7.Золотая звезда

Оттащить Роберта от края оказалось непросто. Пёс зашёлся свирепым лаем и не думал слушать приказы своей хозяйки о том, что нужно уходить прочь.

— Примерно так он ведёт себя иногда и на улице города… — сказала Наташа, нацепляя на него поводок. — Нападает на некоторых людей. Уж не знаю, чем они ему не нравятся… Невоспитанный мальчик!…

Она нацепила на него поводок и потащила за собой, опасаясь, что тот сиганёт вниз по спускам, вслед за группой подозрительных людей, уставившихся на них из глубин карьера. Костя и Наташа повернули назад. И некоторое время шли молча. Было видно, что Наташа испугалась, что хочет поскорей убраться от дальнего карьера, в вечерней тени которого они увидали незнакомцев. Люди заметили их. Остановились. И принялись о чём-то активно переговариваться между собой.

Косте тоже сделалось тревожно, однако он не показывал вида и отшучивался, чтобы вернуть игривое настроение в их романтическую прогулку.

Когда они отошли по дороге вдоль карьера на сотню метров — Костя снова глянул вниз, быстро взобравшись к краю. Серые фигуры вдруг поменяли свои планы. И теперь шагали не вниз, а наверх. Они выбирались из карьера.

— Что там? — спросила Наташа, но Костя спустился с края, помотав головой.

— Ничего. Идут себе дальше, — соврал он, и они продолжили путь.

— На нас так посмотрели ещё, — вспоминала Наташа. — Мне стало не по себе даже…

— Ты так боишься? — усмехнулся Костя. — Я думал ты куда смелее, если ходишь на заброшенные карьеры. А тут первые же незнакомцы тебя испугали.

— Да, я ищу приключений! — сказала Наташа. — Но когда нахожу, то им не рада. Мороз сразу по коже!.. Но на то они и приключения!.. Ну, главное, что те мужики за нами не пошли. А то я уж подумала, что они что-то задумали…

— И часто ты так бродишь одна?

— Бывает иногда. Под особое настроение.

— Под настроение напороться на маньяка?

— Думаешь здесь водятся маньяки?

— Это же типичный сценарий, — объяснил Костя. — Одинокая девушка. Бредёт далеко в лес. И встречает там… Чикатило!

Наташа рассмеялась.

— Ещё ни разу не встречала! Тем более с Робертом неподалёку — никакой Чикатило ко мне не подкатит!

— Твоему Роберту беляш кинь — и он мгновенно потеряет к «чикатилам» всякий интерес.

— Неправда!! Он не такой!

Они шли через чернеющий лес. И в один момент солнце будто выключилось. Сумерки охватили дорогу чрезвычайно быстро. Пришлось доставать фонарики на телефонах.

Теперь парочка брела по густой горной темноте.

Наташа снова расслабилась и продолжила рассказывать о том, какая хорошая шёрстка бывает у собачек, если их кормить правильными витаминами; и о том, что любит шоколадные пирожные, но от них у неё мгновенно толстеет зад и поэтому приходится невыносимо страдать, ограничивая себя в удовольствиях.

— Разве ж это плохо? — спрашивал Костя. — Когда большая жопа?

— Куда уж ещё больше! Тебе будет тяжело меня носить на руках.

А Костя не мог расслабиться. Ему казалось, будто за ними кто-то идёт. Ведь те люди повернули назад. Они явно отправились по их следу, иначе чего это они развернулись обратно?

Ещё и без ружья сунулся в лес, чёрт побери, идиот…

Кто они? Чёрные копатели? Вполне возможно. И назад люди повернули потому, что их попросту спалили. Издалека они могли принять Костю и Наташу за охранников, которые вот-вот вызовут полицию… поэтому копатели и предпочли поменять свои планы на предстоящую ночь, оперативно скрывшись в окрестных лесах.

— Ты мне показался интересным, — рассказывала Наташа. — Захотела с тобой погулять. В большой компании ведь люди не те, что на самом деле… хотела проверить, какой же ты на самом деле. Вот и позвала тебя на прогулку.

— И какой же я на самом деле? — поинтересовался Костя.

— Ты забавный и интересный, — сказала Наташа. — И с тобой я чувствую себя спокойно даже в тёмном лесу!

И Костя порадовался бы этим словам, если бы не Роберт, который обернулся назад, натянул поводок и принялся остервенело гавкать в темноту позади них.

Сам Костя в лесу спокойствия не ощущал.

— И чего это он… — хмыкнула Наташа. — Тихо, Роби! Заткнись уже! Или я отвезу тебя в дурку, вредный пёс!

Ускорили шаг. Наташа тянула пса за собой, а Костя готовился к драке. Или к стычке с чем-то неведомым.

Пёс то затихал, то вновь поворачивался назад и заливался лаем.

Лучи фонариков били недалеко, поэтому разглядеть что-то позади себя было невозможно.

— Будто за нами кто-то идёт, да? — спросила Наташа, заподозрив неладное. — Охранники? Как думаешь?…

Запахло гнилью. Всё сильнее и сильнее. Ветер ведь встречный… Выбрались к дамбе, разделяющей водохранилище и затопленный карьер. Отсюда и ароматы.

Вскоре они добрались и до первых фонарей на краю города: тусклых, но вызывающих чувство безопасности. Очутились в Старом Районе. Даже здесь Косте было спокойней, чем в тёмном лесу, хотя самый криминальный район в Каменске по ночам выходного дня — не самое лучшее местечко для прогулок. И, тем не менее, Роберт в тот вечер больше не лаял, позабыв о том, что же брело по их следам во мраке у заброшенных карьеров…

Парочка прошлась по городку, разговаривая о всяких пустяках. Костя вызвался проводить Наталию к её дому, и та не стала возражать — теперь она жалась к нему поближе, то и дело задевая своим хрупким плечиком.

Девушка жила в соседнем квартале. Её пятиэтажка скрывалась во дворах чуть за центральным проспектом, неподалёку от Старого Района.

У самого подъезда Наташа вдруг прильнула в объятиях. Прижалась плотно и даже нагло. Это уже не было похоже на ничего не значащие объятия, как в начале встречи.

— Ты мне нравишься, — призналась она, а Костя едва ли не поплыл от нежности.

Так они простояли целых пять минут, молча обжимаясь у дверей подъезда и внимательно разглядывая друг друга. Какая же она красавица…

— А я тебе? — спросила она. — Нравлюсь?

— Не исключено.

Наташа улыбнулась. Поцеловать себя, однако, не позволила. Домой, ради продолжения банкета в более интимной фазе, тоже не затащила; а сам Костя едва сдерживался, чтобы не схватить её и не уволочь за собой, как пещерный человек.

И всё равно он находился на седьмом небе. На душе расцветали цветы и игрались солнечные зайчики.

Пёс Роберт скулил от скуки и немного портил романтическую обстановку. Он хотел жрать, а двуногие развели здесь невесть что…

Наташа отступила на шаг, направляясь к двери.

— Ещё встретимся! Теперь ты — мой. Так что не вздумай общаться с другими девочками. И снова танцевать со всякими там Ольками!

Костя посмеялся и кивнул, а Наташа скрылась за железной дверью подъезда.

Счастливый, с загоревшимся на душе огоньком, Костя бродил по улицам с «Swervedriver — Duel» в наушнике. Песня напоминала ему о старых безмятежных временах — она хранила в себе дух прошлой жизни, к которой он так стремился вернуться.

Не всё ещё было утеряно в неудачах, невзгодах и мясных кошмарах. Остались ещё крючки, за которые можно было подтянуть себя обратно.

Вернувшись домой, он нарыл в кладовке запылившуюся «плойку», в которую они с батей когда-то так много играли вместе. Вытащил и старый телек — отнёс всё в свою комнату. Высокие чувства и песня в наушнике всколыхнули в нём желание погрузиться в уютное детство, урвать кусочек утраченной беззаботности. Даже Витя заинтересовался, чего это брат удумал — он сам давно не запускал старые игрульки, а посему решил присоединиться.

Завертелся диск с гонками, запустилась заставка, от которой тут же рассыпались мурашки ностальгии. Как же давно всё это было!

— Призрак бати, — сказал Витя, когда перед их машинами в игре появился «призрак» — лучшее время, некогда записанное консолью, а теперь воспроизводимое прозрачным миражом перед игроками в виде несущейся впереди машины. Этот рекорд так никто из них и не смог побить за все эти годы. Отец очень хорошо играл в эти гонки…

— Вот мы и можем снова поиграть с нашим батей, — хмыкнул Костя.

— Только не побивай этот рекорд, — сказал Витя. — Пусть папа останется хотя бы здесь… на карте памяти.

Костя пообещал себе, что обязательно найдёт отца.

***

Кошмары обошли той ночью стороной, но Константин всё равно не терял бдительности. Хоть, возможно, эта чрезмерная бдительность и являлась главной причиной кошмаров… Теперь голову занимали только мысли о Наташе. В черепушке то и дело кружились воспоминания об её словах и об её улыбках. Костя сам улыбался, по-дурацки, своему новому счастью. И поначалу это нравилось. Ведь это всяко лучше, чем безудержное вспоминание своих товарищей… однако влюблённые мысли порядком надоели уже к полудню. Особенно когда Наталия, на его приглашение погулять сегодня вечером, ответила отказом, сославшись на завал на работе. Костя живо почувствовал себя наркоманом, недополучающим дозу. Затосковал.

На опасную дорожку встал — женщины ведь не менее опасны, чем минное поле!

Чтобы как-то себя занять, большую часть дня Костя искал в Сети информацию о всевозможных сектах Каменска; читал местные газеты, вглядывался в заголовки, в надежде отыскать хоть что-то — хотя бы небольшой намёк, способный направить его «детективное дело» по нужному руслу и, наконец, вывести на «злодеев», завербовавших отца.

Разумеется, про отравленное водохранилище в газетах не было никакой речи. Тему замалчивали. У комбината достаточно денег, чтобы купить журналистов или надавить на них влиянием. Зато во всевозможных соцсетях горожанами то и дело поднимались обсуждения страшной вони с водохранилища. Жители писали жалобы мэру города, отправляли заявления губернатору, но, видно, проблема никак не решалась.

В комментариях имелось немало и людей, яростно оправдывающих действия комбината — в основном это были работники, инженеры и начальники самого комбината. Противостояли им же, в основном, студенты, на которых рычагов давления было не так много, как на госслужащих и горняков, предпочитавших молчать и не отсвечивать. Студенты кипели ненавистью, впрочем, как оно обычно и бывало — безуспешно. Закредитованный народ же держался за свои рабочие места, боясь молвить лишнего поперёк местным баринам — вдруг начальство увидит. Местные «феодалы» вели себя дерзко и, в отличие от холопов, в выражениях не стеснялись. Схавают, смерды. Это страшно бесило Костю. Хотелось начистить опухшим свиным рожам хлебальники…

Нашлись и посты об участившихся случаях кожных заболеваний. Большинство горожан связывало это с загрязнённой водой и не справляющимися фильтрами. Помощник депутата заявил, что не видит проблемы, ведь воду можно покупать в магазинах — не в Африке живём, чего бухтеть…

Запросы по поводу странностей на заброшенных карьерах ничего не дали. Как и запросы о местных «чудовищах». Похоже, Вите единственному посчастливилось напороться на трёхметровое страшилище, во что, правда, слабо верилось.

Зато нашлась информация по поводу пропадающих без вести людей. Костя пытался связаться с родственниками пропавших. Задавал им вопросы. Не все отвечали на сообщения. Некоторые, почему-то, бросали в чёрный список. Другие же просто ничего не отвечали. За весь день только одна женщина ответила, что её муж пропал совсем недавно. Но тот был алкашом. Накануне они сильно поссорились, а поэтому она грешила на то, что его увезли в рабство за пойло, как это обычно бывает с пропитыми людьми — ведь полиция никакого трупа в самом городе не отыскала. Возможно, считала женщина, он утопился в водохранилище… Поделом, сказала она. Ведь муж её «заколебал». На вопрос, видела ли она что-нибудь странное в городе, женщина ответила, что наркоманы охренели в край — и теперь предлагают свой порошок прямо на улице, как в девяностые. Первая доза бесплатно.

Костя пришёл к выводу, что в сети толком ничего и не нарыть. Новая секта достаточно хорошо скрывалась. И выйти на культ будет не просто.

Костя слонялся по квартире, а затем и по городу. Пасмурный денёк. Солнце, похоже, кончилось. Начиналась глубокая осень. Костя сходил на «вершину» в самом центре города. Прошёлся по старому парку, ощущая смутное чувство пустоты и скуки. Костя маялся от безделья. И всё ему казалось не интересным, за что бы он ни брался…

Больше дома сидеть он не мог.

Может, устроиться на комбинат? Горняком, водилой или мастером? Вставать каждое утро в шесть, садиться на автобус, переодеваться в робу, а потом пахать с коллегами по цеху, с перерывами на чай-печеньки в прокуренной бытовке? Учитывая все подлости комбината, причинённые горожанам за последние годы, работать на агрессивную фирму крайне не хотелось. Да и свободного времени будет слишком мало. Хотелось заняться чем-нибудь, а не задолбаться…

Поэтому он решил заняться поиском «шабашек». Это не обязывает ходить на работу каждый день, да и оплата следовала сразу после дела, хоть в деньгах он и не особо нуждался… На городских сайтах «частники» предлагали немало вариантов весело провести свободное время. Костя договорился о работе с некой шарашкиной-конторой, занимавшейся строительством загородных дач. «Начальник» представился Денисом, спросил о том, что же Костя умеет, а потом назначил место встречи завтра утром на одной из остановок — он подберёт его и ещё нескольких работяг по пути.

Остаток дня Костя провёл дома. Ксюша вернулась из школы вечером, когда уже стемнело — подготовки к грядущим экзаменам длились до самого заката. Похоже, Ксюша не совсем увязла в играх — ведь она не прогуливала «консультации», чем в своё время грешил даже сам Костя и без всяких игр…

Витю дожидаться не стали — брат вернётся с работы поздно, поэтому сели за стол. Костя разложил макароны с котлетами по тарелкам и приготовил салат.

— А почему ты не рассказал нам, что у тебя есть награда? — спросила вдруг Ксюша посреди ужина. Костя поднял глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Я ведь вчера устраивала уборку выходного дня! — сказала Ксюша, будто в упрёк, что Костя не заметил наведённой чистоты. — И увидела у тебя в сумках, пока мыла пол, какую-то звезду…

— Там ведь всё написано. На корочке к медали.

— Да? — удивилась Ксюша. — Корочки я не увидела… По сумкам не стала шариться, я просто увидела медаль. Золотая звезда высовывалась из под застёжки распахнутой — из твоего остального хлама, который я боюсь трогать…

— Правильно. Бойся. И лучше по моим вещам не копайся, — буркнул Костя, стараясь, однако, скрыть своё недовольство.

— Не злись, я ведь не копалась… — сжалась Ксюша.

— Я не злюсь, — ответил Костя. — Просто не хочу разговаривать на эту тему.

— Даже нам с Витей ничего не хочешь рассказать? — удивилась Ксюша. — Ведь это награда! А мы даже не знаем, какой подвиг совершил наш брат…

— Да не подвиг это… — фыркнул Костя. — Мне просто повезло. Очень повезло. Несказанно повезло.

— Пусть и повезло. Но ведь за просто так не награждают… Ты сделал что-то очень смелое?

— Тебе знать об этом точно не нужно. Тем более за столом.

Костя вернулся к своей тарелке. Потыкал вилкой макароны. Аппетит отбило напрочь. Будто где-то внутри вдруг прорвало истончённую дамбу, едва удерживающую тяжёлые воспоминания. Перед глазами мелькнули кровавые образы, и к горлу подступил тяжёлый ком. Костя поднялся из-за стола.

— Предлагаю больше никогда не говорить о том, что произошло со мной на войне, хорошо? — сказал он. — Я вернулся. И хочу оставить всё — там. Не хочу нести всё это в свой родной дом… И Вите ничего не говори. Вообще никому не говори. Договорились?

— Договорились… ты только не обижайся, пожалуйста, Кость! — по щекам у Ксюши вдруг побежали ручьи.

— Ну-у… чего ты-то заплакала, дурында? — поёжился Костя. — Ни на кого я не обижаюсь…

— Жалко мне тебя!… — всхлипнула сестра. — Что же тебе там такого удалось пережить, что ты даже рассказывать не можешь нам об этом!

Ксюша вдруг вскочила и бросилась к брату. Уткнулась мокрым лицом в кофту. Затряслась в рыданиях.

— Перестань! — Костя обнял сестру. — Чего ты, Ксюха…

— Ты — самое дорогое, что у меня осталось!… — всхлипнула она. — И Витя… после того, как мама умерла…

— Ты тоже, Ксюш. У меня самое дорогое… наша семья… — ответил Костя. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…

На мрачных улицах города сгущался туман, наползающий со стороны водохранилища.