Цитаты из книг автора «Данте Алигьери»

127 Величественный замок увидал, Кругом семью стенами обнесенный; Поток реки тот замок обвивал.     130 И чрез поток, певцами окруженный, Я перешел, как через сушу, вдруг; Чрез семь ворот вступил я, пораженный,     133 На длинный двор, где цвел зеленый луг. На том лугу иные тени были: На лицах их – спокойствие без мук

106 Тогда слова поэта прозвучали: «Смотри, с мечом{11} вот выступил вперед Певец Омир: царем его считали     109 Поэзии. Гораций с ним идет, А вот Лукан с Овидием. Привета, Такого же привета, как и тот,     112 Что я сейчас услышал от поэта, Они достойны все…» И я вошел В собрание певцов великих света,     115 В ту школу, где над всеми, как орел, Вознесся царь высоких песнопений… Кружок теней со мною речь завел,     118 Приветствуя мой восходящий гений; Вергилий тут не мог улыбки скрыть. Затем, вслед за приветствием видений,     121 Певцами был я приглашен вступить В их тесный круг, и был шестым меж ими. Мы стали меж собою говорить     124 В согласии, как братья. Вместе с ними Я шел туда, где бледный свет мерцал; И с спутниками, сердцу дорогими,

85 Оставивши вход в бездну назади, Мерцавший свет во тьме я вдруг заметил, И сердце шевельнулося в груди.     88 Я угадал, что в сумраке был светел Душ избранных особый уголок. «Учитель мой! Я жду, чтоб ты ответил     91 И назвал тех, кому всесильный рок Дал светлую, особую обитель И в бездну тьмы с другими не увлек!»     94 «Их слава, – отвечал путеводитель, — Их пережив, живет до поздних дней, И им за то Небесный Вседержитель     97 Отличье дал в обители теней». И в тот же миг услышали мы слово: «Привет певцу! Привет его друзей!     100 В мир призраков он возвратился снова…» Тут голос стих. Четыре тени шли Навстречу к нам. Страдания немого,

Сюда во мрак Спаситель мира сам И лаврами победы увенчался.     73 Спасен был им наш праотец Адам, И Ной, и Моисей – законодатель, И царь Давид, и старый Авраам,     76 Рахиль, – и многих спас тогда Создатель, И в горние селенья перенес, Прощая их, Божественный Каратель.

37 Отчаянья без боли, где блуждал Сонм призраков – мужчины, жены, дети. Тогда путеводитель мне сказал:     40 «Что же меня не спросишь ты, кто эти Несчастные? Ты должен все узнать, Чем были эти призраки на свете,     43 Пока вперед мы не пошли опять. Так знай: им неизвестно преступленье, Но недоступна Неба благодать     46 Лишь потому, что таинством крещенья Своих грехов омыть им не пришлось, — Они бродили в вечном заблужденье     49 В те дни, когда в мир не сходил Христос. Их вера до Небес не воспарила. Я сам в незнанье их когда-то рос:     52 Неведенье одно нас погубило, И за него мы все осуждены На вечное желанье за могилой,     55 Надежды, милый сын мой, лишены…»

Желая знать, где я, куда попал, И над зиявшей бездною нагнулся:     7 Из бездны гул стенаний долетал До нашего внимательного слуха, — Внизу под нами вечный стон стоял,     10 То грозен был, то замирал он глухо, Была темна той бездны глубина, И если вопль мог долетать до уха,     13 То глаз не мог увидеть бездны дна, Хоть напрягал усиленно я зренье.

Мы дальше шли, и я хранил молчанье, Пока не увидал со всех сторон     103 Большой реки, бежавшей без журчанья. Вот подплыл к нам седой старик в челне. «О, горе вам, преступные созданья! —     106 Он закричал Вергилию и мне. — Надежды все вам нужно здесь оставить, Вам Неба не увидеть в вышине.     109 Я здесь, чтобы туда вас переправить, Где холод вечный царствует и ночь, Где пламя в состоянье все расплавить.     112 А ты, – он мне сказал, – отсюда прочь! Среди умерших места нет живому». Не в силах любопытства превозмочь,     115 Не двигался я с места. «По иному Пути ты поплывешь, – прибавил он, — И переправит к берегу другому     118 Тебя челн легкий…» «Знай же ты, Харон, — Ему сказал мой спутник хладнокровный, — Что ты напрасным гневом возмущен:     121 Тот, воля чья, закон есть безусловный, Так повелел, и должен ты молчать». И смолкнул разом лодочник огромный,     124 И перестали бешенством сверкать Его глаза в их огненных орбитах, Но призраки, успев слова поймать,     127 Проклятьем разразились; в ртах открытых Их зубы стали громко скрежетать; В их мертвых лицах, язвами изрытых,     130 Явилась бледность. Нагло изрыгать Они хулы на целый мир пустились, Творца и предков стали проклинать     133 И самый час, когда они родились.

Тут понял я, что этот сонм теней Собраньем душ отверженных являлся,     82 Презренных для врагов и для друзей. Их жизнь была не жизнь, а прозябанье, И здесь теперь, при наготе своей,     85 Достались эти жалкие созданья На жертву насекомых – мух и ос — И терпят беспрерывные терзанья.     88 По лицам их, мешаясь с током слез, Струилась кровь и к их ногам стекала, Где множество червей в крови вилось,     91 И эту кровь мгновенно пожирало.

46 Но грех давил их тяжестью оков И не было в них веры в Провиденье. Великий Бог их свергнул с облаков,     49 Чтоб Небеса не знали оскверненья, И даже Ад впустить их не хотел: В Аду гнушалось даже преступленье     52 Ничтожеством и мерзостью их дел». «Какие же назначены им муки? Какой у них, наставник мой, удел?     55 Пронзительны их страшных воплей звуки…» И отвечал Вергилий: «Лишены Они надежды; скованы их руки.     58 В их настоящем скорби так сильны, Что худшей доле, большему мученью Они всегда завидовать должны.     61 Мир их забыл – и нет конца забвенью: Их не щадят, но также не казнят, Приговоривши к вечному презренью.

28 В смесь разных языков, в один поток. Хулы, проклятья, бешенства визжанье, Ужасные движенья рук и ног, —     31 Все в гул сливалось в общем завыванье. Так ураган крутит степей пески. Ревет и губит все, без состраданья.