Глава 2

Аня

К субботе я успеваю изрядно устать. График занятий сильно выматывает. Несмотря на то, что я теперь на последнем курсе, у меня по-прежнему гигантское расписание, в которое необходимо каким-то образом впихнуть дополнительные занятия и работу над дипломом. Я с нетерпением жду вечера, когда смогу пойти в «Шум», немного повеселиться и отдохнуть в компании друзей.

Шагаю в наполовину заполненную аудиторию. Несколько одногруппников здороваются со мной, и я отвечаю им тем же. По большей части здесь каждый сам за себя, но все, так или иначе, общаются друг с другом.

Я же предпочитаю быть всегда одна. Со времен первого курса…

Только я успеваю подумать об этом, пройти вдоль ряда и занять свое место, как ко мне подсаживается Ира. Оборачиваюсь, надменно оглядываю соседнее место, постепенно переводя взгляд на лицо бывшей подруги.

– Какого хрена? – Я кривлюсь так, словно залезла рукой в нечто гадкое и липкое.

Соседка поправляет безупречные черные локоны и мягко улыбается.

– Здесь мое место, – отвечает она, расправляя помявшиеся уголки своей тетради, которую успевает положить на парту.

– Черта с два, – нахально продолжаю я. – Практические занятия, из-за которых препод приклеил тебя ко мне, давно закончились. Мы последний курс. Так что пошла вон.

Ира не двигается с места. Она оборачивается, и ее лицо становится серьезным.

– Считаешь, я заслужила к себе такое отношение?

Я лишь прыскаю, находя ее высказывание очень ироничным. Начинаю копаться в рюкзаке.

– Еще бы, – говорю я. – Мое мнение ты знаешь. Так что не прикидывайся.

Ира неуверенно смотрит по сторонам, будто боится, что нас подслушивают.

– Может, хватит уже? Это действительно выглядит как ребячество. Мы взрослые люди, а помириться не можем. Ну неужели я такая плохая?

Спокойно опускаю рюкзак на пол. Взмахнув волосами, я оборачиваюсь к собеседнице. Расфуфыренная девочка с обложки журнала. Возможно, она классная, но для меня – как большинство. И я не узнаю ее. Это кто-то чужой. Не ожидала, что именно сейчас мне захочется высказаться. – Хочешь, чтобы я освежила твою память? – язвительно произношу я. – Мы дружили с тобой со старших классов, но, как только поступили в универ, я вдруг оказалась недостаточно хороша для тебя. Ты сама решила найти себе компанию в лице Скрябиной из того же круга, что и придурочные футболисты. Ты хотела быть «везде своей», стать заметной. Возможно, в этом нет ничего плохого. Но ты переступила черту, когда решила поддерживать их насмешки надо мной. Это достойный поступок? Как считаешь?

Ира мямлит:

– Я…

Но я перебиваю ее:

– По их мнению, я как-то не так одеваюсь, веду себя неправильно и все такое. А кто дал им право решать? Но ладно бы только это… Так ты решила устроить целое шоу на той проклятой вечеринке на втором курсе. Ты хотела общаться со мной только за пределами университета, но что-то я не припомню, чтобы ты заступилась за меня, когда Королёв захотел снять со мной порнушку. Мне жаль, но у тебя извращенное понятие о дружбе. Или тебе сейчас очень скучно, потому что твоя подружка Скрябина выпустилась в прошлом году? Извини, вакантное место второй стервы не для меня, если ты вдруг так решила. У тебя есть еще вопросы?

Ира смотрит на меня так, словно ее с ног до головы облили грязью. И все равно я понимаю, что Ира не согласна. Думает, что я выставляю ее монстром, чтобы себя обелить. Меня смешит ее самоуверенность и твердолобость. Такой, как Ира, ничего не докажешь, она все равно считает себя правой.

Она продолжает молчать и сверлить меня испытывающим взглядом. В конечном счете я не выношу, нервно вздыхаю и говорю:

– Я не хочу с тобой общаться, ясно?! И мое мнение никогда не поменяется. Базар окончен.

Ира оглядывается по сторонам. Некоторые одногруппники заинтересованно смотрят на нас, но не все. Поднявшись с места, Ира смеряет меня недовольным взглядом и пересаживается на другой ряд.

Я даже не смотрю в ее сторону. Утыкаюсь в тетрадь и пытаюсь что-то читать, но смысл не улавливается. Как бы там ни было, вся история с Ирой отзывается в моем сердце болью, хоть я и не демонстрирую это. Показывать слабость недопустимо.

Мы учились вместе с первого класса, особо не общаясь. Но в классе девятом я, шагая домой после занятий, увидела, как девчонки из параллельного класса закидывают Иру снежками. Не сумев пройти мимо, я заступилась за одноклассницу. С того момента возникла наша дружба, которую, казалось, ничто не может разрушить.

Окончив одиннадцать классов и сдав экзамены, мы решили поступать на один и тот же факультет, так как и мне, и ей была по душе психология. И вот в середине первого курса наша дружба дала трещину, которая с каждым днем становилась все больше, в конечном итоге превратившись в громадную пропасть.

Я могла бы понять Иру. Все взрослеют, меняется окружение, интересы, приоритеты. Может быть, я отпустила бы ее при условии, что Ира прямо бы обо всем мне сказала. Но она решила продемонстрировать свое отношение самым омерзительным образом, выставив меня на посмешище перед всеми. При этом не переставала твердить, что я все не так поняла, и закидывала меня сообщениями и звонками в надежде поговорить. Но я не дура.

После этого у меня начались огромные проблемы с доверием. На третьем курсе ко мне подселили первогодку Киру. Я не могла не разговаривать с ней, как-никак мы жили вместе. Тем не менее я старалась не болтать лишнего, опасаясь, что соседка воспользуется какой-нибудь информацией в своих целях, и все опять закончится плохо. Но наши безумные разговоры и хитрости, касательно влюбленности Киры в Максима, сильно сблизили нас. И я решила довериться в ответ, всем сердцем надеясь, что не зря.

Наконец я возвращаюсь в реальность и сосредотачиваюсь на занятии.

Субботних лекций немного, кончаются они около трех часов. Я быстро собираюсь и плетусь до общежития.

Уже оказавшись на нужном этаже общаги, я останавливаюсь. В кармане вибрирует телефон. Это СМС от Киры. В нем страшная новость: «Воды нет».

Я вхожу в комнату.

– В смысле, блин?! – выпаливаю с порога, смотря на Киру, раскладывающую на кровати вещи.

– Ты меня напугала! – подпрыгивает она. – Ты про воду? Да, ее нет. Сама недавно пришла с пар и хотела чайник поставить.

– А в чем проблема? Трубы сломались?

– Типа того, – кивает Кира. – На первом этаже прорвало. Какие-то умники накидали всякую дрянь в туалет, там все затопило. Чтобы вода не пошла дальше, все перекрыли. Трубы же старые. Команда хотела устроить разнос, решила, что это задание посвящения. Но ее убедили не поднимать шум и всего лишь всех оповестить о том, что воды не будет некоторое время.

– «Некоторое» – это какое? – возмущаюсь я и захожу в ванную, с грустью ее оглядывая.

– Понятия не имею, – продолжает Кира. – Поэтому я собираюсь к Максиму.

Я с ошалелыми глазами забегаю обратно в комнату.

– Сваливаешь? Без меня?

Кира смеется и ничего не отвечает.

– Ну и ладно, – наигранно фыркаю я и присаживаюсь на кровать. – У нас тоже связи имеются.

Деловито достаю из кармана кожанки телефон. Воображая, будто он кнопочный, я отвожу его на расстояние вытянутой руки и прищуриваюсь, словно плохо вижу. Набираю нужный номер.

Пара гудков, и там берут трубку.

– Аллё-ё-ё, – протягиваю я. – Кирилл Сергеич, не будете ли вы так любезны приютить меня на ночлег?

– Чего? – смеется Кирилл.

– Да у нас в общаге трубы прорвало, – с улыбкой поясняю я, – а я не могу ходить грязная: я девочка.

– Тоже мне аргумент, – усмехается Кирилл.

– Так, – грозно пресекаю его я, а дальше начинаю любезничать: – В общем, мне нужно где-то переждать. Предательница Кира перекочевывает к Максиму, – произношу я с наигранным недовольством, на что Кира показывает мне язык, – и я более чем уверена, что она не только помыться у него хочет.

Кира кидает в меня первую попавшуюся под руку майку, подавляя смех. Я легко уворачиваюсь.

– А ты не завидуй, – слышится от Кирилла. – Но учти – я с тобой спать не буду.

– Ой, не очень-то и хотелось, – прыскаю я. – Ну все, короче, договорились? Я скоро прилечу к тебе на крыльях ночи! А потом мы все вместе завалимся в бар.

– Отличный план, – смеется Кирилл, тут же добавляя: – Надежный, как швейцарские часы, если я правильно понял.

Я хихикаю, а потом, натянув на себя маску резкого безразличия, серьезно говорю:

– Все, пока, – и нажимаю «отмену».

– Злодейка, – произносит Кира, уже утрамбовывая необходимые вещи в сумку. Я ничего не отвечаю. Посмотрев на подругу, я досадливо вздыхаю и подхожу к шкафу. Широкие дверцы распахиваются, представляя мне весь скудный гардероб.

– И что же мне взять? – произношу куда-то в пустоту и тоже начинаю потихоньку собирать вещи в небольшую спортивную сумку.

Как только обе заканчиваем со сборами, мы вызываем такси. Сначала едем к дому Максима, потом я добираюсь до Кирилла. Расплатившись с водителем, выпрыгиваю из машины.

На улице прохладно, и пока я жду у домофона, успеваю замерзнуть. Ветер, дующий в спину, так и пытается забраться под куртку. Проходит несколько секунд, и вместо бесконечного пиликанья слышится:

– Пароль?

– Волосатая нога, – говорю я. – Открывай уже, заколебал. Я замерзла.

Домофон пищит, и дверь поддается. Я быстро захожу в подъезд, почти бегом преодолевая ступеньки. Где-то на втором пролете слышу наигранно-грозный голос:

– Через минуту врата Душенвиля закроются, и все грязнули останутся на той стороне.

Я поднимаю голову, но вижу лишь бесконечные перила. Хохочу. Душенвиль, блин.

Оказавшись на третьем этаже, я вбегаю в открытую дверь, когда Кирилл дает обратный отсчет. И успеваю.

– Что за «Форт Боярд»? – спрашиваю, кидая спортивную сумку на пол. Кирилл позади меня закрывает дверь.

– Холодец твой растрясти, – отвечает он и гогочет, за что я больно щипаю его за ногу, пока разуваюсь. – Ай!

Здесь царит совершенно другая атмосфера – уютная, домашняя и благоухающая. В общежитии никогда не бывает спокойно и тихо, кто-то обязательно громко слушает музыку или носится по коридору. Бывает и так, что из соседних комнат доносятся звуки ужасного кашля или как парочки выясняют отношения. А тут… мне даже дышать легче. Тишина, порядок. Я, конечно, люблю безудержное веселье, но спокойной обстановки иногда не хватает для разнообразия.

В коридоре ярко светит лампа, освещая бирюзовые обои и блестящий темный ламинат. Множество запахов обрушивается на меня одним большим потоком: запах порошка от футболки Кирилла; на полочке рядом с ключницей лежит открытая упаковка влажных гигиенических салфеток; с кухни летит блаженный аромат пирога, который испекла тетя Надя. «Вишневый?» – облизываюсь я. В общаге же всегда пахнет сыростью, дешевыми пельменями и унынием, если оно, конечно, имеет запах.

– Что тут за шум? – спрашивает Надежда Степановна, мама Кирилла, которая тут же выходит из кухни. – А, Анют, это ты. Проходи. Мы как раз с Лизочкой чай пьем. – Здравствуйте, – улыбаюсь я, снимаю кожанку и вешаю на крючок. – Я на самом деле пришла помыться, – слегка краснею, – но как только я это сделаю, то обязательно приду к вам, если предложение все еще будет в силе.

Надежда Степановна лишь улыбается, кивает и возвращается назад.

– Так неловко, – шепотом говорю я Кириллу на ухо.

– Да брось, маме все равно. Она знает, что ты мой бро. Я ж не бомжа с улицы привел.

Я пихаю его в бок и, увернувшись от его ладони, шагаю к ванной.

Проскользнув мимо кухни и увидев девушку Кирилла, я здороваюсь. Лиза машет рукой, заталкивая в рот огромный кусок пирога. По всей видимости, у нее есть дело поважнее.

Щелкнув выключателем на стене, я вхожу в ванную.

– А ты ночевать-то останешься? – спрашивает Кир, заходя следом.

Я морщусь.

– Это уместно? Здесь Лиза.

– Она идет с нами в бар, сейчас еще пацаны придут. Но Лиза не останется ночевать. Если что, родаки не против. – Ну… я подумаю, – говорю я, немного выжидающе молчу, а потом выталкиваю друга вон: – Давай уже, иди отсюда.

Кир лишь что-то неразборчиво мямлит, пытаясь тормозить пятками, чтобы не впечататься в стену. Парень оказывается за бортом. Судя по доносящимся голосам, он присоединяется к компании на кухне.

Я закрываю дверь изнутри и наконец достаю нужные принадлежности из сумки: шампунь, гель, бальзам, молочко для тела, мочалку, масло для волос, миниатюрную косметичку и чистое белье. Разложив все на стиральной машинке, я раздеваюсь. Одежду вешаю на крючок для полотенец, сама же в нетерпении залезаю в ванну и встаю под душ, настраивая воду. Отрегулировав подходящую температуру, я наконец закрываю глаза и стою под теплым водопадом пару минут.

Кажется, что сейчас моя душа покинула тело, нежится в невероятных водах Аравийского полуострова. Вокруг лишь этот шум и прекрасная дикая природа. Где-то вдалеке меня ждет очаровательный мулат, обнаженный по пояс. В руке парень держит манящий виноград. «Хм, ну привет», – улыбаюсь я собственным развратным мыслям.

Закончив где-то минут через сорок, хватаю с полки два голубых полотенца – одно оборачиваю вокруг себя, другим промокаю волосы, убирая лишнюю влагу, и следом складываю его в корзину для белья. Подхожу к зеркалу, висящему над раковиной. Я решаю немного подкорректировать брови. Роюсь в косметичке и достаю щипцы.

– Ай! – шиплю я, выдергивая волосок.

Только я вхожу во вкус, как вдруг дверь ванной комнаты дребезжит – кто-то крутит ручку по ту сторону.

– Да че за фигня!

Я с досадой вздыхаю. Обессиленно опускаю руки на раковину. Ткачёв. Его голос проходится по моей коже мерзкими мурашками. Видимо, недостающие два участника Rush успели прийти, пока я мылась.

Отложив щипцы, я шагаю к двери, решая избавить несчастного от нервного срыва. Замок поворачивается, и парень снова дергает ручку на себя, немного оторопев, видимо, не рассчитывая на то, что с сотого раза у него все-таки получится открыть дверь.

– Че ломишься? – недовольно спрашиваю я, снова возвращаясь к зеркалу и принимаясь за брови.

Артём стоит как вкопанный, но быстро приходит в себя. Он оглядывает меня с ног до головы.

– А ты че тут делаешь?

Я оборачиваюсь к нему, изображая удивление.

– Брови щипаю, не видишь?

Он еще некоторое время молчит, стараясь смотреть куда-то в пол. Боковым зрением я улавливаю его замешательство.

– Я еще не скоро, – поясняю я, не отрываясь от своего занятия.

– В каком это смысле? – возмущается Артём и снова глядит на меня. Теперь он замечает гигантскую татуировку на моей спине. Я вижу его неприкрытое удивление через зеркало.

– Ну, знаешь… Брови такое дело…

– Да пофиг. Мне нужно. Так что давай… – решительно отрезает он, жестом указывая, что мне пора на выход. Я не реагирую.

Тогда Артём шагает внутрь, смотрит на мои разложенные вещи. Он подбирает с пола спортивную сумку и начинает бездумно швырять в нее мои принадлежности. Все в кучу. Встав около стиральной машины, Артём хватает все подряд флаконы и бутылочки, показательно отправляя их в сумку. Следом летит косметичка, мочалка. Рука Ткачёва замирает на одну длительную секунду. Он мешкает, заприметив мои трусики. Извращенец.

– Эй!

Парень оттаивает и возвращается к своей задаче. Белье, которое он хватает и сгребает как животное, тоже исчезает в сумке. Артём словно не слышит моего возмущения. Покончив со сборами, он вцепляется в мое предплечье, собираясь вывести меня за пределы ванной. Грубые пальцы зацепляют полотенце на стыке, оно начинает разматываться.

– Ты! – восклицаю я, успевая придержать его одной рукой. Кидаю на Артёма колкий взгляд и начинаю смеяться: – Так и знала, что ты запал на меня. Что, не терпится увидеть меня голой?

Артём закипает. Мне нравится его злить, выводить из себя. Поразительно, как же, оказывается, Ткачёва легко можно довести. Я всю жизнь оттачивала навыки на собственном брате, но гораздо интересней оказалось проделывать это с кем-то другим.

– Ничего подобного, – ухмыляется он, – у тебя даже не на что смотреть!

С моего лица вмиг стирается веселье. Эта фраза так сильно обижает меня, что я и сама такого не ожидала.

Задохнувшись от злости, я вырываю руку из звериной лапы Артёма. Я намерена заставить его взять свои слова назад и подавиться ими.

– Да-а? – протягиваю я, глядя Ткачёву прямо в глаза.

Он не отступает. И тогда резким движением я дергаю вниз полотенце. Теперь перед Артёмом я стою совершенно обнаженная.

Парень замирает, уставившись на мою грудь. Это длится, кажется, целую вечность. Его взгляд скользит по животу, ниже, затем снова возвращается к груди, и только потом он смотрит на мое лицо. С моих еще влажных пепельных волос падают капли, высыхая на полу. Я полностью отдаю себе отчет в том, что я сексуальна. И теперь Ткачёв тоже в этом не сможет усомниться.

Сглотнув, но сохранив невозмутимый вид, Артём безразлично произносит:

– Ну вот, я же говорил.

– То-то ты таращишься на меня уже пять минут, – довольно произношу я. – Ну как, Ткачёв, нравится?

Он смотрит на мои губы, изучая усмешку.

– Ничуть, – цедит Артём сквозь зубы и разворачивается. – Дай знать, когда ванная освободится.

Он ставит сумку обратно на пол и спешит уйти. Я фыркаю и закрываю дверь. Вернувшись к раковине, смотрю на себя в зеркало. Нахально улыбаюсь, довольная собой. В следующий раз подумает, прежде чем говорить чушь. Мне нравится собственная решимость, от которой я чувствую, будто способна на все.

Спустя еще минут тридцать, я, идеально уложив волосы и одевшись, выхожу в коридор. Справа от ванной находится комната Кирилла, я захожу туда. На кровати сидит он сам, его девушка и Денис. Около компьютерного стола сидит Артём, развернув стул в сторону друзей. Прежде чем я вхожу, ребята что-то весело обсуждают и смеются. Встретившись со мной взглядом, Ткачёв перестает улыбаться, и на его лице появляется неприязнь.

Я игнорирую его. Поставив сумку около комода, прыгаю на постель, занимая место рядом с Дэном, и спрашиваю:

– Чего хохочем?

– Да так, вспоминаем прошлый Новый год, – отвечает Кир, целуя Лизу в висок и подтягивая ближе.

– А, это где ты впервые исполнил серенаду для любимой девушки? – улыбаюсь я.

– Вроде того.

Лиза краснеет от смущения и прячет лицо, уткнувшись в шею Кирилла. Все улюлюкают.

– Милашки, – парирую я и встаю. – Кстати, никто так ничего и не узнал по поводу Королёва? Мне просто реально не верится, что не он устраивает вечеринку для первогодок.

– Его вообще последнее время не видно и не слышно, – отзывается Денис. – Даже странно. Может, задумал что-то другое?

Я качаю головой. Пытаюсь найти в сети хотя бы заметку об этом, но не получается.

– В моей жизни Королёва всегда, к сожалению, с избытком… Блин, у меня интернет тормозит. Кир, я воспользуюсь твоим ноутом?

– Без проблем.

Шагнув к компьютерному столу, я вопросительно смотрю на Ткачёва, который даже и не планирует уступать мне место.

– Может быть, уже поднимешь свой зад? – язвительно проговариваю я, утыкаясь взглядом ему в спину.

Парень деловито разворачивается на стуле и лениво поворачивается ко мне.

– Если ты Кирюхина подружайка, это еще не значит, что тебе все подчиняются, – надменным голосом отвечает он. – Постоишь.

Артём давит на меня взглядом, пытаясь переиграть меня в моей собственной игре. Но я не теряюсь. Наклонившись и придвинувшись к его лицу, я колко произношу так, что это слышат все:

– А тебе на горшок не пора? Ванная свободна.

Друзья взрываются от смеха. С моего плеча соскальзывает тонкая бретелька короткого топа. Артём прищуривается, склоняя голову набок. «Сучка», – говорит он одними губами. Я мечтательно ухмыляюсь, словно слышу комплимент. Ткачёв неторопливо встает, оборачивается, смеряет ребят взглядом и выходит из комнаты. Дверью он не хлопает. Это не в его стиле.

Я сажусь за компьютер и быстро ищу в группе нашего университета хоть какую-то информацию о мероприятии Королёва, но так ничего и не нахожу.

– Ну и отлично, – выдыхаю я. – Значит, сегодня в «Шуме» точно будет жара. Так что вы пока собирайтесь, а мне еще нужно навестить вишневый пирог.

Я зловеще потираю ладошки.