Она молчит. Не удивительно, что ей нечего сказать. Такому подлому поступку, что она совершила, нет оправданий.

– Давайте войдём в дом, и вы спокойно всё обсудите, – предлагает Кристиан, но я игнорирую его слова.

– Ты не ожидала увидеть меня? – слова вырываются из меня с огромной силой. Я неподвластна им и тому, с какой обидой произношу их.

– Я не говорил твоей матери о том, что привезу тебя, потому что не был уверен, что ты дочь Матео, и не хотел давать ей ложную надежду.

Я горько усмехаюсь.

– Надежду на что, Кристиан? Она ушла от нас, потому что захотела этого сама.

Глаза Виталины округляются. О, что за представление.

– Я не…

– Зайди в дом и позволь ей всё тебе объяснить.

Глаза мужчины встречаются с моими. Ещё одна борьба, возникающая между нами.

– Ты проделала длинный путь ради этой встречи, Даниэла. Данте обманывал тебя на протяжении всего времени, и единственный человек, который откроет тебе глаза на правду и которому ты можешь поверить, – это твоя мать.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а затем он разворачивается и входит в дом. Я иду за ним, не разглядывая ни интерьер, ни обстановку вокруг. Когда меня заводят в неизвестную комнату, спустя некоторое время ко мне присоединяется мама.

– Давай покончим с этим, – быстро произношу я. – Просто расскажи мне, что ты знаешь.

Она несколько раз моргает, глядя на меня странным взглядом.

– Ты даже не хочешь узнать причину моего ухода?

Я качаю головой.

– Есть ли смысл разбираться в этом спустя столько лет? Больше нас ничего не связывает.

– Даниэла… не говори так. Неужели твой отец тебе ничего не рассказал?

– Я не знаю. А должен был? – я усмехаюсь, глядя перед собой. – Я узнала о том, что Пасьянс не причастен к убийству отца, всего несколько часов назад. Вместе с этим я узнала, что меня и Диего всё это время обманывали. Только вот… это не подтверждено. Я жду доказательств.

– Диего был с тобой на протяжении всего времени? – с надеждой и непонятным для меня облегчением спрашивает она.

– Да.

– Могу ли я его увидеть?

– Сомневаюсь в том, что он этого захочет.

Я стараюсь не ругать себя за то, что не показываю никаких эмоций несмотря на то, что мама, на удивление, рада меня видеть. Она выглядит слегка поникшей от моего поведения, но это не я бросила своих детей в трудную минуту, так что, по всей видимости, мне нечего стыдиться.

– Хорошо, – соглашается она. – Сначала позволь мне объясниться. Потом ты можешь рассказать мне, как тебя нашёл Кристиан, а затем я отвечу на все твои вопросы.

Я складываю руки на груди.

– Я слушаю тебя.

– Дело в том, что я уехала по инициативе твоего отца. Он работал на Кристиана и отправил меня в Испанию, в безопасное место, чтобы до меня не мог добраться один человек.

– Что за человек?

– Данте Монтеккьо.

Я замираю.

Что она только что сказала?

Мама продолжает:

– Это глава Карателей. Твой отец работал на него под прикрытием, чтобы помочь отцу Кристиана – на тот момент он возглавлял Пасьянс – уничтожить группировку изнутри, но я была знакома с ним ещё до этого. Данте был влюблён в меня со времён университета, я не разделила его чувства и не досталась ему. Он долгое время не знал, что я жена Матео, но на одном из благотворительных вечеров, на котором я должна была присутствовать, мы встретились. С тех пор он возненавидел твоего отца, а как только узнал, что он «предатель», то… – она делает паузу, вбирая в лёгкие как можно больше воздуха, будто бы то, что она собирается сказать, неимоверно тяжело для неё. – Он его убил.

Я вскакиваю с кровати.

– Что?

Мама смотрит на меня ошеломлённым взглядом, её глаза всё ещё красные от того, что она плакала.

– До разоблачения Матео Данте делал всё возможное, чтобы заполучить меня, поэтому мне пришлось уехать. Он должен был привести вас ко мне в Испанию, но до него добрались быстрее, чем он успел это сделать.

Её подбородок дрожит, когда она произносит эти слова. Я вновь пячусь назад от сказанных ею слов.

– Это всё не правда.

– Думаешь, я стала бы тебя обманывать?

– Нет, – я качаю головой. – Нет! Где доказательства?

– Если ты мне не веришь, почему у тебя такая странная реакция? – мама встаёт со своего места и приближается ко мне. – Дани, в глубине души ты знаешь, что я не стала бы тебя обманывать. И я бы ни за что не бросила свою семью! Нам просто не повезло. Этот монстр…

– Данте не мог! – я качаю головой, мой голос срывается, когда я произношу эти слова. – Он не мог, понимаешь?

В миг лицо моей матери меняется, она смотрит на меня так, будто бы я не более чем призрак в этой комнате.

– Я не могла прожить четырнадцать лет с убийцей под носом, – я улыбаюсь, судорожно качая головой из стороны в сторону. – Я не могла. Это невозможно. Так не бывает, чёрт возьми!

– Ты… ты его знаешь? – мама запинается, задавая мне этот вопрос.

Мои глаза расширяются. Что, чёрт возьми, я должна ответить?

– Я…

– Ответь, Даниэла! Ты его знаешь?

– После смерти отца он стал нашим с Диего опекуном. И я работаю на него с шестнадцати лет.

Лицо Виталины бледнеет. Она массирует виски, слегка отшатываясь назад.

– Мама? – я подхожу ближе к ней.

– Я должна была знать, что он мог оставить вас у себя, – тихо произносит она. —Я должна была предугадать его действия.

Её голос становится лишь фоном, когда осознание медленно подбирается ко мне и начинает душить.

Если это правда… то Николас не убивал моего отца. Пасьянс не навредил моей семье.

Если это правда, выходит, что я работала на его убийцу.

Я предатель.

– Данте прислал мне письмо, когда узнал, что я у Кристиана, – произносит мама, всхлипывая. Я мгновенно выхожу из своих мыслей. Она тянется к прикроватной тумбочке у кровати и достаёт оттуда свёрток бумаги. – Оно всегда лежало здесь. В глубине души я знала, что мне придётся показать его тебе.

Она протягивает мне письмо – последний, недостающий элемент этой головоломки. То, что написано там, должно положить конец моей прежней жизни.

Мои руки дрожат, когда я разворачиваю пожелтевший листок и начинаю читать.

Здравствуй, Виталина.

Я долго не мог решиться написать тебе письмо. Но разве могу я молчать, когда та ненависть, с которой я живу столько лет, не оставила от меня практически ничего? Мои чувства к тебе не пропали. Та любовь и омерзение, которые я ощущаю при мысли о тебе, никуда не делись, а лишь усилились. С каждым днём мысль о том, что ты принадлежишь не мне, разъедает меня всё сильнее и сильнее. Я всегда задавался вопросом: «Как она могла выбрать этого… заносчивого дилетанта, ничего не смыслящего в том, какой на самом деле любви она достойна?» Мой вопрос всегда, без исключения, оставался без ответа. Лишь когда я избавился от Матео, во мне родилась надежда о том, что ты наконец осознаешь… со мной лучше, чем с ним. Этого так и не произошло. Почему, ангел? Чем же я отличаюсь от него? Ещё больше меня задело то, что вы оба были заодно против меня. Поддерживая Николаса Варгаса, вы обрекли себя и свою семью на вечные страдания.

Я убил Матео всего месяц назад. Тогда был проливной дождь и гроза. Гром гремел так, будто бы сама погода давала понять, что я уничтожаю нужного человека. В какой-то момент мне показалось, что вспышка молнии ударит прямо в меня. Хотела бы ты, чтобы однажды я добрался и до тебя? Жизнь без возлюбленного, должно быть, нелегка.

Но нет, мой ангел, я сохраню твою жизнь. Я всё ещё зол на тебя, поэтому мне придётся разобраться с твоими детьми, чтобы убедиться в том, что ты лишишься всех любимых людей. Идея о том, чтобы сослать их на другой конец света, самая привлекательная из всех, что приходила мне в голову.

Ты будешь гореть в аду ещё до своей смерти, Виталина Коэльо. Подобно падшему ангелу, ты будешь обречена на страдания на земле. Я обещаю, что сделаю ради этого всё возможное.

Навсегда твой,

Данте Монтеккьо.

Я отшатываюсь, когда заканчиваю читать письмо. Дрожь в руках усиливается, и из них выпадает листок.

Почерк… он принадлежит Данте. Я точно это знаю. И письма. Он часто их писал, а затем прятал в свой сейф. Я никогда не понимала почему и не знала, кому они предназначены.

Все ли они были адресованы моей матери и так и не отправлены?

Я наклоняюсь, чтобы поднять письмо с пола, но мои ноги подкашиваются, и я падаю.

Мама подбегает ко мне, она не произносит ни слова, лишь садится напротив и внимательно смотрит на меня.

– Так он… он…

– Убийца твоего отца, – подтверждает она. – Он тот, кто разрушил нашу семью.

– И на самом деле ты…

– Не бросала вас, – на лице мамы появляется слабая улыбка, когда она вновь заканчивает предложение за меня. – Я бы никогда вас не бросила.

Я моргаю несколько раз, и из моих глаз хлынут слёзы. Я задираю голову, стараясь остановить поток, но даже в таком положении они продолжают проливаться.

– Я предала тебя, мама. Я и Диего, мы предатели.

Она приближается ко мне и заключает в объятия.

– Даниэла, не говори так! – мама всхлипывает, её губы касаются моей макушки. – Разве вы знали? Тебе было всего одиннадцать лет, когда нашу семью настигли темные времена. Разве маленькая девочка, совершенно не посвященная в преступный мир, могла знать, что живет рядом с…

Я громко всхлипываю, прерывая её. Эти слова причиняют невыносимую боль, совершенно несравнимую с физической.

Моя рука обхватывает её запястье – единственное прикосновение, которое я могу позволить себе в таком состоянии, но она принимает даже это.

– Прости меня… – я качаю головой, когда из меня вырывается новый поток слёз, поджимая губы. – Пожалуйста, прости. Я не думала, что живу во лжи.

Всё, чем я занималась на протяжении долгих лет, было предательством.

Все люди, которым я навредила из-за Данте, не заслуживали этого. Особенно Кристиан Варгас.

И что самое главное, отец Кристиана не убивал моего отца, а это значит, что Пасьянс не заслужил тех убытков, что я нанесла.

– Это я должна просить прощения. И мы обе это знаем. Не стоило мне слушать Матео. Нужно было остаться с вами.

Слова мамы становятся фоновым звуком, когда обрушившаяся на меня правда хватает меня прямо за горло, сжимая его невидимой хваткой. Моя рука оттягивает футболку, но это не помогает. С каждой секундой чувство того, как меня покидает кислород, ощущается всё чётче.

Я опираюсь на тумбу, в попытках встать на ноги и предпринять хоть что-то.

– Даниэла? – обеспокоенный голос мамы обволакивает меня лишь на долю секунды, а затем растворяется в воздухе. Я начинаю задыхаться сильнее, судорожно обхватывая шею дрожащими руками. Я чувствую, с какой скоростью бьётся моё сердце, от чего свободная рука тянется прямо к нему с желанием вырвать из груди и отбросить в сторону.

Почему так больно?

– Кристиан! Адриан! – на одно мгновенье меня отрезвляет испуганный голос мамы. – Помогите!

Через несколько секунд в комнату вбегает обеспокоенный Кристиан. Он подходит ко мне и садится передо мной на колени, обхватывая мои плечи руками.

– У неё паническая атака.

Я начинаю издавать странные гортанные звуки в попытках произнести хотя бы слово, но учащённое дыхание не позволяет мне это сделать.

– Даниэла, – мужчина зовёт меня, его ладонь перемещается на мою челюсть, и он твёрдо обхватывает её, направляя остатки моего внимания и здравого рассудка прямо на себя. – Ты слышишь меня?

Я киваю, в отчаянных попытках спасти себя.

Кристиан кладёт одну руку на мою грудную клетку, а второй хватает за затылок.

– Дыши вместе со мной, милая, – он начинает делать медленные вдохи и выдохи, а я вместе с ним. У меня не выходит подстроиться под его дыхание, но, когда мои глаза сталкиваются с голубыми глазами, напоминающими морскую гладь, это дарит необъяснимое спокойствие, и уже через несколько секунд моё дыхание выравнивается.

Как только это происходит, уголки губ мужчины приподнимаются.

– Вот и всё, – тихо произносит он. – Всё закончилось.