11

Прошло несколько недель с последней встречи с Левиафаном. Все эти дни тянулись медленно и тягостно, казалось, им не будет конца.

На дворе стоял декабрь. Пушистый снег ложился на асфальт, на деревья, на голову и на мокрые щеки Лилит. Все эти дни она практически не выходила из дома – только в университет и в близлежащий парк.

В парке она садилась на скамейку и плакала от собственной гордости и глупости. Он сломал её первый принцип, обещание, данное самой себе: «Никогда больше никого не любить!» Лилит влюбилась. Тот же самый огонёк бегал по венам, обжигая их изнутри. Те же самые картины крутились в голове, только теперь на них был Левиафан. Сердце всё так же билось, дыхание было глубоким, живым… И всё так же было больно. Снова больно. Потому что её снова бросили. Бросил тот, кого она любила! Лилит даже думать не хотела о том, что сама попросила его уйти.

Пустота. Она заволокла всё, что окружало Лилит, проникла в сознание. Всё было как в тумане. Словно растение – ешь, пьёшь, но ничего не видишь, не слышишь, не чувствуешь… кроме боли.

Иногда Лилит думала, что надо найти его, извиниться. Но в тот момент, когда подобные мысли приходили в голову, гордость поднимала голову и не упускала возможности уколоть, напомнить: «Ты же не такая!» и мысли о прощении исчезали.

Она мечтала получить хотя бы записку от него. Хоть что-нибудь, что можно было бы прижать к груди, улыбнуться сквозь слёзы. Хоть что-то, что утешило бы её. И она получила… Только обратный эффект.

В мёртвой тишине раздался телефонный звонок. Сердце бешено заколотилось от радости, от волнения. «Левиафан! Ты ведь знаешь мой адрес, номер телефона, знаешь, где находится мой университет, хотя я тебе этого не говорила! Так почему же ты только сейчас звонишь, спустя столько времени? Ты и мне смерти желаешь, как Агате?»

Лилит вскочила с постели и схватила трубку.

– Да?! – она едва дышала от счастья и напряжения.

– Привет, дорогая! Я так давно тебя не слышала. Как у тебя дела? – тоненький голосок протрещал в трубке.

– Хорошо. У меня всё хорошо, – сухо ответила Лилит, закапывая землёй только что убитую надежду. Жаклин всегда находила самые неподходящие моменты для звонков, чтобы с энтузиазмом рассказать, с кем, как и где она снова переспала, обязательно добавив пару историй о чужих квартирах. И сейчас был именно такой, совсем неподходящий момент.

Жаклин в это время что-то тараторила без остановки, но одно слово «Левиафан» выдернуло Лилит из мечтаний.

– Подожди, подожди! Что там с Левиафаном? – интерес вспыхнул внутри неё, словно спичка. Лилит растаяла от улыбки, уверенная, что Левиафан что-то специально сказал при Жаклин, чтобы та передала ей.

– Он был в клубе вчера, представляешь, Лилит?

– Ну и что? – пальцы Лилит нервно стучали по столу, но голос оставался размеренным и спокойным. – Подумаешь…

– Эй, Лилит, тебе совсем не интересно, что ли? – удивилась Жаклин.

«Кошмар какой-то!» – Лилит посмотрела на потолок. – «Не, ну кто сказал, что женщины умные и хитрые? Такое утверждение по отношению к Жаклин совершенно не применимо. Стоп! Может, поэтому у неё всегда получается с тем, с кем она захочет, и на какой срок – тоже решает она? Может, надо быть проще?»

– А что? Что случилось? Что-то из ряда вон выходящее? – спросила Лилит.

– Да нет, конечно, не из ряда вон выходящее. Я видела Левиафана с такой красивой девушкой, они всю ночь целовались и обнимались, смеялись и выпивали. Где он только такую красавицу нашёл? Он даже со мной поздоровался…

Медленно Лилит опускала трубку… «Другая девушка!» – дрожащей рукой она провела по лицу, закусила нижнюю губу. Девушка вылетела на балкон и, забыв о своём коронном «я никогда больше…», прокричала не своим голосом:

– Вернись! – Держась за перила, она, вся дрожа, опустилась на колени и рыдающим хриплым голосом повторяла: – Вернись… Вернись… пожалуйста!

Лилит сидела на полу, опершись на стенку, и убивалась горем. Её всю трясло, но не от холода, а от обиды. Он сломал её характер, принцип, всё сломал. Хриплый голос только и повторял: «Вернись!». Пальцы сжимались в кулак так сильно, что отпечатки ногтей оставались на её ладонях.

Убийство надежды, великой надежды, светлой веры в лучшее. Мечта пала, как подбитая ласточка, которая только что летала, думая, что выживет. Разрушенная надежда хуже, чем смерть. Ты умираешь, и все заботы исчезают, все обязанности и вся ответственность уходят, тебя больше ничего не волнует. А разрушенная надежда влечёт за собой отчаяние, нелепые и необдуманные поступки, обиду за своё раненное самолюбие. И она, эта разрушенная надежда, всё ещё тащится за тобой. Порой даже не осознаёшь быстроту падения в шаткое положение, как последний крик не успевает вырваться из зыбучего песка горя, и ты не можешь вытащить голову из этой трясины. Она поглощает, и последний вздох наполняет лёгкие тиной беспечности.

12

Спустя несколько часов Лилит открыла глаза и нахмурилась. Первое, что она поняла, – она замерзла. Чертовски замерзла. Кое-как перебравшись в комнату, она села на кровать и уставилась прямо перед собой. Девушка никак не могла собрать мысли воедино. Такое ужасное состояние, когда понимаешь, что даже не можешь ни о чём подумать, просто мнимая даль перед глазами. Мозг парализован. Левиафан. Он похоронил её заживо.

«Так!» – внезапно пришёл в себя её разум. «Это ещё не конец! Так просто всё не закончится!», Лилит вскочила с постели и ринулась наводить марафет. «Я пойду в этот клуб. Я найду его. Он должен меня увидеть ещё раз. Я покажу ему, что он теряет с таким глупым рвением! Он обязан хотя бы ещё раз увидеть меня, и тогда он не сможет выкинуть мой образ из головы».

Как только был нанесён последний штрих на лицо, Лилит окинула себя взглядом с головы до ног. Она не узнавала своего отражения в зеркале. Там, в зазеркалье, стояла женщина, необыкновенной красоты, готовая бороться за свои чувства и любовь. Она была прекрасна: её лицо, которое излучало невинность и нежность, гордо приподнято, в глазах блеск гнева и ярости, только вот непонятно, от чего: от слёз или от счастья, что она, наконец, взяла себя в руки. Вздернутый носик, очаровательная родинка над губой. Корсет, подчёркивающий и без того тонкую талию, бриджи, самый высокий каблук, на котором Лилит смогла бы ходить, белая блуза, выглядывающая из-под корсета. Каштановые волосы, которые она накрутила, рассыпались по плечам. Любой мужчина свернул бы шею, глядя на неё.

У Лилит был план. Она продумала его, как ей казалось, до мелочей. Она знала каждый шаг, знала, с какой целью ставила ногу прямо, а не чуть в сторону. Лилит всё знала и была готова ко всему, чтобы потом, если что, не расстраиваться.

Лилит зашла в клуб и, сопровождаемая мужскими взглядами, направилась прямо к тому столу, где в прошлый раз сидел Левиафан. Она сразу вспомнила его пустой взгляд, тщетно изучающий столешницу.

– Не желаете что-нибудь выпить? – спросил официант.

– Да, принесите, пожалуйста, бокал шампанского, – не глядя на него, сказала Лилит. «Где же ты, Левиафан?», Лилит оглядела помещение, «ну ладно, подождём! Ты придёшь, я знаю!», она поставила сумку на стол и принялась искать телефон.

– Чёрт! Где же он? …А вот он! – Лилит достала мобильный из сумки и попыталась включить его. Но не тут-то было! Как бы она ни старалась, как бы ни нажимала, аппарат не хотел включаться. Девушка сгорбилась за столом, тыкая на боковую кнопку.

– Ну, чудесно, просто отлично! – Лилит попыталась швырнуть телефон на стол, но её руку внезапно перехватили. Она покосилась на сжавшую её запястье ладонь.

– Прошу вас, мадемуазель, техника любит ласку, – шепнул ей в ухо голос Левиафана, ловко вытаскивая телефон из её рук и аккуратно нажимая кнопку.

Разумеется, мобильник тут же включился и поприветствовал вампира мягким светом экрана. Лилит повернула голову и почти уткнулась лицом в его лицо.

– Я присяду? Ты не против? – уже садясь, спросил Левиафан.

– Как будто у меня есть выбор, – хмыкнула Лилит, качнув головой. – Что ты тут делаешь? Ты ведь обещал, что я больше никогда тебя не увижу. Но я тебя вижу! – добавила она с издевкой.

– А сейчас – трогательный и волнующий медленный танец! – проорал диджей в микрофон.

– Пойдём потанцуем? – Левиафан протянул ей руку.

– Ты не ответил на мой вопрос, – пробурчала Лилит, поднимаясь со стула.

– Терпение, дорогая, – усмехнулся он и взглянул на неё исподлобья.

Он подошёл ближе, и Лилит почувствовала, как его рука скользнула по её талии. Она ощутила силу, с которой он прижал её к себе, и жар страсти, исходящий от его тела. Руки Лилит словно перестали ей подчиняться: она обвила его шею и прижалась ещё сильнее к его груди. Её сердце стучало громко, неумолимо, будто крича о чувствах.

– Почему я вернулся? – повторил Левиафан, всё крепче прижимая её к себе одной рукой, а другой мягко проводя по щеке. Он смотрел на неё с такой неподдельной нежностью, будто боялся сломать, если взглянет строже. Впрочем, пока и не было за что. – Ты позвала меня, Лилит. Именно ты, – его губы шептали ей на ухо, нежно касаясь кожи. – А я… я не могу без тебя. За 485 лет я не испытывал ничего подобного. Никогда. Никогда не чувствовал столько всего одновременно. Я ни разу за все эти годы не был так близок к женщине – духовно, а не только физически. За 485 лет я никогда не видел такой красивой женщины. И… ты – первая, кто позволила мне уйти, даже не позвав через час. Я впервые хочу остаться с человеком дольше, чем на один час. И впервые не хочу его убивать. – Он вздохнул, чуть улыбаясь. – Лилит, ты демон, который столько дней душил меня изнутри. И как только я услышал твой зов – я не смог сопротивляться. Я знал, что ты придёшь сегодня сюда. Я следовал за тобой всё это время. Знал каждый твой шаг. Я ни на минуту не оставлял тебя одну. И я люблю… твою гордость, твоё эгоистичное «Я», твои принципы. Я люблю тебя. Всю тебя!

Лилит прижалась к нему, впитывая его признание, как губка. На лице появилась тонкая, ядовитая улыбка. Внутри всё ликовало, разрываясь от восторга. «Левиафан, ты – придурок. Я победила!» – только об этом и могла думать Лилит.

В тёмном углу стояла Жаклин, вся трясущаяся от радости, когда Левиафан и Лилит целовались, кружась в медленном танце. Эти двое слились воедино. В свете танца их силуэт казался почти магическим. Мужчины завидовали Левиафану, наблюдая, как он нежно гладит спину Лилит, как целует её шею, а она отвечает ему взаимностью. Женщины же ненавидели Лилит, глядя на то, как она уютно устроилась на плече у красавца Левиафана, как она позволяет ему делать с собой всё, что он захочет. Эти двое были созданы друг для друга. Эти двое были частью друг друга. Эти двое, наконец, любили друг друга.

Как только танец закончился, Левиафан, крепко сжимая руку девушки, повёл её на улицу. Ночь была в самом разгаре, с неба падали пухлые снежинки, тьма скрывала слабый силуэт бледной луны.

Они обнимались, целовались, смеялись – пар изо рта, красные носы, разгорячённые сердца… Казалось, они просто наслаждались зимой.

– Где же ты была? – глаза Левиафана сверкали, как хрусталь, пропуская через себя лунный свет.

– Тебя ждала… – прошептала Лилит, целуя его.