16

Когда Лилит уснула, Левиафан вернулся в квартиру. Он сел на край кровати и уставился на спящую девушку.

«Глупая девчонка! Ты даже не понимаешь, о чём просишь… Я не готов жертвовать твоей жизнью, обрекая тебя на бесконечные муки и блуждание в мире, где нет ничего, кроме огромной и бесконечной пустоты. Там нет содержания, там нет цели, Лилит, там нет людей – только заброшенность и одиночество. Там нет ничего, только ты и этот безжалостный вакуум, который никогда больше не отпустит тебя из своих цепких объятий. И ты будешь настолько измучена, что не сможешь даже почувствовать боль от безысходности, потерю себя как человека, страх быть опустошённой… Лилит… Ты такая дурочка! Я никогда не сделаю этого с тобой. Я не хочу, чтобы к моей отчаянности и пустой вечности присоединилось ещё и чувство ответственности за то, что я с тобой сделал. Чувствовать ответственность, когда я слышал бы крики, обвиняющие меня в содеянном… Нет. Лилит, я так не хочу. Живи и радуйся каждому вздоху, каждому движению, всему, что окружает тебя. Мне вот, вечность не позволяет этому радоваться. Живи ради себя, ради своего будущего, а я проживу с тобой твою жизнь, а не ты со мной мою вечность. Сколько бы я ни встречал вампиров за свою жизнь, Лилит, у всех них в глазах был только пепел, оставшийся от того жизненного огонька, который когда-то привлекал и вселял уверенность. А сейчас только прах, нет даже намёка на одну мельчайшую искорку, которая смогла бы снова разжечь свет в душах отрешённых. Лилит, я ничего страшнее в жизни не видел, чем то, что я видел в глазах других вампиров…» – Левиафан вздохнул. – «Ты знаешь, если бы ты мне предложила умереть вместе, вместо «жить вместе вечно», я бы подумал. Отправиться на тот свет вдвоём – этот план гораздо интереснее, чем отправиться в небытие. Жаль, что это мои мысли, а не твои!» – Левиафан окинул взглядом спящую Лилит. – «Почему же всё так несправедливо? Я пришёл любить тебя, Лилит, а не убить. А ты просишь уничтожить твою душу и оставить только тело…» – Он усмехнулся. – «Но хорошее, совершенное тело и лицо…»

Лилит завертелась в постели, её рука свалилась вниз, а лицо повернулось в сторону, где сидел на полу Левиафан, погружённый в свои мысли. Она вздохнула, и прядь волос упала на щеку.

«Я знаю, Лилит, ты не проснёшься… Твой сон в моей власти…» – он медленно подполз к ней, аккуратно дотрагиваясь до её руки. Осыпая её горячую ладонь поцелуями, Левиафан оскалил клыки и нежно, почти безболезненно прокусил её запястье. Лилит что-то пискнула во сне и поморщилась. Левиафан наслаждался её тёплой кровью, которая струилась уже по его венам, обжигая его изнутри.

Внезапно его глаза налились яростью. Он встал, гордо вскинул голову, посмотрел на Лилит свысока с гневным выражением лица. Через секунду-другую он прокусил своё запястье, и одним быстрым движением рука оказалась над умиротворённо вздымающейся грудью Лилит. Он глубоко дышал, надменно смотря на девушку, и начал опускаться всё ближе к ней. Едва дотронувшись до её лица, вампир приоткрыл её рот. Медленно он стал подносить к её губам руку, на которой была порвана вена.

Внезапно Левиафан остановился. Его высокомерный взгляд всё так же был направлен на лицо Лилит. «Нет!» – крикнул он про себя. Ярость полностью овладела им. Его лицо обезобразилось страшной гневной гримасой. «Я не могу! Чёрт, Лилит! Я не могу сделать этого с тобой! Это был единственный способ окончательно убедиться, что я люблю тебя и твою жизнь больше, чем свою. Я, может, и хотел бы остаться с тобой на веки, но… Я ненавижу себя, я… я ненавижу тебя… Я не могу этого сделать! Лилит, я слишком люблю тебя! Я слишком люблю себя, чтобы потом винить… Я слишком боюсь…»

Лилит открыла глаза. Она посмотрела вперёд и увидела руку Левиафана, из которой капала чёрная кровь прямо ей на шею. Она перевела взгляд на его лицо и чуть не рассмеялась. Открытый рот, выпученные глаза, застывший ужас, вперемешку с удивлением, взъерошенные волосы, кровавый рот… «Агнец Божий, прямо!» – подумала она.

– Что здесь происходит? – спросила Лилит. – Ты что тут исполняешь? Левиафан, эй?

– Проклятье! Лилит! Тебе не спится, что ли? – Левиафан не знал, как выбраться из этого неловкого положения.

– Нет. Как, по-твоему, я должна спать? У меня вся шея в липкой крови, а кто-то открывает мне рот! Ты считаешь, что это способствует сну? – спросила Лилит. Левиафан отвёл взгляд в сторону и сделал виноватое лицо. Лилит подняла руку и увидела своё запястье. «Так, времени даром не теряешь, да, Левиафан?»

– Левиафан, как насчёт того, чтобы разъяснить мне всё, что здесь произошло, и рассказать, что ты собирался сделать? – строго спросила Лилит.

– Я… я… не знаю, как тебе объяснить… – заикаясь, сказал Левиафан.

– Ну, ты уж постарайся, я понятливая! – улыбнулась Лилит.

– Я хотел сделать то, о чём ты меня просила… Но я не смог… Я не могу заставить тебя скитаться…

Лилит сурово посмотрела на него: «очень жаль, Левиафан, что ты настолько слаб. Очень жаль! Но я больше не буду просить тебя об этом!»

– Левиафан, я больше никогда не попрошу тебя об этом. Я прошу только один раз, больше не могу заставлять себя унижаться перед тобой и умолять. Если ты захочешь, ты придёшь и сделаешь это сам. В свою очередь, я обещаю тебе, что постараюсь сделать всё возможное, чтобы ты сам захотел перемен. Вынудить тебя понять, что ты останешься один, как и раньше, как и всегда! Левиафан, ты останешься пустым внутри и глухим снаружи без меня. И когда я умру от старости, ты вспомнишь этот разговор. Скажи мне, когда это случится, ты будешь винить себя за то, что ничего не сделал? Или ты встретишь другую Лилит, проведёшь с ней её бурную молодость, как и со мной, а потом исчезнешь из её жизни, как собираешься исчезнуть из моей? – грустно спросила Лилит.

Она знала, что он не ответит ей честно, что, скорее всего, он даже придумает что-то оскорбительное, язвительное – то, что заставит Лилит прекратить этот, по сути, напрасный разговор.

– Я только что чуть не совершил ошибку, о которой, конечно, забыл бы, но не сразу…

– Ты должен напоить меня своей кровью, а потом убить, чтобы я стала такой же, как ты? Или… как это работает?

– Нет. Тебе достаточно просто выпить моей крови. Достаточно, чтобы хотя бы капля оказалась в твоем организме.

– Так просто? – изумилась Лилит. – Тогда зачем Агата убила тебя после того, как дала тебе крови?

– Чтобы я не мучился…

– ? – Лилит не поняла, что он имеет в виду под словами «не мучиться».

– М-да, до понятливой тебе ещё далеко, Лилит! Кровь вампира – это как очень, очень опасный, смертельный вирус. Самый сильный яд не сравнится с тем, что течет у меня в венах. Когда кровяные тельца вампира попадают в кровяное русло человека, они начинают убивать его жизненно важные клетки, в том числе эритроциты, тромбоциты и, конечно, незаменимые лейкоциты. Весь химический состав крови провоцирует глобальные изменения в организме. Вампирские клетки замещают мертвые человеческие своими химическими компонентами и начинают свою собственную жизнь. И вот, после этого человека уже нет, есть что-то новое, бессмертное и сильное. Но за то время, пока все клетки организма перерождаются, человек испытывает такие мучения, что девятый круг Данте покажется раем для него. Поэтому, по дружбе или по любви, вампиры освобождают от мучений свою игрушку, убив её.

– Левиафан! Ты вообще обнаглел? Вы считаете людей игрушками? – гнев пронзил лицо Лилит. Её затрясло от злости. – Это значит, что я всего лишь безделушка в твоих руках? – Лилит всё больше злилась, – захотел поиграл, захотел – выкинул, захотел – обнял?

– Люди? А кто же вы есть, если не игрушки? – спросил он с безэмоциональным выражением лица.

– А игрушки тебя когда-нибудь били? – спросила Лилит и залепила ему пощёчину.

Левиафан поднял глаза и посмотрел на неё. Она сидела на постели с гордо поднятой головой и смотрела на него ожидающим взглядом. Казалось, что она совсем его не боится, но это было не так.

После звонкой оплеухи Лилит чуть ли не почувствовала, как её сердце выскакивает из груди, когда она осознала, что сделала, но виду подавать не стала. Пока её лицо выказывало смелость и наигранную отвагу, внутри, под коленями, всё сводило от страха, желудок болел от нервов, а ладони вспотели.

Левиафан смотрел на неё. Он явно был взбешён и даже не пытался скрыть этого. Он сжал губы, издал какой-то неестественный звук, напоминающий то ли вздох, то ли негодование, и заговорил.

– Лилит! Тебе крупно повезло, что я воспитан в те времена, когда женщина могла отрубить тебе яйцо, а ты в ответ ей ничего не мог сделать, потому что, упаси Бог, если с её светлой головы упадёт хоть один волосок, тебя бы сразу посчитали обесчещенным и низким мужчиной. Да и вообще мужчиной бы больше никогда и никто не назвал бы. Но сейчас другое время – женщины обнаглели. Вы боретесь за права быть равными мужскому полу, а это значит, что мы можем вам ответить без всяких угрызений совести. Но я не буду. Я дам тебе шанс одуматься. Но я хочу тебя предупредить: если ты ещё раз повторишь то, что сделала только что… Я тебя уверяю, ты вряд ли захочешь меня увидеть снова после моего ответа на твою попытку! – сказал Левиафан размеренным, спокойным голосом. – А было бы ещё лучше, если бы ты извинилась за свою выходку! – настойчиво потребовал он.

– Слушай, я просто поражаюсь тебе! Ты вообще адекватный? Я не собираюсь извиняться перед тобой за то, что ты оскорбил меня, обозвав игрушкой. И знаешь что? Уходи отсюда! Я тебя видеть не хочу! Иди, найди себе другую игрушку для развлечений – это ведь для тебя не проблема, верно? А потом ты приведёшь её в какой-нибудь клуб, чтобы позлить меня! – выпалила Лилит на одном дыхании. Левиафан наклонился, взял её за руку и поцеловал. – Я сказала, убирайся отсюда! И не смей приходить ко мне, пока не начнёшь считать меня живым человеком с эмоциями!

Левиафан застыл. Его губы всё ещё касались её кожи и лишь на мгновение он поднял на неё глаза. В следующую секунду Лилит почувствовала, как её рука опускается в воздухе – её больше никто не держал и не целовал. Он ушёл.

«Ничего, дорогой мой, я тебя больше не позову. Я знаю себе цену. А называть меня игрушкой – это уже за гранью наглости!»