Поморщившись, я отвернулась, и взгляд зацепился за океан. На рассвете он выглядел по истине завораживающим. Возле Момбасы не было рыбных ферм. Зато до самого горизонта тянулся причудливый узор из россыпи ветряков. Здесь было главное электрическое сердце. И какими бы слухами не обрастала Момбаса, как бы её не боялись изнеженные жители Джаро, без этого города их бы самих просто не существовало.

Видимо, из-за огромного количества химикатов, здесь повсюду были лужицы растаявшего снега, а сосновые ветви были окрашены не в зелёный, а в грязно-бурый.

Когда Филипп подошёл, мы коротко переглянулись.

– Уже рассвет, – констатировал он, поправив очки, – пойдём к воде.

– Ты знаешь, мне уже начинает казаться, что это какая-то злая шутка Иды.

– Вот и проверим. Выбора у нас особо нет.

Дорогу от океана отделяла всего сотня метров. Сугробы здесь тоже не были похожи на те, что я привыкла видеть. Угловатые, покрытые странным грязным налётом. Неудивительно, что в Момбасу не стоит очередь из желающих там пожить. Когда-то мне казалось, что Джаро – плохое место. Теперь же, даже ещё не попав на территорию города воров и преступников, я была уверенна: нам там совсем не понравится.

Филипп ловко перелез через полуметровый сугроб и подал мне руку. Через несколько минут мы уже брели по песку. Как раз в этот момент нас двоих заставил посмотреть на океан приближающийся шум.

По волнам прямо к нам двигалась лодка.

– Ну, кажется, я был прав, – как-то слишком пусто сказал Филипп.

Но рука инстинктивно дёрнулась к карману. Осторожность не навредит. Я видела, что и Гарьер тоже напрягся: шагнул вперёд и слегка приподнял плечи.

– Готова стрелять, если что? – тихо спросил он.

– Всегда готова.

Лодка приближалась. А сердце билось всё чаще. Я не знала, как посмотрю Иде в глаза, если это всё-таки она. Поэтому любой исход был непростым.

Но вот, судно остановилось в нескольких метрах от берега. И на палубе показалась хрупкая фигурка, как и всегда укутанная в огромный балахон. Я слышала, как вырвался вздох облегчения у Филиппа. Моё же тело напряглось куда сильнее прежнего.

Ида посмотрела сначала на Гарьера, а затем на меня. Даже расстояния между нами хватило, чтобы понять: она злится.

– Чего глазеете? Полезайте в лодку, – приказным тоном сказала она.

А затем выудила из кармана пачку, зубами достала сигарету и подкурила.

- По… Воде?.. – недоуменно спросил Филипп.

Ида нахмурилась ещё сильнее, выдохнула дым и презрительно процедила:

– А как ещё? Тоже мне… Тепличный цветочек…

Гарьер скривился и, приподняв штанины, ступил в воду, а затем выругался:

– Чёрт, как холодно!.. Нельзя было поближе подплыть?

– Нельзя. Скажи спасибо, что я вообще сюда явилась, – Ида поправила капюшон и добавила, – но ругаться будем потом. Мне надо кое-что вам рассказать.

Я тяжело выдохнула и опустила взгляд. Лёгкие волны накатывали на песок, а тело заранее покрылось мурашками. Лезть в холодную воду совсем не хотелось. И, должно быть, ещё пару недель назад я бы стала протестовать. Но теперь…

Ни секунды больше не колеблясь, я ступила в океан и сцепила зубы. Вода тут же залилась в ботинки. Но я лишь ускорила шаг, хоть это было и нелегко.

Дойдя до лодки, схватилась рукой за борт и тут… Увидела перед собой ладонь.

– Давай помогу, – буркнула Ида.

– Прости, – виновато пробормотала я, делая рывок.

Ида сделала шаг в сторону и подала руку Филиппу.

– Потом это обсудим.

Я посмотрела в сторону кормы. Там стояло что-то громоздкое, накрытое белым брезентом. Что-то, похожее на бочки.

– Ладно, – подал голос Гарьер, с отвращением глядя на промокшие ноги, – что имеет значение? Что ты хотела рассказать? И как вообще будешь провозить нас в Момбасу?

Ида отвернулась и жестом пригласила войти в небольшую кабинку. Мы не стали возражать. Судя по лицу Филиппа, ему прогулка по ледяной воде понравилась куда меньше моего. Ни секунды не медля, Ида подошла к небольшой панели управления и взялась за миниатюрный штурвал. А затем нажала на одну из кнопок, и дверь позади нас закрылась. Тут было куда теплее, чем снаружи. И мы, усевшись на небольшую лавку, разулись. Ида кивком указала на небольшой ящик. Судя по облегчённому вздоху Филиппа, там была сухая обувь. Так и вышло.

Натянув на ноги большие ботинки (Гарьеру повезло меньше: ему обувь явно оказалась мала), принялись слушать.

– Во-первых, в Тиви что-то происходит. Я видела толпу людей неподалёку от дома. Стояли кучками. Весьма подозрительные.

– Да там каждый второй житель подозрительный… – буркнул Филипп.

– Не перебивай, – злобно ответила Ида, – я привыкла доверять чутью. И оно говорит, что подобное собрание на рассвете – не к добру.

– А во-вторых? – спросила я.

– Во-вторых, эта помощь, последняя. Я больше не собираюсь в этом участвовать.

Филипп хмыкнул, поправил очки и протянул:

– Справедливо. Только не забывай, что ты уже втянута. И вместо того, чтобы отнекиваться, надо подумать, как обезопасить тебя, Теми и Феликса.

Ида показательно рассмеялась, запрокинув голову, и капюшон упал ей на плечи, а затем резко стала серьёзной.

– Обезопасить?.. О какой безопасности ты говоришь, Гарьер?.. Ваши попытки отыскать её в Момбасе выглядят жалко. После того, как штаб-квартира Теми разрушена, у меня больше нет иллюзий. Она говорила, твой друг погиб, да?

Я бросила быстрый взгляд на Гарьера. Его скулы выступили от напряжения, а губы поджались.

– Да, – коротко ответил он.

– И убил его тот хмырь, которого мы отпустили. Если хочешь быть наивным, валяй. А мне всё предельно ясно.

Гарьер подскочил, сложил руки на груди и злобно прошипел:

– Ну и что ты предлагаешь, Ида? Мы стараемся выпутаться из этого всего.

– Вот и старайтесь. А я пас. Хватило этих мутантских разборок в детстве. Хочешь знать, что я предлагаю? Не мешайтесь им. Пусть делают, что хотят. В конце концов, вы всё ещё живы. Это значит, что вам позволили сбежать.

Я виновато опустила взгляд. Не мешаться… Неплохая идея. Если бы не парочка весомых деталей. Меня во что бы то ни стало стараются убить. Зачем так пытаться, я всё ещё не понимала. А Агата где-то там, в неизвестности. И я понятия не имела, что с ней делают. Может, ставят опыты. Или что-нибудь ещё похуже.

– Это невозможно, – отрезал Филипп, – и ты прекрасно понимаешь, что бездействовать нельзя. Только трусишь. Кстати, всё ли ты рассказала нам о своём брате? По какой-то причине отец Юны упомянул его в последней записке… Не подскажешь, почему он так настаивал, что мы должны его найти?

Выражение лица Иды в мгновение переменилось. И вместо злобы на нём отобразилась холодная маска безразличия.

– Не смей обвинять меня в трусости, – тихо и очень отчётливо сказала она, – иначе выброшу вас из лодки и даже глазом не моргну. Это, во-первых. Во-вторых, мне показалось, или ты сейчас обвинил меня во лжи? Молчу уже о трусости. Ты ничего не знаешь обо мне, детектив. Думаешь, сделал парочку хороших дел и можно белое пальто надеть? Следи за собой лучше.

– Так, – вклинилась я, – давайте успокоимся. Если не хочешь больше помогать, не надо. Это твоё право. Но сейчас мы очень нуждаемся в тебе.

Было очень непривычно произносить это. Не молчать, сцепив зубы, не злиться. Не осуждать. И не выйти из лодки вон.

Но вдруг Ида снова изменилась в лице. Брови съехались к переносице, она, будто не веря глазам, подошла к иллюминатору. Мы тоже посмотрели туда.

Сначала я не поняла, что увидела. Не может же гореть океан?.. А затем, когда осознание пришло, сердце провалилось в пятки. Всего мгновение назад на горизонте едва полыхали робкие огни. А затем там вспыхнула огромная пламенная стена, над которой тотчас заклубился чёрный дым.

– Почему горят рыбные фермы?.. – растерянно пробормотала я.

Филипп выбежал на палубу. Я последовала за ним.

– Это они, Юнона. Это Драконы.

Показалось, что внутренности свернулись в узел, а сердце подпрыгнуло к горлу. Руки напряглись. Я стояла как вкопанная, а по телу разливался жар. Осознание пришло не сразу. Понадобилось несколько секунд.

– Ида! Быстрее заводи лодку! Мы должны их перехватить! – завопила я не своим голосом.

– Не неси чепуху, – ответила та, тоже выйдя на воздух, – что ты собираешься сделать?

– Да что угодно! С ними, наверняка, Агата!

– Уймись! – рявкнула Ида. – Я же говорила, что чутьё меня не подводит. В лучшем случае, они скроются. В худшем – тебя просто убьют. Они ведь заодно с теми ублюдками, которые в «Пальму» заявились.

Я прикусила губу и зажмурилась до боли в глазах.

– Но… Возможно, это единственный шанс увидеть сестру…

И тут мне на плечо легла тёплая ладонь.

– Нет, Юнона. Выдохни. Подумай сама. До этого времени они отсиживались в тени. Значит, что-то произошло. Драконы решили действовать. Теперь нам нужно просто быть на шаг впереди. Послушай Иду. Что мы можем сделать? Высадиться на берег с либерганами наперевес?

Я подошла к корме, оперлась ладонями на холодную металлическую перегородку и опустила глаза.

– Как нам быть на шаг впереди, если мы постоянно отстаём, и до сих пор не выяснили ничего?..

– Это не так, – успокаивающе произнёс Гарьер, – я думал всё это время. И у меня есть пара стоящих мыслей. К тому же, не стоит списывать со счетов Темзу, – он сделал паузу, а затем добавил, – она-то, как мне кажется, не собирается отсиживаться.

– Ладно, – я повернулась и посмотрела на них, – что нам делать?

– Для начала, – Ида указала пальцем на два больших короба, – полезайте сюда.

– Что это? – поморщился Филипп.

– Лучший чернозём с удобрениями, какой только можно найти во всех Объединённых Нациях.

Лицо Гарьера вытянулось, он отшагнул и глухо переспросил:

– Лезть… Сюда?..

– А как ты ещё собирался попасть в Момбасу? Я раньше привозила в местный цветочный магазин саженцы и землю. Пора повторить опыт. Только саженцы у меня в этот раз… Специфичные.

Мне тоже не очень хотелось находиться в земле с удобрениями. Но мысли занимало другое. Я вновь глянула туда, где над тёмными водами взмывал в небо густой тёмный дым. Вместе с рассветом это было очень красивое зрелище. И очень пугающее.

– Как вы думаете… Зачем им жечь рыбные фермы?..

– Это ведь очевидно, – немного снисходительно ответил Филипп, – отрезают продовольствие от Джаро. Куда пойдут голодающие люди?

– На улицы, – выдохнула я.

И вспомнила слова Иды.

«Не мешайте им».

Ведь их планы, конечно же, куда более выверены и разумны, чем наши.

– Если вы уже налюбовались, давайте поспешим. Булка не любит оставаться одна дома. К тому же, хочу вернуться поскорее. Кстати, мужчину, который вас заберёт, зовут Роберт. Он вас накормит, даст сигарет и предоставит жильё. Разрешаю там пожить.

– У тебя есть дом в Момбасе? – удивилась я.

– Квартира. Была, – поправила Ида.

И, морщась от отвращения, Филипп поднял брезент.

– После тебя, – изобразил вежливость он.

Ида направилась в рубку и завела мотор. Я опустила пальцы в сырую холодную землю и поёжилась. Если после прогулки по воде и поездки в грунте не заболею, это будет чудом. Но выбора не было. Филипп подал руку, и я перешагнула в огромный ящик. Земля была настолько рыхлая, что я тут же в ней увязла.

– Я дам знак, когда будем подъезжать. Закопайтесь как следует. На пропускном пункте могут заглянуть. Терпите. Плыть недолго.

Прохладная почва обжигала кожу. Едкий запах удобрений выбивал слёзы из глаз. Что ж. Отличная метафора того, где сейчас была моя жизнь. Набрав полную грудь воздуха, я опустилась по плечи. А Ида накрыла нас брезентом.

Глава 4. Я вижу, как в море надвигается шторм

Филипп

Путь до Момбасы, казалось, длился целую вечность. Я прислушивался к посторонним звукам, жмурился и отчаянно старался дышать. Это было не так уж и легко. На пропускном пункте слышал, как Ида с кем-то перекинулась парой слов. А затем – отвратительный скрипучий звук. Всего через секунду – хлопок. И я почувствовал, как отрывается от поверхности бочка. Внутренности сжались. К счастью, это продолжалось недолго. Нас куда-то перегрузили.

Потом – ещё минут десять пути. И, в конце концов, грубый мужской голос скомандовал:

– Вылезайте.

Дважды просить не пришлось. Я, ни секунды не медля, стал выбираться из холодной земли. Опыт это, надо сказать, тот ещё.

Хорошо, что я догадался спрятать очки за пазуху. Поморщившись, достал их, надел и посмотрел на нашего спасителя.

Это был мужчина лет тридцати пяти. Высокий, широкоплечий. Человек, не понаслышке знающий, что такое тяжёлый труд. Меж густых чёрных бровей залегли морщины. А из-под серой вязанной шапки торчали короткие тёмные кудри, похожие на пружины.

– Роберт, – представился он, – как зовут вас, я уже знаю.

Юнона отряхивалась от земли и осматривалась. Мы стояли у небольшого причала. Шум волн смешивался с сотней голосов и ревущих звуков. Люди передвигались быстро, но без той суеты, к которой я привык в Джаро. Я глубоко вдохнул и сполна ощутил целую гамму тяжёлых запахов: рыба, горючее, смолы. А прямо возле пристани, в доке была небольшая дверь с вывеской «Пальма».

Значит, Ида владела не просто магазином, а целой сетью. И не трудно было догадаться, кем приходился ей встретивший нас человек.

Роберт даже не смотрел в нашу сторону. Привязывал лодку к причалу, что-то бормотал себе под нос и периодически оглядывался по сторонам.

В конце концов, повернулся и сказал:

– Идите за мной.

Мы послушно двинулись следом. Как и следовало ожидать, Роберт вошёл в цветочный магазин, и меня охватило чувство дежавю. Здесь всё было точь-в-точь, как и у Иды.

Роберт указал куда-то вправо и холодно процедил: