Посвящается Виктору Петровичу Федорею, моему учителю русского языка и литературы

© Дарья Буданцева, текст, 2023

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2023

Глава 1
Каменные псы

Смотри: мы уже потеряли тени

Ключи и письма раздайте знакомым

Прозрачные пальцы, тонкие вены

Товарищ майор, пожалейте патроны!

Дом кукол. Ходить по небу

Наэлектризованные волосы мёртвой девушки нимбом очертили полукруг. Остекленевшие глаза смотрели в потолок прихожей, руки закинуты за голову, ноги согнуты в коленях. Так позируют на камеру, прыгая на песчаном берегу моря на фоне заката, а не умирают на третьем году службы в… Майор убойного отдела Яна Воинова помнила, что однажды виделась с жертвой. Да, на корпоративе. Они обмывали новые погоны Сан Палыча. Угрозыск всегда праздновал на широкую ногу, и тогда гуляло чуть ли не всё Министерство. И эта девушка там была – совсем молодая, недавняя выпускница училища. Теперь мёртвая. Где же она служила?

Последний вопрос Яна произнесла вслух. Послышался торопливый шелест страниц, и звонкий голос стажёра Дениса доложил:

– Федеральная регистрационная служба, Отдел контроля перемещений. Коломийцева Марина Геннадьевна. Двадцать шесть лет. Поступила на службу в Министерство магического надзора три года назад, идеальный послужной список.

Яна оглянулась и отобрала папку с отчётом. Стажёр не выглядел испуганным, но был бледнее обычного. Запускал ладонь в белокурые кудри, тревожно поправлял огромные круглые очки, часто и глубоко дышал, отчего его тщедушная грудь под голубым кашемировым свитером ходила ходуном. Он старательно ловил взгляд Яны, явно ожидая поручения.

– Так, а ну садись. – Яна положила отчёт на тумбочку и достала из рюкзака бутылку воды. Указала на табуретку, принесённую кем‐то из криминалистов. – Держи. Денис, постарайся дышать медленнее и спокойнее. У тебя сейчас гипервентиляция наступит. Смотри на меня: глубокий вдох, медленный выдох. Через десять секунд ещё один. Вот так, молодец. Продолжай.

Денис покраснел и кивнул.

Яна вновь взяла папку и размяла шею. Точно, Марина – так её звали. На корпоративе она была в синем коротком платье, громко смеялась и танцевала с Эдиком из прокуратуры.

Сейчас Марина лежала у входной двери в собственной квартире. Безоружная, в домашней одежде. Она жила в одной из многочисленных новостроек Новой Москвы, в однушке. То ли из-за того, что квартира располагалась вдалеке от МКАДа и городской суеты, то ли потому, что это была новостройка со свежим ремонтом, то ли по какой ещё причине, но здесь легко дышалось: как в ясный день после дождя. Пахло ландышами и грозой – должно быть, где‐то на полке прятался освежитель воздуха.

Дышалось прекрасно, раздольно и легко – Яна посмотрела на труп Марины и смутилась от возникшего диссонанса.

Из комнаты доносились короткие фразы и щелчки фотоаппарата – оперативники выполняли свою работу: изучали, как жила жертва, осматривали квартиру на предмет улик. Бригада Яны приехала первой в десять вечера, затем прибыли эксперты-криминалисты: они уже успели снять отпечатки пальцев и следы обуви, осмотреть тело и прихожую и присоединились к оперативникам в единственной комнате.

Яна в прихожей терпеливо дожидалась предварительного заключения, хоть и понимала, что точную информацию криминалисты предоставят только к завтрашнему дню, когда изучат все собранные материалы в лаборатории, а тело вскроет судмедэксперт.

Входная дверь распахнулась, впуская напарницу и подругу Яны, капитана Алину Ким. Не разворачиваясь, она пнула дверь каблуком чёрной туфли – руки были заняты двумя картонными подстаканниками.

– Привет всем! Держите, котики, это вам.

Денис хмыкнул:

– Кофе на место преступления. Теперь я точно как в американском сериале.

– Ну нет, для полного сходства ещё пончики нужны. Двойной эспрессо с молоком для Яны и… Что будешь, Денис, карамельный латте или арахисовый капучино?

Денис побледнел и принялся отсчитывать секунды между размеренными глубокими вдохами.

– Алин, завязывай. Все квартиры обошла?

– Ага, время удачное. Ну, для меня. Почти все уже с работы вернулись. Вдобавок кто‐то растрезвонил, что убита молодая девушка, вот бабки и собрались на первом этаже на народное вече. Я походила, послушала…

– Даже мы ещё не знаем, убийство ли это, – недовольно пробормотала Яна. – А подъездные бабки, конечно же, в курсе… Что‐то интересное удалось узнать? Подозрительные незнакомцы, чужаки?

– Пару часов назад милейшая Евдокия Олеговна из квартиры тридцать шесть выходила выбрасывать мусор. Рассказывает про мутного типа, который поднимался по лестнице и так глянул, цитирую, «своими глазищами, что я вся взмокла от ужаса: наверняка наркоман».

– А ещё?

– Больше ничего. Марина ни с кем не общалась, толком про неё никто ничего не знал. Как жила, с кем жила – ноль инфы.

Яна понадеялась, что осмотр квартиры даст больше сведений.

Из комнаты, тихо переговариваясь, вышли двое криминалистов в бахилах и перчатках. Приземистого пожилого мужчину с гладко выбритым подбородком и лысиной на макушке звали Евгением Петровичем, и он служил в Министерстве уже лет двадцать. Парень лет тридцати пяти, худой и высокий, в строгом костюме, – его напарник и протеже Антон Прокофьев. Пока Антон убирал фотоаппарат в большую чёрную сумку, Евгений Петрович, задумчиво протирая голубым платочком лысину, начал рассказывать:

– Смерть наступила совсем недавно, часа три назад. Следов взлома нет.

– Она ждала доставку пиццы, – подтвердила Яна. – Тело нашёл курьер. Дверь в квартиру была не заперта.

– Марина могла открыть заранее. Так часто делают, если ждут курьера. – Алина пожала плечами.

– Допустим, – согласился Евгений Петрович. – Браслет жертвы в последний раз был активен в восемнадцать часов – в конце рабочего дня. Больше она камнями не пользовалась. Первичное обследование никаких насильственных травм или следов борьбы не обнаружило. По всем признакам я мог бы констатировать внезапную остановку сердца. Точнее скажет судмедэксперт, когда получит результаты вскрытия.

– Так что… – Денис неловко запнулся. – Евгений Петрович, мы считаем, что это… никакого криминала? Сердце не выдержало? Или всё‐таки…

– Если бы не парочка удручающих обстоятельств, я бы, безусловно, именно такое заключение и подписал! – Евгений Петрович бодро закивал. – Но всё несколько сложнее. Антоний, вещай!

Антон едва заметно поморщился, отзываясь на прозвище, и принялся загибать пальцы.

– В квартире – да и в подъезде тоже, но здесь ощутимей всего, – обнаружено необъяснимое повышение общего магического фона. Раз. Оно могло быть вызвано нереализованным плетением, сетью от почти любого заклинания… Ещё есть ряд каменных техник, которые оставляют после себя подобный магический шум, – например, «аркан», «пирамида» или «бабочка». Однако…

– Однако браслет Марины не активировался в последние четыре часа! – перебил криминалиста Денис.

Антон смерил стажёра укоризненным взглядом, сделал выразительную паузу и продолжил:

– Однако жертва не активировала камни в браслете как минимум четыре часа, а значит, магический фон остался от чужой магии. Два.

– Могла она пригласить друга? Это же не обязательно убийца наследил? – предположила Алина.

– Разве что друга-убийцу, – фыркнул Евгений Петрович. – Но в любом случае это странно. Браслет Марины‐то в полном порядке. Пришёл друг, разрядил вхолостую целый браслет – и ушёл?

– Целый браслет? – присвистнула Алина. – Мощно…

Повисло молчание.

– А колдун или анимал могли оставить после себя такой фон? – дотошно спросила Яна.

– Анимал – точно нет. Колдун мог. Ну а дальше… классика. Плетение сети не завершилось, но успело достаточно напитаться силой, чтобы стать плотным. Взорвалось, расплёскивая магию по округе.

– Какое ж это тогда было заклятье… – протянул Денис.

– Есть ещё варианты, откуда тут могло появиться столько энергии? – спросила Яна.

Евгений Петрович пожал плечами.

– Возможно, и есть. Но я про них не знаю.

Яна закрыла глаза, пытаясь восстановить ход событий.

– Марина пришла с работы, разделась, кинула вещи на тумбочку. Сняла браслет. Она была дома – чувствовала себя в полной безопасности, – размышляла вслух Яна. – Вдруг врывается враг. То ли дверь была открыта, то ли Марина сама её открыла убийце – неважно. Допустим, это был колдун. Он приготовил атакующее заклинание. Мощное. И что дальше? По какой‐то причине плетение распалось, энергия вырвалась на свободу – как вариант. Но почему тогда Марина не воспользовалась камнями? Браслет лежит совсем рядом – только руку протяни. Убийца ей помешал физически?

– Следов сопротивления нет. – Антон покачал головой.

– Значит, ничто не мешало Марине активировать камни. Плетение опустело, заново его напитать – пара минут. Марина сто раз успела бы если не отразить нападение, то хотя бы послать сообщение в Штаб и вызвать подмогу.

– Значит, ей помешали, – высказалась Алина. – Мы что‐то упускаем. Может, браслет был разряжен?

– Нет, камни на максималке, – ответил Антон.

– Коллеги, обратите внимание на вот эти красные точки на запястье нашей жертвы. – Кряхтя, Евгений Петрович опустился на корточки, взял Марину за руку и указал на два крохотных пятнышка на тыльной стороне ладони. В другой ситуации Яна бы их и не заметила, решила бы, что это след от укуса комара.

«Какие комары в ноябре?» – Яна мысленно дала себе подзатыльник.

– Что это? – спросил Денис, выглядывая из-за спины Алины.

– Предположительно – электрический ожог. Совсем слабый. Таким и собаку не отпугнёшь.

– Электрошокер? – Яна резко выпрямилась. – Колдуны атакуют медиаторов электрошокерами? Чушь какая‐то.

– Вы же сказали, что следов борьбы не было! – не поняла Алина.

– Их и не было, – невозмутимо продолжил Евгений Петрович. – Говорю же, слишком маленькая мощность. Почти электрофорез в поликлинике. Конечно, это предварительное заключение, в итоговом отчёте вы получите конкретную цифру. Но я вам гарантирую, что этот удар электричеством не способен остановить взрослого здорового человека. А именно таковым Марина и являлась.

– То есть наш убийца заходит, не в силах удержать мощное плетение, отпускает его, атакует Марину шокером, который не причиняет никаких неудобств. Тем не менее она стоит и вежливо ждёт, пока её сердце остановится, чтобы не тратить последние секунды жизни на такую суетную вещь, как самозащита? – саркастично проговорила Яна, складывая руки на груди.

– Значит, плетение всё же сработало как надо. – Алина кивнула.

– И это было, к примеру, заклинание пленения, – согласилась Яна.

– Может, сразу какое‐то смертельное проклятье? – спросил Денис.

– И что, потом колдун тыкал бесполезным электрошокером в уже мёртвое тело?

– Мы же не знаем, зачем он тыкал.

Под скептичным взглядом наставницы Денис стушевался.

– Окей, значит, плетение было. Только так можно объяснить бездействие Марины. Она просто не могла ни дотянуться до браслета, ни позвать на помощь, ни тем более обороняться. Теперь у нас два вопроса: что тогда оставило такой мощный магический фон и зачем колдуну электрошокер?

Яна громко произнесла последнее предложение и осеклась. Здравый смысл ей подсказывал, что связывать эти два вопроса и пытаться найти между нами закономерность – гиблое дело, однако интуиция уговаривала не спешить и рассмотреть этот вариант. Не успела Яна додумать эту мысль, как её озарила другая.

– Евгений Петрович, вы говорите, сильный фон?

– Около тридцати единиц.

Яна присвистнула.

– Значит, может получиться.

Алина вскинула брови.

– Хочешь вызвать псов? Спустя столько времени?

– Ты же его слышала. Тридцать единиц. Почему бы и нет.

Денис взволнованно поднял руку, как школьник на уроке, которому не терпится ответить. Он был настолько поглощён происходящим, что даже не смутился от насмешливого взгляда Алины и фырканья Антона.

– Яна Петровна, вы говорите про технику слежения «каменные псы»? Которая в первые секунды собирает энергетический след и…

– Вот именно! Первые секунды! – воскликнула Алина и не дала Денису завершить энциклопедическую справку. – А у нас…

– Не узнаем, пока не попробуем, – ответила Яна.

Она опустилась на пол рядом с Мариной и положила правую руку ей на запястье. Мягко погладила две красные точки на белой холодной коже. Потом закатала рукав своего свитера и коснулась металлического узкого обода, инкрустированного камнями. Выравнивая дыхание, по привычке пересчитала: лазурит, апатит, изумруд, рубин, хризолит, кварц, горный хрусталь, цитрин, топаз. Иногда камни откликались на зов Яны без прикосновений – но «псы» требовали гораздо больших внутренних затрат, чем рядовые техники. «Тридцать единиц энергопотерь» звучало многообещающе. С таким Яна никогда не сталкивалась прежде. Стоило хотя бы попробовать.

Она дотронулась до хризолита, вбирая пальцами тепло, коснулась рубина – камень вспыхнул в ответ. Продолжая удерживать с ними телесный контакт, Яна дотянулась мизинцем до третьего элемента комбинации – горного хрусталя. Камень завибрировал, отзываясь.

Яна закрыла глаза и опустила голову, отстраняясь от посторонних мыслей. Камни её слышали. Понимали, что требуется сделать. Жар усилился – камни отвечали Яне, повинуясь просьбе.

Сейчас, находясь в самом сердце каменной комбинации, Яна чувствовала всё то, о чём говорили криминалисты. Чужая магия тусклым налётом застыла на потолке и люстре, стекала мутными струями по стенам, разливалась нефтяной лужей вокруг безжизненного тела Марины. Яна отчётливо ощутила запах горелого муската и застоявшейся воды.

Хотелось разорвать технику, вынырнуть из этого грязного омута, стряхнуть с рук и колен налипший серый налёт чужой магии, вдохнуть свежий воздух, который не пахнет гнилью и пеплом. Но пока рано. Псы только просыпались – скоро они возьмут след, и тогда убийца обречён. Псы не знают усталости, их нельзя запугать, обмануть или перехитрить. Они будут преследовать источник, пока тот жив.

Поверхность нефтяной лужи заволновалась, дрогнула и взметнулась вверх серыми кляксами. К ним лениво потянулись энергетические щупальца со стен и потолка. Магические струи, оживая и сбрасывая с себя маску дремоты, извивались и сплетались друг с другом, формируя неровный клубок. Энергетические волокна преобразовывались, корчились в муках перерождения. Комок энергии продолжал магнитом притягивать к себе остаточную магию, расплёсканную по всей квартире. Через долгую минуту абсолютно каждая частица чужой волшбы покорилась воле новорождённой техники. Яне казалось, будто чары сами стремились объединиться во что‐то большее, найти своё место в творимой сети, словно боялись завершить краткий цикл своей жизни бессмысленно – растаяв и исчезнув, так и не воплотившись в плетение.