Глава 6
Неравный бой

Возьми себя в руки, дочь самурая

Возьми себя в руки

От края до края становятся тихими звуки

Сплин. Дочь самурая

Телефон звонил в третий раз. Алиса дрожащими руками перевернула его экраном вниз. Жужжание от вибрации – обычно размеренное и спокойное – сейчас звучало угрожающе.

Алиса утирала слёзы рукавом, натянутым на кулак. Кожа горела под шершавой и уже порядком влажной тканью.

Лёша сидел рядом, успокаивающе и неловко гладил по спине.

– Почему не берёшь? Кто звонит?

Алиса кинула на него быстрый взгляд и спрятала лицо в ладони. Хотелось выть, но для этого нужно было как минимум уйти из кафе, добежать до ближайшего тёмного двора или сквера, затеряться в кустах и выбежать оттуда уже в серой шкуре. А может, и не выбежать. Навсегда закопаться под какой‐нибудь фонарь или залечь под скамейку, пока прохожие не заподозрят в уличной собаке волчью стать.

Хотя какая она теперь волчица? Собака и есть. Или даже…

– Хомяк! Просто домашний хомяк. Даже не собака, ты понимаешь?

– Не собака, – понятливо отозвался Лёша.

– Даже у уличной собаки прав больше, чем у меня. Я теперь хуже дворняжки, ты понимаешь?

Алиса обхватила руками голову. Ей было одновременно жарко и очень холодно. Тело горело там, где кожу рвали медвежьи ког- ти. Ныло под рёбрами. Но все раны волчица взяла на себя – оградила Алису от боли. Какое‐то время ей не стоит обращаться. Может быть, пару дней. От силы неделю. За это время волчица – дай ей Зверь силы! – отоспится, залижет раны и снова будет готова биться.

Биться с тем, на кого укажет Сергей. Биться за того, за кого велит Сергей. Алиса больше ничего не решала.

– Она меня убьёт… – Алиса сглотнула ком в горле. – Что. Я. Наделала.

– Кто убьёт?

– Бабушка.

Телефон опять зазвонил. В кафе было шумно. Кричали дети, хлопали мусорки, взрывались воздушные шарики, шипела в масле картошка фри, шелестели бумажные конверты бургеров, булькала газировка. И злое жужжание телефона перекрывало весь этот шум. Через минуту телефон раздражённо умолк – как затаившийся хищник, который спрятался в засаде, ожидая, пока жертва беспечно подставится под острые клыки и когти.

– Поешь что‐нибудь. – Лёша толкнул к Алисе поднос с едой. – Это была тяжёлая битва. Ты молодец. Ты долго держалась. Мало кто так смог бы.

Глаза снова наполнились слезами. Алиса понимала, что Лёша просто хотел её утешить, но от его слов становилось только хуже. Хотя казалось бы – куда больше?

– Может быть, она хочет тебя поздравить? – предположил Лёша, тыча пальцем во вновь оживший телефон. – Быть Зрячей – это почётно.

Алиса укусила кулак, чтобы не разреветься ещё сильнее. Смерила взглядом телефон и едва преодолела вспыхнувшее желание утопить его в чане с маслом, где готовилась картошка фри. Алиса боялась не звонка – и даже не того, что услышит. Она знала, что услышит. Каждое слово бабушки она могла предвидеть, словно вещая сила Зрячей уже проснулась. Алиса скривилась от этого сравнения.

Алиса боялась того, что после этого звонка не останется ни одного близкого человека на её стороне. Она вдохнула поглубже, утёрла слёзы, шмыгнула носом и снова укусила кулак. Боль не отрезвляла.

– Всё будет хорошо, – попробовал подбодрить Лёша.

Алиса с жалостью и завистью на него взглянула. Мотнула головой.

Поднесла телефон к уху и приняла вызов. Бабушка говорила тихо и чётко, её слова иголками вонзались в уши:

– Это правда?

Алиса, не отрывая телефон от уха, легла на стол и накрылась свободной рукой – тень упала на глаза. Она в домике – далеко-далеко отсюда. Слёзы текли на поднос и впитывались в салфетку.

Алиса промолчала. Но бабушка и так всё знала.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что натворила.

Слова бабушки проникали в голову, раздувались до таких невероятных размеров, что им становилось тесно в черепной коробке. А снаружи мир жил дальше, булькал газировкой и шуршал масляными конвертами от бургеров – там, за пределами руки-щита, которая ограждала Алису от остальной вселенной. Где всё было уже не так.

– Подумать только! Двадцать лет медведю под хвост. – Бабушка выплюнула эти слова.

– Бабушка, я… – Алиса оборвала фразу. Она сама не знала, что сказать в своё оправдание. – Прости.

– Ты не передо мной виновата. А перед теми, кого ты предала. Перед своим кланом. Ты им жизнь погубила. И себе.

– Бабушка, я всё исправлю.

– Исправить можно пластилиновую поделку на уроках труда в третьем классе.

– И что же мне теперь…

– Жить дальше. – Голос бабушки стал сухим и острым, словно расколовшийся фаянс. – Служить клану. Как можешь. Жить дальше, – опять повторила она, – если сможешь.

Алиса всхлипнула и могла поклясться, что бабушка поморщилась.

– Кончай слёзы лить, – приказала бабушка. – Хочешь что‐то исправить – действуй. Убей вожака. Пока связь между вами не окрепла.

В трубке раздались гудки.

«Заказ номер три готов! Подойдите в зону выдачи!» – донеслось из другого, внешнего мира. Алиса уронила телефон и закрылась обеими руками. Голос бабушки продолжал звучать в голове, как мелодия будильника, которую невозможно отключить.

– Что мне теперь делать? – прошептала Алиса.

Убить Сергея? Как просто и как невозможно одновременно.

Тёплая рука коснулась спины и неуверенно погладила по плечу. Алиса не сразу вспомнила, что Лёша всё это время сидел рядом.

– Если хочешь, можем пойти в бар. Не уверен, что поможет, но если очень постараться, то на первый план выйдут другие проблемы. Например, похмелье, – неловко пошутил Лёша.

– А я могу? В смысле, мне надо как‐то отчитываться перед… ним? – От ненависти у Алисы свело челюсть. – Я могу просто уйти? Вдруг он будет меня искать?

– Сергей? – Лёша растерялся. – Не знаю, если честно.

– Как мне теперь его называть? – Алиса прожигала взглядом поднос. – Хозяин? Босс?

– Тимур вожака просто Виктором звал. По имени. Они были ровесниками. Вы с Серёгой тоже почти… – Он смешался и замолк.

– А если я сбегу? – горячо зашептала Алиса. – Просто выйду из этих дверей. Оставлю вещи. Никто меня нигде не найдёт, а? Так ведь? Они ведь не смогут меня найти? Ну, чего молчишь?

– Они не смогут. Но ты сама не уйдёшь. – Лёша перебирал пальцами под столом, избегая смотреть Алисе в глаза.

– Почему? – Алиса знала ответ. Даже не так – просто чувствовала, что тот прав. Не уйдёт.

Не захочет.

Алиса зарычала и оттолкнула поднос. Газировка упала, но не разлилась.

– Ненавижу.

Лёша поставил газировку обратно. Снял с трубочки упаковку, воткнул её в крышку и пододвинул стакан к Алисе. Та вгрызлась зубами в тонкий пластик.

– Почему это так плохо? То, что ты стала Зрячей. Это почётно. Ты вторая после вожака в клане.

Алиса покрутила стакан в руках.

– Это не важно. Не имеет значения, какая я. Если не первая.

– Можешь объяснить?

– Ну, наверное, уже могу. – Алиса пожала плечами, бросая в рот пару палочек картофеля. Вкуса она не почувствовала. – Уже это не то чтобы большой секрет. Моя бабушка из рода Серых волков, как ты понял. Двадцать лет назад… Точнее, не двадцать, а сколько? Шестнадцать? Примерно так. Мне было пять.

– Пик Охоты, – тихо отметил Лёша.

– Именно. Я-то ничего не помню. Но бабушка часто рассказывала мне о тех годах. Она вообще любит говорить о прошлом. Для неё клан – прошлое. А для меня – будущее. Она так говорит. Говорила.

Алиса жевала картофель. Лёша пододвинул соус, но она даже не взглянула на пластиковую коробочку.

– Из волчиц осталась одна бабушка. Мама отвергла духа Зверя, когда родилась я. В общем, так получилось, что меня воспитывала бабушка. Она любила меня, – голос дрогнул, – и клан. Бабушка боялась, что медиаторы не остановятся на достигнутом. Что им будет мало оставить клан без зубов. Они захотят выколоть ему глаза и вырвать когти, – Алиса цитировала бабушку. – Она хотела прекратить войну. Не войну даже – а череду бесконечных поражений. Но вожаком стал Виктор, а нам разрешили уехать. С кланом бабушка больше не общалась, но до нас доходили слухи: клан так измельчал!

– И ты должна была стать вожаком, чтобы заключить мир с Министерством? – странным голосом проговорил Лёша.

Алиса впервые за время монолога подняла на него глаза. Лёша сидел, откинувшись на спинку кресла, сложив руки на груди, и скептически глядел на Алису.

– Нет, конечно. Я должна была остановить войну. Оборвать все контакты с колдунами. Прекратить бесконечные попытки бороться с медиаторами. Согласиться на их условия. Уйти из городов. Попробовать вернуть ушедшие рода…

– Слушай, я не самый воинственный из анималов. – Лёша кашлянул. – Но даже я понимаю, что это нереально. Забыть всё, что нам сделали медиаторы? Смириться с потерями? Знаешь, скольких братьев и сестёр мы проводили к Зверю? Ты смотри такое не ляпни при других. Не поймут.

Алиса с такой силой сжала стакан с газировкой, что он с шипением взорвался.

– Если бы я стала вожаком, поняли бы. Прекрасно поняли бы, – процедила она сквозь зубы. – У них просто не осталось бы выбора. Но я Зрячая. И теперь Министерство нас всех нагнёт – это лишь дело времени, – жёстко сказала она.

Лёша пожал плечами, но спорить не стал. Какое‐то время они оба молчали. Опять зазвонил телефон – на этот раз у Лёши. Он коротко и почтительно угукнул в трубку, убрал её в карман и виновато покосился на Алису.

– Это он, – безошибочно определила Алиса. – Ищет меня.

Она поняла это за мгновение до звонка. Словно кто‐то открыл её черепную коробку, поместил туда эту мысль и аккуратно прикрыл дверцу. До тех пор, пока снова не понадобится. Алиса почувствовала затылком взгляд Сергея – пристальный, игривый, вызывающий. По спине пробежала дрожь. Её тело тянулось к вожаку, стремилось к нему. Хотело быть ближе. Чтобы услужить. Чтобы защитить. Алиса болезненно скривилась – ей было мерзко от собственных желаний.

– Что он сказал? – спросила Алиса делано равнодушным тоном.

Лёша, ссутулившись, продиктовал адрес.

– Это ресторан на Новокузнецкой.

Алиса не ответила. Ей было всё равно. Если бы Сергей просто позвал – не называя ни улицы, ни дома, – она бы пошла за ним. И обязательно бы нашла. Зрячая всегда найдёт своего вожака.

Алиса медленно встала со стула. Взяла поднос с едва тронутой едой, на негнущихся ногах подошла к мусорке и выбросила содержимое. Отдала поднос хмурому пареньку в кепке. Кинулась в туалет, оттолкнув по дороге посетителей, которые попались на пути. Ворвалась в свободную кабинку впереди полной женщины и, не слушая её возмущённых возгласов, нагнулась над унитазом. Алису рвало. Возгласы сменились на озабоченные причитания.

Когда Алиса повернулась, ей в три руки протягивали бутылку с водой, влажные салфетки и бумажные полотенца. Алиса взяла полотенца, отказалась от воды, подошла к раковине и прополоскала рот. Она избегала смотреть на себя в зеркало – не знала, кого там увидит. Но была уверена, что точно не себя.

В ресторане стены были украшены длинными рядами суккулентов. Алиса любила суккуленты, но эти показались ей искусственными. Она остановилась, пригляделась и поняла, что ошиблась. Настоящие, но всё равно не живые. Декоративные. Сцена в углу ещё пустовала – своего часа терпеливо выжидали микрофонные стойки; под ними в плотные клубки свернулись провода – толстые, словно отъевшиеся спящие змеи.

Посетителей было мало. Вежливый официант проводил Алису к дальнему столику. Сергей изучал меню. Когда Алиса вошла в зал, Сергей тут же поднял голову и приветливо взмахнул рукой, улыбнулся. Он тоже чувствовал её приближение, поняла Алиса. Она опять ощутила связь между ними – прочную, как канат. И если полчаса назад этот канат был туго натянут, то сейчас натяжение ослабло, и Алиса испытала болезненное облегчение. Безумный скачок счастья, заставивший её наконец выдохнуть. Алиса мгновенно возненавидела себя за эту радость – но продолжала её испытывать.

Сергей поднялся, сделал непонятное полудвижение, полурывок вперёд – словно хотел обнять Алису, но сдержался. Протянул огромную шершавую ладонь с аккуратным маникюром, сделанным в салоне. Алиса смотрела на его руку и, несмотря на ухоженные ногти, видела мощную медвежью лапу. Которая всего несколько часов назад пронзала когтями её грудь и царапала рёбра. Алиса в ответ протянула свою руку – сгорая от стыда и желания коснуться вожака. Волчица внутри почтительно прижала уши и заворчала. Будь Алиса в другом обличье, она бы двигалась ползком и лизала морду вожаку. Алиса так ясно почувствовала это, что её опять замутило.

Сергей неловко откашлялся и жестом предложил сесть.

– Когда отец мне рассказывал про связь между Зрячим и вожаком, я сомневался. Мне казалось это странным. Мол, вы только что яростно сражались. А потом между вами… Такое. – Он смущённо пожал плечами, смотрел Алисе в лицо, а та избегала его взгляда. – А теперь я понимаю. Ты же это тоже понимаешь, да?

Алиса сжала кулаки под столом, чтобы успокоить дрожь и раздражение, усиливающиеся с каждым мгновением.

– Да, – ответила Алиса и не соврала.

«И нет».

– Я очень рад. – Сергей наконец поймал её взгляд. Чёрные медвежьи глаза смотрели серьёзно и искренне. – Очень рад, что у меня такая Зрячая, как ты. Ты очень храбро сражалась. Безрассудно и очень храбро. Надеюсь, за меня и клан ты будешь сражаться так же отчаянно.

Алиса кивнула. И снова не соврала.

– Сегодня важная встреча. Эти переговоры начинал ещё отец. – В голосе Сергея проскользнули боль и ярость. – Мне… Нам предстоит их продолжить. И заключить самый важный магический союз за всю историю анималов. Сегодня поворотный момент в истории.

– Ты уверен в этом? – спросила Алиса, врезаясь взглядом в стол. Язык едва ворочался во рту.

– На сто процентов. Мы с отцом это долго обсуждали. Сколько можно анималам быть овцами? Министерство нас практически истребило – мы должны поставить точку.

– Развязав войну? – Алиса подняла голову. Это было трудно, волчица всё ещё требовательно прижималась к земле, опустив морду.

Сергей откинулся на спинку кресла и устало потёр глаза. Алиса поняла, что он тоже был вымотан – а второе дыхание после победы в битве постепенно сходило на нет.

– Пойми, ты здесь чужая. Пока что, по крайней мере. Тебя увезли из клана совсем маленькой. Кое-что ты пока не понимаешь, но скоро поймёшь. Иначе нельзя. Мы пытались сражаться своими силами – и проигрывали. Алиса, ты бы знала, скольких мы потеряли. Кого‐то ещё можно спасти – вытащить из министерской тюрьмы. Мы это сделаем.

Он говорил обрывисто, горячо, уверенно. Его жар и убеждённость в собственных словах переплетались с внутренним голосом Алисы, который звучал тоном бабушки, – но не смешивались. Два противоположных взгляда жглись и кусались. Сейчас, когда Сергей был совсем близко, его слова казались правдивее, яснее и сильнее тех разговоров, что Алиса вела с бабушкой на протяжении шестнадцати лет. Стало страшно. Она не хотела, но неуклонно начинала верить Сергею. Каждую минуту с момента проигрыша Алиса глушила обвиняющий внутренний голос в голове, а сейчас усилием воли сделала его громче, чтобы чувство стыда и вины перед бабушкой и кланом стали её защитой, непроницаемой стеной на пути Сергея.

Голова закружилась. Противостоять убеждениям вожака было гораздо труднее, чем Алиса могла себе вообразить.

Входная дверь мелодично отворилась, впустив двоих. Сергей замолчал, выровнялся на стуле. Алиса поняла, что он нервничает. Но со стороны это было незаметно: Сергей сиял своей привычной уверенностью, руки расслабленно лежали на столе, улыбка ослепительно приветствовала представителей колдовского содружества.