вернулся, а тут уже все сидят. Потом эти двое ругаться начали. Вот и все.

– То есть в раздевалку ты не заходил?

– Чтобы в туалет попасть, надо через нее пройти, поэтому, выходит, заходил. Но я просто прошел мимо.

Он говорил верно – чтобы попасть в туалет, следовало пройти через раздевалку, так как кабинки примыкали непосредственно к ней и душевым.

– Ах да, – добавил он. – Я когда в туалете засел, кто-то заходил. Было слышно, как дверцы хлопают, потом даже и в мою ломиться начали. Я сказал, что занято и тот чел ушел.

– Дверцы говоришь, хлопают? – Стас обернулся на остальных. – Ну и кто это дверцами хлопал и к нему ломился?

Ответа не последовало: все молчали.

– Думается мне, – вступил в беседу Мейстер, присевший за стол и подтянувший к себе упаковку сухпайка, – тот, кто в дверцы ломился, проверял, есть ли кто в туалете. Только зачем это делать? Кабинок же много, садись, где хочешь.

– Вот и я того же мнения, – согласился Стас. – Кто-то проснулся следом за Кирюхой, а потом сходил, проверил, нет ли свидетелей, и поэтому ломился в кабинки.

– Вы лучше Кирюху этого проверьте, может, он врет, – попрекнул их Тугун. – Мне не верите, а ему как «за здрасти».

– Пускай проверят, – дал о себе знать Каргин.

Вместе с Олегом они стояли за спиной своего друга Тугуна, но по каким-то причинам до этого не вступали в разборку.

– Или дайте нам проверить, – поддержал его Олег.

Вдвоем они было направились к столу, чтобы обыскать Кирилла, однако ситуация приняла резкий поворот: Ринат набросился на Тугуна.

Крикнув что-то невразумительное, он тотчас же нанес удар. Тугун, не ожидая, что тот так легко перейдет от слов к делу и в определенной степени отвлеченный речью своих товарищей, отреагировать не успел, и все два удара достигли своей цели.

Голова у Тугуна оказалась крепкая – он лишь отшатнулся. И незамедлительно приступил к ответным действиям. Бил он не так быстро, как Ринат, и тот даже успел закрыться руками от ударов, однако сами удары обрушились мощные. Ринату чудом удалось выстоять и, уловив момент, он обхватил Тугуна, после чего оба повалились на пол.

Никто не спел толком что-либо предпринять. Стас, который единственный из всех старался перевести ситуацию в мирное русло, стоял около стола и никак не поспел бы разнять их. Олег с Каргином, ближайшие, кто находился рядом, отдалились в попытке обыскать Кирилла. Оставался еще Даня – события разворачивались практически напротив его койки, но он словно бы окаменел, удивленный таким резким поворотом событий.

Через несколько мгновений и Стас, и Олег с Каргиным все же сориентировались в ситуации и кинулись к дерущимся, однако всех остановил громкий и решительный возглас, заставивший людей замереть на месте. Даже Тугун с Ринатом прекратили молотить друг друга.

– Прекратить хуйню!!! – грянул громом голос Орангутана.

Сам он стоял в дверях, в очередной раз подобравшись незамеченным. Его лицо побагровело от негодования, глаза налились кровью и всепоглощающей яростью. Смотреть было, откровенно говоря, страшно, а еще более пугало то, какие действия он намеревался осуществить, увидев в столь неподобающем виде своих подчиненных.

Несмотря на ожидания, Орангутан не бросился с тумаками, а остался в проходе. Но и в таком положении он оказывал успокаивающее действие на всех находившихся в помещении рабочих.

Тугун с Ринатом не только прекратили драку, но, расцепившись, встали на ноги друг подле друга. Остальные обмерли, уставившись на начальника. Даже безымянный толстяк, сосед Кирилла, перестал есть, так и застыв с ложкой в руке.

– Вы чего, питекантропы, с дуба рухнули? – начал Орангутан, чуть остынув. – Вы, блять, что тут за цирк мне устроили? Кто, сука, забыл, что я вчера говорил? К нам комиссия приезжает сегодня. И что они увидят? У нас тут, еб вашу мать, АЧС, сука. А вы хуйней маетесь! Совсем охуели? Если бы не эти из Москвы, я бы вас тут всех выебал и высушил. Но, сука, не покажешь ведь вас с разбитыми кабинами, – он разочарованно покачал головой. – Пиздец. Слышь, два брата акробата, мне похуй из-за чего вы там сцепились, но сегодня будете хуярить на улице. Сегодня как раз погодка разгулялась, на термометрах под сорокет. Посмотрим, как вы, сука, вечером запоете. Остальные, хули вылупились? Пять минут на сборы и приступаем. Совсем, сука, расслабились!

Орангутан собрался было уходить, но к нему успел подойти старший от белых халатов и отвел в сторонку – требовалось обсудить какие-то конфиденциальные вещи. Пока они разговаривали, все начали спешно собираться. Даня успел вылезти из кровати и, встав, раздумывал, успеет он что-либо съесть или пора бежать сразу одеваться в рабочее.

Его замешательство подметил синещекий, с которым он работал и успокоил его.

– Да это для виду так сказано, что пять минут, – объяснил он. – Погляди, мужики тоже только проснулись. Да и наш Палыч его разговором займет.

В доказательство своих слов он указал на Орангутана, который и вправду вместе с тем самым Палычем покинули помещение, что-то вполголоса обсуждая.

По итогу удалось нормально собраться, потому как вышло не пять минут, а целых двадцать. Даня, как и остальные, поспел сходить в туалет, поесть и умыться. Ринат с Тугуном тоже все успели и даже не ссорились.

В ходе драки толком покалечить друг дружку не вышло, и, судя по виду, только малое количество ударов достигло целей – у них не было ни синяков, ни кровоподтеков, только покрасневшие участки на лбу и побагровевшие уши.

Впрочем, это практически не занимало их, потому как гораздо больше удручал факт того, что придется работать на улице. Если Орангутан не врал, и температура действительно была под сорок, трудиться под палящим солнцем представлялось делом, мягко говоря, безблагодарным и крайне выматывающим.

– Что, доигрался? – краем уха услышал Даня, как упрекал Стас Рината. – Говорил же тебе, куда ты вечно лезешь? Ладно бы за дело! Может, он не виноват вовсе? Не похож он на крысу.

Ринат пробурчал ему что-то недовольное насчет цепочки, но дальше в разговор ввязываться не стал. Стас лишь раздосадовано поглядел на товарища и тоже промолчал – дебаты закончились, пора было начинать рабочий день.

Никто не желал, чтобы к ним вновь врывался Орангутан, поэтому, переодевшись, вся бригада пошла на выход, не дожидаясь начальника. А тот стоял за дверью и продолжал беседовать.

Разговор, похоже, шел серьезный – Дмитрич даже отмахнулся от работников, мол, не мешайте. От того еще и ждали, пока договорят. Потом Палыч пошел собираться, а Орангутан повернулся к подчиненным.

– Готовы? Молодцы, – он окинул собравшихся взглядом. – Значится так. Комиссия прибудет совсем скоро. Еще раз повторяю: работаем в поте лица, не проебываемся, хуйню не творим, ведем себя прилично. Кто начнет косячить и херней заниматься, лично от меня получит пиздюлей. Всем ясно?

Он обвел присутствующих немигающим взглядом, и, судя по их виду, его слова нашли в работниках полное взаимопонимание.

– Вот и славно. Значит, приступайте к работе. А вы, браты-акробаты, – он указал на Рината с Тугуном, – идете за мной, отряжу вас Равшану, а то его парни не тянут.

– Дмитрич, – неожиданно подал голос Каргин. – А мы с Олегом? Если эти двое на улице, мы, значит, обратно в свинарник?

– Спасибо, что напомнил, – с издевкой в голосе поблагодарил Орангутан. – Вы мне, чикатилы хреновы, тут ни разу не уперлись. Хотите, чтобы комиссия увидела, как вы в станках поросей режете почем зря? Нехуй, будете тоже на улице. А там посмотрим на ваше поведение.

Каргин от такой перспективы принял расстроенный вид и хотел опротестовать это дело, но парочкой емких выражений был усмирен Орангутаном. Олег же, как успел заметить Даня, ткнул Каргина кулаком под ребра, и тот скривился лицом. Видимо, это была расплата за слишком длинный язык, из-за которого они теперь снова отправлялись вкалывать на самый сложный участок.

Всех прочих Орангутан отослал заниматься ровно тем же самым, что и вчера. Даже народ разделил на группы аналогично. Правда, Даня вместо двух узбеков получил себе в напарники Мейстера. И синещекого.

Втроем они полезли в станок, в котором уже нервничали свиньи, учуявшие неладное. Опять начались нескончаемые инъекции за ухо, поросячий визг и судороги умирающих.

Мейстер, в отличие от Дани, воспринимал это хладнокровно, и, как выяснилось, умерщвление свиней делом для него было привычным – тот, оказывается, работал на заводе по убою. Но про это он не очень распространялся: тема, это сразу было видно, ему казалась не интересной. А вот про другое он болтал без умолку. От него Даня наслушался всякого.

Сначала Мейстер любезно поинтересовался, как Даня относится ко всяким загадочным вещам и необъяснимым явлениям. Получив от него ответ, что в целом это бывает интересно, он сел тому на уши.

– Вот, посмотри, есть такая штука, как египетские пирамиды. Слышал ведь? Их много построено, сотни и тысячи, однако наиболее известны всего пару штук. И самая популярная это пирамида Хеопса, она же Великая пирамида Гизы. Здоровенная такая дура. Какое-то там по счету чудо света. Когда все это дело исследовали, то внутри у нее нашли только несколько небольших помещений, некоторые из которых не совсем понятно для чего и предназначались. Например, шахты там вентиляционные были, через которые и кошка не пролезет, и идущие сквозь пирамиду, – Мейстер продолжал говорить, даже когда они, взявшись за конечности, потащили очередную тушу на выход. – Нашли и саркофаг, правда, какой-то несуразный и поломанный. А кроме него ничего путного. Ни сокровищ, ни мумий. Все решили, что в свое время пирамиду просто разграбили. Такое нередко встречалось, они ведь стояли без всякой охраны тысячи лет. Однако есть теория, что это далеко не так. По ней выходит, что самом деле настоящий саркофаг до сих пор находится в пирамиде. Просто был задействован хитрый механизм, благодаря которому останки фараона оказались припрятаны под полом нынешней погребальной камеры. Ты знаешь, что такое погребальная камера?

– Что-то слышал, – коротко ответил Даня, косившийся на свинью: та, кажется, не умерла до конца и слегка подергивала мышцами.

– Да все слышали, это же в школе проходят, – Мейстер внимания на животное не обращал и продолжал рассказывать. – Так вот, под этой камерой стояли соляные столбы. А потом из-за дождей, как раз через те самые вентиляционные тоннели, дождевая вода проникла внутрь и размыла всю соль. Столбы, на которых держалась настоящая погребальная камера, растворились и она опустилась вниз, а сверху на ее место встала поддельная. Таким образом, саркофаг оказался как бы накрыт нынешней камерой. Отсюда, кстати, и соляные отложения на стенках одной из галерей, ведущих к нынешнему саркофагу, который не настоящий. Ты никогда не был в Египте?

– Неа.

– Я тоже. Все собираюсь съездить посмотреть, но никак времени не могу найти, то работа, то семья.

Уложив свинью в проходе, они потащились за следующей. Синещекий выполнял свои обязанности куда расторопнее, нежели чем вчера, и свиньи валились одна за другой. Наверное, ветврач ожидал комиссию и не хотел упасть в грязь лицом, тем более Орангутан вполне мог это лицо немножко подрихтовать в случае проблем.

Мейстер же, найдя слушателя, продолжал рассказывать всякое разное. После пирамид он начал вещать про то, что все летоисчисление неправильное, вслед за тем переключился на древних богов, поведал про инопланетян и добрался до раннеславянской мифологии. Даня, в принципе, слушал его довольно внимательно – о некоторых вещах тот излагал интересно. Да и непрекращающаяся болтовня помогала меньше обращать внимания на процесс умерщвления животных. Все-таки это было непривычное и неприятное действо.

Свиньи с каждым часом приходили во все большее возбуждение. Они нервничали и боялись, какими-то своими свиными чувствами осознавая, что эти люди пришли не насыпать им корма или почесать брюшко. Но работа шла, работа спорилась.

Через какое-то время, внимая очередному сказанию (на этот раз про Полудницу), Даня обнаружил, что загон пуст: они вынесли последнюю мертвую свинью. Мейстер, словно бы не заметив данного обстоятельства, продолжил вещать, пока его не прервал синещекий.

– Вроде здесь закончили, – он окинул взглядом пустой станок, а затем потряс емкость, из которой набирал раствор для инъекций. – Надо же, как совпало: и свиньи кончились, и Адилин ровнехонько к концу подошел. Вы тогда тут поскучайте, а я сгоняю, еще раздобуду.

И, не дожидаясь, укатил за новой порцией.

Даня с Мейстером подошли к следующему станку, планировавшемуся к зачистке. Свиньи в нем проявляли беспокойство и жались по углам, сбившись в кучу. Хотя некоторые, подметив, что около их жилища возникли люди, поворачивались корпусом, чтобы посмотреть на незнакомцев. Парочка особей даже отваживалась подойти поближе и принюхаться.

– Смотри, как вылупилась, – отметил Мейстер и по-дружески пихнул Даню в плечо. – Неспроста она так. Примеряется: сможет сожрать тебя или нет.

И рассмеялся, шутник хренов.

– Не, я серьезно, – сменил он тон на более конструктивный. – Свиньи же любят покушать, поэтому, если их не кормить, они могут и друг дружку слопать. Чего уж говорить про остальных животных. А мы ведь с тобой самые что ни на есть животные. Только свиньи парнокопытные, а мы прямоходящие. Вот и сейчас смотри, как на нас смотрит, проголодалась.

И только тогда Даня заметил, что кормушки, в которых обычно поступал корм, были пусты.

– Их не кормят? – удивился он.

– А зачем кормить? Все равно им конец. Проще сэкономить, – он помахал рукой свинье. – А свиньям нужно есть каждый день. Вот и считай.

– Получается, они скоро начнут друг друга есть, – Даня посмотрел на сбившихся в кучу особей, которые дожидались своей участи.

– Не успеют, – успокоил Мейстер. – Мы с ними много раньше покончим. Если в том же темпе продолжать будем. Слушай, а куда наш дружок запропастился?

Мейстер поводил взглядом и, не обнаружив нигде ветврача, пустился вещать Дане про следующую загадку мироздания. На этот раз он выудил из памяти эпизод о пропавшей колонии, оставившей после себя одно-единственное слово, вырезанное на стволе дерева.

Где-то примерно минут через двадцать, под самый конец истории, появился синещекий.

– Ты чего так долго? – резонно поинтересовался Мейстер.

– Да пришлось повозиться, не могли найти никак препарат, там все перепуталось. Натащили кучу всего, да и свалили все в одном месте. Вот скажите, зачем нам столько зеленки и йода? Глупость какая, – тем не менее, он похвастался наполненной емкостью, которой потряс, крепко сжимая в руках. – Но, кто ищет, тот находит.

– Давай лучше начинать. Как бы Орангутан рядом не нарисовался, – Мейстер посмотрел на проход, где сновали узбеки с рохлей.

– Не ссы, не нарисуется, – уверил синещекий и окинул взглядом станок, видимо оценивая масштаб работы. – Я тут услышал, что комиссия приехала, и он убежал им докладывать.

– Но ведь с территории фермы нельзя выходить, – усомнился Даня.

– Мне почем знать? – пожал плечами ветврач и, пристроив емкость, принялся набирать отраву в шприц. – За что купил, за то и продаю.

Потом он перелез через ограждение и приступил к умерщвлению свиного поголовья. Животные не разбегались от него, а почему-то наоборот, окружили плотным кольцом. Наверное, рассчитывали, что он принес им съестного. В каком-то смысле, как подметил Мейстер, ветврач действительно угощал их: преподносил абсолютное спокойствие от всех невзгод мира.

Окруженный алчущими пятачками, синещекий справлялся со своими обязанностями резвее прежнего, потому как для инъекции достаточно было наклониться и вогнать иглу под шкуру, и не приходилось гоняться за очередной свиньей. Да и сами животные почему-то не разбегались, хотя и видели, как их сородичи от общения с человеком падали замертво. Некоторые особи подходили к свалившимся, обнюхивали их и тыкались мордами.

Даня отметил для себя, что все стало выглядеть не как пиршество смерти, а ощущалось теперь в несколько ином ключе, более спокойном. Может, он успел адаптироваться и начал относиться к такому отрешенно? Все-таки этим свинья, как ни крути, светила одна дорога – погибель.

Однако не везде ситуация складывалась гладко: по ферме, несмотря ни на что, по-прежнему разносились отчаянные визги, некоторые из которых сильно били по ушам, и думалось, как животные могли настолько громко воспроизводить звуки.