Глава 2
Мне отмщенье

Ты вдова отцов, ты сестра сестёр

Мать драконов Мартин писал с таких

Что тебе вода, что тебе костёр

Если это миф?

Princesse Angine. Джудит

Зоя шагала по серой – и местами грязно-розовой – плитке, которой были вымощены почти все улицы в центре Москвы. Подняла голову и мазнула взглядом по табличке на фасаде дома – Большая Дмитровка, тринадцать. Странно, совсем недавно она была на Патриарших.

На улице было темно. Зоя остановилась, достала из кармана красного драпового пальто телефон и глянула на экран.

Семь утра.

Из дома она вышла в три часа ночи. Накинула пальто, захлопнула дверь и быстро, как порыв ветра, сбежала по высоким крутым ступеням сталинки. Не застёгиваясь и не ощущая ноябрьского холода, Зоя бродила по узким улочкам Китай-города, лавировала между весёлыми студентами, которые выходили на крылечки баров и клубов, чтобы покурить и узнать имена друг друга, ёжились в коротких шубках и кожаных куртках, небрежно наброшенных на плечи. Постепенно людей становилось всё меньше – они исчезали в тёплых салонах такси. Клубная разбитная суббота отступала, ей на смену приходило сонное домашнее воскресенье.

Зоя старалась фильтровать чужой смех, пропускать мимо ушей дружеские радостные вопли, но они всё равно бритвой резали пространство, жгли уши и проникали глубоко в голову. Больно жалили. Зоя не хотела приходить в центр, где много людей – и много голосов, но одной в тишине квартиры оставаться было совершенно невозможно. В конце концов Зоя сообразила: бессмысленно искать успокоения и надеяться, что хоть где‐то боль утихнет и перестанет жалить её изнутри.

Вот уже три года боль – постоянная спутница Зои. Самый верный друг. Самый желанный гость. Самый внимательный собеседник. А ещё гнев. Со временем боли становилось меньше, а гнев всё нарастал и нарастал.

Зоя часто выходила гулять. Она шла по многолюдным проспектам, сливаясь с толпой, вдыхая выхлопные газы медленно скользящих по вечным пробкам автомобилей. Она вынимала наушники, в которых играло… Зоя затруднялась ответить, что там играло. Наверное, какой‐то очередной танцевальный плейлист. Или музыка для йоги – кто его знает? Зоя ставила трек на паузу и слушала размеренный гул машин, сливающийся с музыкой из кофеен, воплями подростков и ворчанием бабок с тележками. Она слушала пение Москвы.

Когда этого гула становилось слишком много, Зоя ныряла в какой-то из миниатюрных, будто игрушечных переулочков, в которых часто ютятся пахнущие пылью книжные магазины и барахолки. Порой из этих переулков не было выхода, Зоя забредала в тупик и несколько минут просто стояла, глядя на щербатую стену, украшенную вереницей цветных мусорных баков. За поворотом – Зоя слышала – всё ещё жили, работали, любили, отдыхали. А в этом кирпичном кармане словно застыла жизнь. Над головой медленно плыли облака, за аркой двигались люди и машины, а тут внутри всё замерло. Зое нравилось находиться в таких тупиках. Она ровно дышала, и врывающийся ветер закручивал и подбрасывал ввысь её чёрные длинные кудри, поднимал полы пальто, словно пытался сдвинуть с места. В конце концов ему это удавалось. Вскоре тишина переулка начинала давить на Зою, и она, поправив волосы и запахнув пальто, уходила. Голоса Москвы вновь лавиной заполняли сознание, уводя за собой по шумным улицам.

До знакомства с Владой она не особо любила гулять. Предпочитала проводить время в кальянных, барах, клубах и ресторанах. Ну хотя бы на выставках или в театрах! Но когда Влада, смеясь, вытаскивала её наворачивать десятки километров по Москве, Зоя покорно соглашалась и протягивала в ответ руку.

Теперь Зоя бродила по Москве и мерила шагами серую, грязно-розовую плитку одна.

В голове крутились воспоминания… Нет, неправильно. Мерцали сцены из прошлого – словно немое кино, через проектор танцующее чёрно-белыми тенями на стене. И в этом фильме они были вместе. Воспоминания неотступно следовали за Зоей, жили в её голове постоянно. Порой Зое казалось, что весь мир предстаёт перед ней через призму какой‐то долбаной двойной экспозиции – прошлое наслаивалось на реальность. Или реальность на прошлое?

Она внезапно поняла, почему этой ночью снова опрометью вылетела из квартиры, стремясь забыться и потеряться в бесконечных извилистых тропах Москвы. Сегодня ровно три года с того самого дня.

…Сперва Зоя долго кричала. Сначала громко, потом всё тише, пока окончательно не охрипла. Смотрела в одну точку и методично прожигала её взглядом – в медитативных целях, с поглощающим любопытством и стремлением узнать сперва запах палёных виниловых обоев, затем крошащейся пеплом штукатурки, потом – жжёного кирпича. Зоя легла на пол, потому что не могла больше стоять. Частично приземлилась на старый цветастый жёсткий ковёр, частично – на холодный паркет. Голые плечи быстро покрылись мурашками. Зоя машинально перевела всё ещё обжигающий взгляд на другую стену, где был камин. Понадобилась пара минут, чтобы в углях заплясали искры. Раньше они часто сидели напротив камина, завернувшись в один огромный плед, ели пиццу, смотрели сериал.

Зоя вынырнула из омута прошлого и не сразу поняла, почему дрожат пальцы. Сжала кулак, но это не помогло – теперь тряслась кисть. Зоя уже давно так сильно не злилась. Словно её собственный гнев объединился с гневом, витавшим вокруг, и создал мутный белёсый воздушный кокон. Он одновременно и замедлял движения – шаги выходили нечёткими, будто Зоя шла сквозь плотную пелену, – и ускорял их, придавая походке обрывистость, а мыслям – лихорадочность. Зоя ещё раз сжала и разжала кулаки. Сжать вышло легко, разжать – куда сложнее. Ногти впились в ладонь и не хотели отпускать плоть, мышцы словно свело судорогой.

Зоя была в гневе. Она всё шла и шла, пробиралась сквозь сгущающуюся пелену ненависти, опустив глаза, согнув шею, сгорбившись, почти припадая к земле, – лишь бы не позволить частым фонарям отразиться в лихорадочно блестящих глазах, лишь бы не поддаться этому рычащему, прыгающему ощущению, что она сейчас как гепард на охоте. Если кто попадётся под горячую руку – будет разорван без колебаний.

Дверь бара слева открылась. В ночь выскользнули щупальца музыки, мгновение проторчали на холоде и разочарованно втянулись обратно в душный тёмный холл, запертые дверью. Под вывеской остались стоять трое мужчин. Они, ошалело моргая на морозе, громко переговаривались и теряли рукава курток, раз за разом пытаясь натянуть их на мускулистые руки. Компания грузно спустилась по крутым ступенькам на тротуар, заботливо поддерживая друг друга за плечи – будто бы помогая, но на самом деле только мешая обрести ускользающее равновесие.

– Эй, красотка, – голос звучал снисходительно и обманчиво доброжелательно. – А что такая красивая девушка делает ночью совсем одна? – К вопросу добавился протяжный фальшивый свист.

Зоя с жадным интересом оглядела тусовщиков. Уже давно не студенты, всем явно за тридцать. Они были очень похожи друг на друга – может, из-за чёрных болоньевых курток и толстовок, почти одинаковых коротких стрижек под машинку, оттопыренных ушей и густой щетины на подбородках. Кричал самый высокий и самый массивный, видимо, размер придавал ему веса и смелости в глазах товарищей.

Гнев требовал выхода. Рвал изнутри грудную клетку, затрудняя дыхание, и молил о том, чтобы Зоя выпустила его на свободу. «Только дайте мне повод, – подумала она. – Пожалуйста, дайте мне повод!»

Руки начали гореть от прилива магии, а в пальцах появилась знакомая щекотка.

– Чего ты тут одна бродишь?

– Компания не нужна? Можно с тобой познакомиться?

– Нельзя таким красивым девушкам по ночам ходить без кавалеров.

Каждую фразу они щедро сдобрили хихиканьем – таким маслянистым, что на нём можно было поскользнуться.

Зоя довольно ухмыльнулась, обнажая зубы. Она дрожала – от предвкушения.

Пикаперы, то ли спьяну, то ли в полумраке, кажется, приняли кривой оскал Зои за улыбку и, тыкая друг друга локтями и посмеиваясь, двинулись навстречу.

– Ко мне или к тебе, а? – ласково спросил громила.

– Поедем, красотка, кататься, давно я тебя не катал, – пропел другой.

Зоя одобрительно кивнула. Такой повод её устраивал.

– Ещё шаг – и ты сильно об этом пожалеешь, – хрипло произнесла Зоя.

Мужики загоготали. Будь они трезвее, вероятно, в них проснулся бы отголосок древнего животного инстинкта самосохранения, но сейчас алкоголь и бессонная ночь притупляли их чувства.

– Милашка с зубками!

– А давай ты это в койке повторишь?

– Шкурам только в койке и можно болтать…

– Но там у неё рот будет занят! – Мужики загоготали.

Зоя втянула воздух сквозь зубы.

– Заткните рты, мудачьё сраное! И бегите, пока я позволяю.

– Ненормальная сука!

«Ты не представляешь насколько!»

Гнев, который так долго распирал грудь, она наконец‐то спустила с поводка. Зоя слегка отвела руки назад, сгибая в локтях, и с наслаждением позволила магии свободно литься из ладоней, складываясь в причудливые плетения.

На автомате прошептала заклинание отвода глаз. От медиаторов оно не укроет, но от взгляда и слуха случайных прохожих защитит. Усилием воли она растянула наспех сотворённую лёгкую завесу на троих мужчин. Люди бывают очень громкими, когда им больно.

– Мальчики, последнее предупреждение: если хотите уйти отсюда на своих двоих, пошли вон.

– Может, лучше заткнёшься и отсосёшь? – насмешливо поинтересовался один из мужиков, вразвалочку подходя ближе и намереваясь положить руку на голову Зое.

– Умолкни, – брезгливо велела она и указала пальцем на говорящего.

Его ноги в красных ботинках взметнулись вверх, отчаянно пиная воздух, а мужик захрипел, пытаясь стянуть что‐то с шеи. Зоя повернула кисть, и невидимая удавка затянулась ещё сильнее.

– Что за?..

Остальные пикаперы вмиг потеряли уверенность, блеяли матом и растерянно переводили взгляд с Зои на друга.

Мужик вяло болтался в воздушной петле, сопротивляясь магии, и наконец Зоя позволила ему кулём свалиться на тротуар.

Когда она медленно обвела взглядом оставшихся пикаперов, они попятились. Один дошёл до каменной стены на другой стороне улицы, упёрся в неё спиной и затравленно заозирался, ища пути отхода. Их не было. Зоя медленно приближалась, как хищник, настигающий жертву. Мужик встал в стойку и приготовился драться. От первого удара Зоя увернулась, на второй выставила щит. Кулак врезался в невидимую преграду. Хрустнули кости. Мужик завыл.

Зоя на мгновение почувствовала укол совести – опять она переоценила человеческую выносливость. Правда, совесть умолкла, как только мощный удар пришёлся ей по шее. Зоя вскрикнула, болезненно дёрнулась и развернулась. Громила на всех парах удирал от разъярённой Зои, видимо, посчитав, что разозлил её ещё больше.

Это была неправда. Зоя просто не могла гневаться сильнее.

Спасающийся бегством громила обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зоя, разбежавшись, взмывает в воздух, ускоряется и летит параллельно земле, вытянув руки, а её пальто алыми крыльями развевается на ветру. Громила заорал, споткнулся, упал и кувырком прокатился несколько метров по плитке. Зоя настигла его у дерева с облетевшей листвой. Приземлилась, нависла над громилой, простёрла руки и зашептала заклинание.

– Пожалуйста, не надо… Прошу! Пожалуйста! Не надо… Что ты хочешь? Я всё сделаю, всё отдам, только, пожалуйста… – Он всхлипывал, бормотал мольбы и смотрел на Зою ошарашенным взглядом, словно сам не был до конца убеждён, что это происходит именно с ним и в реальности, а не в какой‐то компьютерной игре.

Зоя фыркнула и занесла руку над неподвижной жертвой, растопырив пальцы. Корни дерева со скрежетом взрыли мёрзлую ноябрьскую почву. Извиваясь, они заползали громиле под куртку, ныряли в штанины, пригвождая к земле и впиваясь в плоть, оставляя кровавые борозды, перепачканные землёй. Спустя минуту Зоя вновь провела ладонью над жертвой, освобождая. Громила хрипло скулил и смотрел в небо, что‐то шепча. Его лицо было мокрым от пота и слёз.

Зоя стояла неподвижно ещё несколько мгновений, запахнула пальто и зашагала прочь. На смену гневу пришло опустошение. На тело навалилась усталость. Зоя поняла, что уже долгое время не спала. Чувствовала она себя на редкость погано. Конечно, Зоя давно не ждала, что подобные драки принесут облегчение, но всё равно ощущала непонятное разочарование. Всё осталось по-прежнему. Ничего не изменилось. Хотя голодный зверь внутри свернулся клубочком и затих – Зоя знала, что это лишь на время. Скоро гнев снова будет разрывать её на части, и ей опять захочется уступить ему. Как и всегда.

Телефон коротко завибрировал – напоминание о событии. На экране издевательски замигали две строчки: «Завтрак, дом. 10.00». Зоя чертыхнулась и застонала, запустив руку в волосы.

«Надо было разбить телефон о голову какого‐то из тех мужиков, – подумала она, – глядишь, была бы уважительная причина пропустить дурацкий завтрак с матерью».

Зоя остановилась на углу улицы и вызвала такси. Перед визитом к матери надо было привести себя в более-менее удобоваримый вид, если, конечно, она хотела избежать хотя бы половины уготованных нотаций. А Зоя очень этого хотела.

Перед выходом из квартиры Зоя задержалась у зеркала, задумчиво оглядела себя и распустила собранные в хвост кудри. После удара по шее на белой коже наливался синяк.

Зоя взяла телефон и вызвала первый контакт из списка. Ей ответил бодрый мужской голос. Зоя удивилась: Ник по воскресеньям редко просыпался раньше полудня.

– Привет! – На фоне Зоя расслышала автомобильные гудки и городской шум.

– Ты куда с утра пораньше?

– К твоей матери. Меня пригласили на завтрак, – ответил Ник.

– Ого. – Зоя неприятно удивилась.

Минуту назад у неё созрел коварный план: пригласить Ника составить ей компанию в родительском доме и хотя бы частично переключить внимание матери на друга. Зою насторожило, что её опередили.

– Ты тоже там будешь?

– Да. – Зоя раздражённо кивнула. – Мать настояла на прошлой неделе, чтобы я пришла.

– Супер, давай заеду за тобой! – Ник обрадовался. – Ты дома ещё?

– Только вышла. – Зоя спускалась по ступеням.

– Я рядом. Мчусь! – коротко отрапортовал Ник и отключился.

Светло-зелёный «ниссан-жук» затормозил у подъезда через пять минут. Зоя села на переднее сидение и громко хлопнула дверью. Автомобиль мягко тронулся с места.

– Жутко выглядишь, – вместо приветствия сказал Ник.

– Спасибо, ты тоже, – съязвила Зоя и только через секунду поняла, что это правда.

Ник казался очень уставшим. Волосы, которые обычно каштановыми глянцевыми локонами струились до плеч, сейчас были собраны в неаккуратный пучок. Под классическим пиджаком виднелась мятая белая футболка, на ногах – джинсы и кеды на босу ногу, словно Ник натягивал их в большой спешке. Зоя присвистнула.

– Признайся, тебя ограбили и украли все костюмы от кутюр? Или ты сбегал от таинственной любовницы, к которой внезапно нагрянул муженёк? – Она ухмыльнулась.

Ник поморщился, но всё же улыбнулся.

– Пришлось с утра кое-куда заглянуть. По работе.

Зоя знала, что больше он ничего не расскажет.

– Тебя мама пригласила?

– Нет, мастер Эрто.

Зоя резко повернулась и схватила друга за локоть.

– Эрто? Он пригласил тебя на завтрак к моей маме? Ты сейчас серьёзно? Что он там забыл?

Ник осторожно убрал руку Зои обратно ей на колено.

– Я не знаю.

Зое показалось, что знает. Она настороженно на него посмотрела. Ник с сомнением закусил губу и поскрёб рукой щетину, следя за дорогой.

– Мне это тоже не нравится.

Зоя уже давно не видела Ника небритым. Она подумала, что так ему даже больше идёт.

– Но ты догадываешься, так?

– Ты тоже, я полагаю.

Зоя прислушалась к себе и кивнула. Да, скорее всего, она тоже понимала, что её ждёт на этом завтраке. Зоя собрала волосы наверх, устало откинулась на кресло и прикрыла глаза. Жаль, что нельзя было просто всё отменить и уехать отсюда ко всем чертям.

– Что это такое?

– М-м?

Ник кивком указал на синяк на Зоиной шее. Зоя ругнулась – она совсем про него забыла.

– Попался бойкий пикапер. Я с ним разобралась, не волнуйся, – ровным голосом ответила Зоя, отворачиваясь к окну.

– Опять? – тихо спросил Ник.

– Что опять?

– Ты понимаешь, о чём я. Ты снова… – Ник замялся, подбирая слова.

– Ну давай, продолжай, чего же ты! – с вызовом проговорила Зоя. – Я снова – что? Не смогла держать себя в руках? Накинулась на людей? Подвергла опасности колдовское сообщество? Могла привлечь внимание Министерства? Что – я?

– Все перечисленные пункты, – спокойно ответил Ник, поворачивая на Гоголевский проспект.