Лилит почувствовала резкий толчок сзади. Крепкая рука обвила ей шею, вторая рука заткнула рот.

– Тихо! – прошептал суровый мужской голос.

Сердце дико заколотилось. Девушка поняла, что этот голос не принадлежал Левиафану. Она испытывала настоящий, неподдельный, природный страх. Лилит чуть не потеряла сознание, когда осознала, что её тащат в подъезд. Зачем? Какую цель преследует этот негодяй? Она хотела спросить, что ему нужно от неё, но рука крепко зажимала её рот. Всё тело трясло от ужаса.

Страх потерять свою жизнь… ужасно думать, что сейчас, вполне вероятно, она просто перестанет ощущать и видеть весь белый свет. Такая юная, такая блестящая, хрупкая девушка будет убита… Но больше всего её пугало то, что она никогда больше не сможет увидеть Левиафана, ощутить его поцелуи, почувствовать его ласку и грубость… Её пугало даже то, что она никогда больше не услышит его колкости и гадости, которые он так любит говорить… Никогда больше не прижмется к его сильному телу и не испытает его ледяной взгляд на себе… Ей хотелось кричать, но не от страха, а от того, что она уже осознавала сложившуюся ситуацию: она теряет Левиафана, не успев толком его приобрести.

В подъезде, когда они ехали в лифте, как поняла Лилит, на последний этаж, руки выпустили её. Она развернулась к хулигану лицом.

Их оказалось двое, и, глядя на них, Лилит хотелось умереть прямо здесь, на месте. Она понимала, что эти двое могут с ней сделать, но её мозг не хотел умирать, он сопротивлялся… Пытался сопротивляться.

– Ре… ребята, – заикающимся голосом всё-таки выговорила она, – не надо… У меня серьёзные заболевания… венерического характера… Понимаете? Я… я… проститутка уже в течение семи лет. Серьёзно, у меня чего только нет, – сочиняла Лилит на ходу.

Ребята смотрели ей в глаза, на их лицах застыла наглая, жестокая ухмылка, которая не оставляла Лилит никаких шансов на спасение.

Девушка окинула их взглядом, хотела запомнить, как они выглядят, хотя бы в общих чертах, потому что их лиц не было видно: только рты. Верхнюю часть лица скрывал капюшон и шапка, нижнюю – высокий воротник куртки. Один единственный рот, как мерзкий мираж в пустыне, с нахальной усмешкой.

– Да? Венерического характера и проститутка, да? Правильно мы поняли? – схватил её за горло один из них, тот, что повыше был.

– Д-д-да, – голос подводил её своим дрожанием.

– Ты слишком напугана для проститутки! Но мы тебе, пожалуй, поверим! – сделал одолжение ей второй парень.

Похоже, они были в восторге, разглядывая пылающий страх в глазах девушки. Их забавляло её поведение, которое выдавало каждую эмоцию, каждое переживание и каждую ложь.

Двери лифта открылись, как и предполагалось, на последнем этаже. Они вытолкнули уже еле живую от страха девчонку из лифта.

– Дура! Раз у тебя куча болячек, то проверять мы это не будем. Но…! Если ты проститутка, значит, у тебя должен быть неплохой заработок, особенно потому что ты красивая и фигуристая, не так ли?

– …Да… – Лилит не знала, что ей делать дальше. В её кошельке лежали совсем жалкие купюры, которые совершенно не напоминали заработок проститутки. Но назад пути уже не было.

– Давай сумку сюда! Быстро! – протянул руку вор.

В тёмном углу лестничной клетки послышалось едва заметное шуршание, а затем проскочил мгновенный блеск. Странность происходящего на лестничной клетке заметили все, кроме Лилит. Она стояла спиной и была настолько перепугана, что вряд ли бы заметила ядерную войну.

– Что там за хрень в углу? Ты видел это? – спросил жулик у друга.

– Видел, но я понятия не имею, что это…

Лилит нахмурилась, она уже вообще не понимала, о чём они говорят, и подумала, что они вдобавок ко всему ещё психи или наркоманы, что напугало её ещё больше.

– Вы, уродцы… – раздался насмешливый, играющий голос. – Кто же вас учил так с дамами обращаться?

Похитители смотрели друг на друга, озирались по сторонам и переминались с ноги на ногу. Лилит прищурила глаза и вгляделась в темноту.

«Левиафан!» – она выдохнула с огромным облегчением, чуть не потеряв сознание от радости. Тёплая волна счастья промчалась по всему телу, сердце затрепетало, приветствуя мистического друга.

– Позвольте мне, судари, преподать вам урок, как нужно общаться с женщиной! – произнёс Левиафан, приближаясь к троице. – Во-первых, не стоит ей хамить, это же женщина, цветок. От хамства она не расцветёт. Предлагать ей интимную связь не надо. Она не будет с вами спать. Она любит себя и уважает. – Человеческие черты начали проявляться в тусклом подъездном свете. – Во-вторых, неужели вам не стыдно? Требовать у девушки деньги – это не принижает вашего мужского достоинства? Если, конечно, оно у вас есть. В-третьих, – Левиафан стоял в пяти сантиметрах от высокого парня, – в-третьих, я готов кричать на весь мир, готов объяснять каждому человеку из миллиардов… я слишком люблю эту женщину, чтобы позволить хоть кому-то дотронуться до неё! – он взмахнул рукой, и голова парня отлетела в угол, откуда только что вышел Левиафан.

Второй парень даже не успел моргнуть, он просто стоял в ступоре, не мог пошевелить ни одной конечностью. Видимая дрожь пробежала по его телу. Его глаза были полны отчаяния и незнания, что делать, как избежать расправы. Губы дрожали, и казалось, что он тихо шепчет и просит пощады.

– Ты дрожишь? – Левиафан с усмешкой поднёсся к парню.

Сначала грабители наслаждались страхом Лилит, теперь Левиафан упивался их страхом. Он схватил двумя руками голову парня и просто вырвал её из тела, как перо из чернильницы. Кровь брызнула на щеку Лилит, и только сейчас она осмыслила всё произошедшее и вскрикнула. Левиафан подошёл к ней, взял её кровавой рукой и поцеловал.

– Здравствуй, милая! Штанишки сухие? – язвил он, даже в такой абсолютно не смешной момент. Но Лилит в глубине души была рада ему и его яду, несмотря на то, что ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Убийство людей для неё не являлось нормой и обыденным делом.

– Левиафан… – она продолжала смотреть в одну точку перед собой. – За 485 лет ты научился только язвить и убивать? – она перевела взгляд на его лицо. Его губы изогнулись в едкой ухмылке, глаза были холодными.

– Да! – с блаженством произнёс он. – Это моё любимое занятие, потому что я научился отдавать себе отчёт в том, что я делаю и зачем я это делаю. А ещё я научился любить, Лилит, настолько сильно, что готов взорвать всю землю к чёртовой матери, а тебя забрать на другую планету. И уж прости, что тебе не повезло стать тем, кого я люблю…

– Левиафан, ты дурак? Или ты прикидываешься? – Лилит взглянула на его ошеломлённое лицо. – Ты что, действительно не понимаешь? Ты убил троих человек за полтора дня. У тебя с мозгами всё в порядке?

– Послушал бы я тебя после того, как они сделали бы с тобой то, что хотели… и да, спешу напомнить тебе, дорогая, Фабьена убила ты, только моими руками. На мне только два трупа, так что 2:1, играем дальше.

Лилит посмотрела на него и вздохнула. Ей ничего не хотелось ему отвечать. Он крепко обнял её и проводил домой.

Остановившись у двери в квартиру, Левиафан облокотился на косяк. Он смотрел, как Лилит, хватая воздух, сидит в коридоре и пытается расстегнуть пальто. Его руки всё ещё были в крови, глаза пусты и печальны. Лилит всё ещё была в шоке.

– Я поехал… – тихо сказал он.

– Нет… – прошептала она, взглянув на Левиафана. – Не уходи… Пожалуйста.

Вампир опустил взгляд и усмехнулся.

– О, как же трогательно звучит… «пожалуйста» – передразнил он ласково девушку. – Почему ты не хочешь, чтобы я уходил?

– Не знаю, я просто не хочу оставаться одна, не хочу, чтобы ты уходил…

15

Через пару дней Лилит заболела лёгкой простудой: у неё был насморк, небольшой кашель и невысокая температура. В последнее время она слишком часто бывала на улице, не всегда одетая по погоде. И, конечно же, она не могла не воспользоваться своим положением – Левиафан был рядом. Он готовил ей чаи с мёдом, мятой и лимоном, но Лилит их забраковывала: было мало лимона, много мёда, а это что за трава? Он накрывал её мягким пледом, Лилит раскрывалась и упрекала вампира в том, что он хочет её смерти. Он закрывал шторы, когда она засыпала, но её глаза тут же открывались, требуя пустить свет. Он приносил ей еду, она говорила, что ей кусок в рот не лезет, и он уносил тарелку, а Лилит кричала, что её морят голодом.

Левиафан внимательно следил за каждой её реакцией, изучал каждую морщинку, каждое движение, каждый вздох. Он терпеливо улыбался, подыгрывая её капризам. Он лежал рядом и гладил её руку, Лилит задумчиво смотрела на его руку.

– Левиафан, а ты болеешь? – тихим голосом спросила она.

– Нет, уже очень давно не болел. Иногда даже хочется, ну… можно сказать, что я скучаю по человеческой физиологии. Я могу делать всё, что делает простой человек, даже поболеть. Единственное, что нас различает, так это то, что у простого человека действительно существует потребность в том, что он делает, а я… А я делаю это просто так… Моя потребность – только кровь.

– Человеческой физиологии? Просто так? Но любовь и злость ведь тоже относятся к физиологии, к мозговой деятельности. Получается, ты меня обманул, сказав, что любишь? Ты это делаешь просто так? От скуки?

– Нет, нет. Лилит! У тебя поднимается сильный жар, поэтому я прощаю тебе твой бред. Под физиологией я подразумеваю такие процессы, как пить, спать, есть, писать… Но никак не любить. – Левиафан не успел договорить.

– Хватит уже! Я поняла, что ты имеешь в виду! – хриплым голосом попыталась прикрикнуть Лилит. Левиафан взглянул на неё исподлобья и улыбнулся.

Практически впервые за месяц отношений с ним это был первый раз, когда атмосфера была насыщена сплошным умиротворением. Тишина и спокойствие. Никаких эмоциональных встрясок и демонстраций характеров. Впервые они просто разговаривали. Они не боролись, не показывали свои нравы. Просто текла милая, непринуждённая беседа между двумя влюблёнными. А ведь никто из них не верил в любовь с первого взгляда. А кое-кто даже отрицал любовь в целом, пытаясь изгнать её из своей жизни навсегда. Лилит, которая боялась подарить своё женское тепло, свою ласку кому-либо, лежала в постели, и её сердце трепетало от того, что рядом был тот, кому она готова дарить себя полностью.

– Расскажи, что было дальше? – попросила она.

– В смысле? Что ты хочешь услышать? – удивился Левиафан.

Лилит посмотрела на его лицо. Он смотрел на неё, слегка склонив голову, на губах застыла лёгкая улыбка, а глаза бегали по лицу Лилит. «Я не хочу тебя терять… Никогда… Хочу быть с тобой вечно!»

– Как ты дальше жил, после того как уб…? – Лилит испуганно замолчала. – Как ты жил…

– После того как Агаты не стало, я начал собственную жизнь, о которой мечтал и которой хотел жить. Я уехал в Германию и прожил там ещё около тридцати лет. В то время в Германии шла эпоха Ренессанса, я видел много выдающихся людей, многим из них я кланялся и искренне уважал за то, что они делали. Можно сказать, я наблюдал становление современного мира. Я видел, как возводились наикрасивейшие сооружения, как менялась архитектура, как плавали эпохи и как менялись люди. Я наблюдал за величайшими из них, имена которых будут помнить ещё не одно поколение. Я был полностью погружён в эпоху Возрождения, которая плавно перетекала в эпоху Просвещения… Золотой Век… А потом войны… Но я думаю, тебе не очень будет интересно слушать об архитектуре и о войнах Карла I или о турецкой армии против Максимилиана II…

– Да, ты прав, история становления государств меня не очень интересует, как, собственно, и вся история мира. Это порядком утомило меня в университете, – улыбнулась Лилит. – Мне больше хочется знать, как ты смог? Как смог пройти через века, соответствовать каждому времени? Это же, наверное, очень сложно, учитывая, что времена менялись с такой сумасшедшей скоростью.

– Сегодня ты привыкаешь к одному, а завтра весь мир уже совершенно другой… Сколько ты похоронил людей, которых любил или просто ценил и уважал? Это ужасно… Столько потерять. Как ты ещё сам себя не потерял?

– Зря ты так говоришь, Лилит. Я многому научился за такое огромное количество лет! – ухмыльнулся Левиафан.

– Чему, например? – поинтересовалась Лилит.

– Я знаю много языков, знаю историю мира, психиатрию, математику и химию. Я потрясающе играю на скрипке и пианино. Я досконально изучил медицину и почти все её отрасли. Я перечитал старейшие книги в оригинале. Я знаю латынь и древнегреческий. Я отлично разбираюсь в механике. Я знаю и умею ещё очень много всего, так много, что простой человек никогда не смог бы осилить за свою короткую жизнь. В 1786 году я лично присутствовал на премьере оперы «Женитьба Фигаро» Моцарта. Я видел Моцарта! Я слушал его оркестр, партии струнных, и в тот момент понял, что хочу играть на скрипке, как бог. Десять лет я учился играть, и иногда, когда я осознаю своё мерзкое, одинокое существование в вечности, я беру скрипку и играю любимые мелодии разных композиторов, – когда Левиафан говорил, со стороны он выглядел очень мечтательным. Похоже, сейчас он был где-то очень далеко от Лилит, где-то в своих мыслях. Лилит не верила своим глазам: она не могла даже представить, что такого бессердечного вампира время от времени пробивает на сентиментальность, пусть это и продлилось не более двух минут.

– Ты был женат? – спросила она.

– Конечно, нет! Женщины, как бы они ни старались, не могли удержать меня больше, чем на неделю. Но я всегда ими пользовался, чтобы утолить голод, – коварно улыбнулся он и провёл пальцем по щеке Лилит. – Я всю жизнь искал свободы… И я её нашёл, чему теперь, правда, не очень рад… Тогда я не понимал, что значит вольность! Первые лет пятьдесят я просто купался в этом раздолье… А потом, оно стало отягощать меня и угнетать душу. В тот момент я и решил отказаться почти от всех человеческих чувств, особенно от совести и жалости. Стыд за свои поступки, сожаление к людям и невозможность свалить вину на другого человека – эти чувства тяжело сказывались на моей свободе, мешали наслаждаться… Я решил жить проще: секс, кровь и ужас.

– Почему ужас? – не поняла Лилит.

– Ну, знаешь, когда я хочу есть, я предпочитаю кровь девушек, нежели мужчин. Истерики, которые они закатывают, просто завораживают. А их крики ласкают слух, и страх придаёт мне силы, увеличивает агрессию и желание сразу. Хрупкие, нежные цветки, – улыбнулся он. – Знаешь, я никогда не позволю обижать женщину в моём присутствии, но в то же время, я сам их обижаю, лишая жизни.

– Судя по разговору, возвращается привычный Левиафан? – поджав губы, спросила Лилит.

– Да, я не могу долго быть милым и нежным. Я осознал много реалий за свою жизнь. Поэтому стал таким чёрствым и циничным… Но поверь, Лилит, так проще жить. А про любовь мне тебе нечего сказать. Когда мне казалось, что я любил, я понимал, что это совсем не так, просто страсть или влюблённость, но не более… Любил я только себя, да и сейчас я себя люблю, но вот ты появилась в моей жизни, и теперь моё независимое сердце должно делиться любовью с тобой, – горько усмехнулся он. – И честно говоря, Лилит, меня это очень пугает. Я не знаю, что делать с этой любовью, Лилит… Как мне дальше быть? Тебе нужна эта любовь? Да что толку спрашивать, нужна она тебе или нет… Она есть.

– Нужна, Левиафан! – выпалила Лилит.

– А зачем она тебе, Лилит? Зачем тебе любовь вечно молодого трупа? Ведь через двадцать лет, Лилит, у тебя появятся морщины, жировая ткань, ты станешь женщиной средних лет. Твоя кожа уже не будет такой нежной и гладкой, волосы начнут выпадать, а огонёк в твоих глазах, который меня так сильно влечёт, начнёт тускнеть… Лилит, я видел, как стареют женщины, я собственными глазами наблюдал, как сильно они не хотели стареть… И потом, ты сможешь выходить со мной на улицу? Идти рядом со мной, держась за руку, а вокруг все будут оглядываться и ужасаться от мысли, что женщина твоего возраста разгуливает с парнем, который ей в сыновья годится? Смогу ли я выходить с тобой? Лилит, тебе действительно это надо?