Глава 8

– Ты купил моему сыну подарок? – от шока я тоже перехожу на «ты».

Никто из моих мужчин ни разу не дарил Сашке подарков. Даже Сережа, с которым мы жили почти год, не додумался до этого.

Не скажу, что у меня было много мужчин за время после рождения сына, скорее, очень мало их было. Но и совсем монашкой я не жила. И ни один из моих любовников не принес Сашке даже чупа-чупса! А этот Вячеслав Говоров, которого я вижу второй раз в жизни, принес. Еще и модельку, от которых мой сын тоже тащится.

Наверное, на моем лице что-то такое отражается, потому что мужчина делает шаг и берет меня за плечи. Заглядывает в глаза.

– Влада, что такое? У твоего сына аллергия на модели машин?

– Откуда ты узнал? – задаю тупой вопрос, чувствуя, как вместе с шоком на меня накатывает запоздалая паника. Ладно, Олег мой телефон и адрес вместе с новой фамилией узнал – ему папина служба безопасности помогла. Но откуда этот совсем простой с виду Вячеслав все мои данные выяснил? Да еще про Сашку успел узнать: я не числюсь его матерью! Официально его опекун – Марфа!

– Влада, ну что ты? – Руки Вячеслава мягко массируют мне плечи. Неожиданно он обнимает мое лицо ладонями и проводит подушечками больших пальцев от уголков губ к вискам. Требовательно произносит: – Посмотри на меня!

Я с трудом заставляю себя поднять взгляд к его потемневшим глазам. «Серые, как грозовые тучи» – мелькает дурацкая мысль.

Несколько мгновений мы, не отрываясь, смотрим друг на друга, и моя дурнота начинает проходить. Не знаю откуда, но появляется четкое ощущение, что ничего плохого этот мужчина мне не сделает. И сыну тоже.

– Спасибо. За модельку… Сашка обожает их – у него две полки ими заставлены, это лучший для него подарок, – сиплю, облизнув высохшие губы.

Взгляд Вячеслава еще больше темнеет. Неожиданно он наклоняется и мягко целует меня в уголок рта, смутив этим до ужаса. Отстраняется, выпускает мое лицо из ладоней и, как ни в чем не бывало, произносит:

– Рад, что угадал. Надеюсь, он покажет мне свои модельки: честно говоря, я по-прежнему поклонник этого вида коллекционирования.

– Поклонник моделек? – удивляюсь я, пытаясь побороть охватившее меня девчоночье смущение из-за поцелуя, неуместное для взрослой деловой женщины, которой себя считаю.

– Он самый. И отношусь к своей коллекции с нежностью, совершенно недостойной брутального мужчины. Даже свои взрослые машины выбираю, чем-то похожие на любимые модельки из детской коллекции, – смеется Вячеслав.

Отворачивается, с вожделением смотрит в сторону кухни, а я спохватываюсь, что по-прежнему держу его на пороге.

– Пошли, кофе уже готов. Если голоден, могу соорудить тебе завтрак, Тем более, ты принес такой замечательный набор продуктов, – замечаю со смешком. Странно, но  рядом с этим мужчиной мне хочется улыбаться и отпускать шуточки. Даже сейчас, когда паника не отпустила до конца, а недавние звонки Олега и лейтенанта Петрова противно царапают по сердцу.

– Я позавтракал, но это было давно, так что от пары бутербродов не откажусь. И кофе побольше. – Вячеслав первым, словно хозяин, идет на кухню.

Плетусь за ним, гадая, кто же он такой. Называет себя брутальным парнем, но не стесняется признаться, что собирает модельки и свои машины под них покупает. Еще и информацией обо мне где-то разжился, которую, в принципе, отыскать нигде нельзя. А он ее меньше чем за сутки раскопал.

На кухне Вячеслав быстро оглядывается, а я с облегчением вспоминаю, что именно вчера приходила домработница и навела порядок. Со смешком думаю, что сегодня могу притвориться идеальной хозяйкой, у которой всегда и везде чистота с уютом. Хотя это не так, конечно.

Обычно у меня, как у любой много работающей женщины и мамы ребенка младшего школьного возраста, в квартире настоящий бедлам. Везде Сашкин пластилин, рисунки, школьные тетрадки и учебники. Еще разбросанная в прихожей обувь и неубранная в посудомойку грязная посуда.

Как-то так получается, что я вечно спешу и просто не успеваю все привести в идеальное состояние. В общем, живем как можем, а кому это не нравится, не мое дело. Только непонятно, отчего сейчас-то захотелось выглядеть идеальной хозяюшкой?!

Не подозревающий о моих душевных метаниях Вячеслав занимает место за столом, а я быстро ставлю перед ним чашку с черным кофе. Потом спохватываюсь:

– Ой, может нужно было латте или капучино сделать?

– Терпеть не могу ни латте, ни капучино. Двойной эспрессо, американо, или сваренный в турке – это идеально, – успокаивает он меня и подносит чашку к губам, а я кидаюсь к холодильнику.

Это, опять же, я к своему дню рождения забила холодильник. Знала, что в любой момент кто-то может прийти меня поздравить и потребуется угощение. Обычно в холодильнике у меня не слишком густо: правильные каши, паровые котлетки или рыба. Еще овощи и фрукты – у меня ребенок, его нужно кормить полезной едой.– Тебе с чем бутерброды? Есть сыр, ветчина, красная рыба. Творожный сыр, паштет… – начинаю перечислять, оглядев запасы на полках.

– Ты готовилась к моему приходу, что ли? Или у тебя всегда в холодильнике джентельменский набор угощений? – усмехается Вячеслав.

– Почему нет? Мой мужчина любит вкусно поесть, – я отчего-то оскорбляюсь, поэтому и вру безбожно – нет у меня никакого мужчины. Уже год вообще никого, даже на уровне сходить в кино или ресторан. После Сережи и его прибамбасов как отрезало на мужиков смотреть.

Вячеслав ничего на это не отвечает, спокойно пьет кофе. Я нервно выдергиваю с полки хлеб, творожный сыр и авокадо – сделаю ему полезный бутерброд, будет знать! Уверена, авокадо он терпеть не может!

– Я терпеть не могу авокадо, – хмыкает он, разглядев набор продуктов в моих руках. – Но если так тебе станет легче, то съем.

Отчего-то мне сразу становится стыдно – чего я, правда, взвилась? Ну сказал мужик, что думает, а я и рада позлиться.

– Авокадо для меня, – бурчу смущенно. Добавляю упаковку с семгой и огурец. Начинаю готовить и через пару минут ставлю перед гостем тарелку бутербродов с творожным сыром, ломтиками слабосоленой рыбы и тоненькими пластиками огурца.

– Вот рыбу люблю. Еще люблю оливье и борщ. Ты умеешь варить борщ, Влада? – в голосе Вячеслава явно слышен смех, и меня отпускает. Сажусь напротив со своей чашкой латте и улыбаюсь в ответ.

– Оливье умею, и именно с красной рыбой. А борщ – не очень. Борщ Марфа отлично готовит и всегда меня зовет на него.

– Марфа Полянская, официальный опекун твоего сына? – Взгляд мужчины напротив становится цепким, словно крючок, за который зацепилась доверчивая рыбка.

– Откуда ты все это знаешь? – Я вскидываю на него взгляд. Мысли снова начинают лихорадочно метаться в черепной коробке, рождая в ней боль и барабанный грохот. Возвращается паника, руки дрожат так, что мне приходится поставить чашку, чтобы не расплескать кофе.

Вместо ответа Вячеслав встает, открывает холодильник и внимательно рассматривает его содержимое. Достает с дальней полки бутылку водки, которую я храню для компрессов. Открывает, нюхает, удовлетворенно кивает. Молча лезет в шкафчик с посудой и достает оттуда ликерную рюмочку. Наливает до половины и вкладывает мне в пальцы.

– Давай-ка, выпей. Чувствую, коньяка тебе будет маловато на таком взводе, а водка – в самый раз.

– Не пью я водку! Это для компрессов! – Пытаюсь поставить рюмочку на стол, но пальцы Вячеслава накрывают мои, не позволяя.

– Влада, просто выпей. Разговор нам предстоит непростой, а ты в нервенном состоянии, – так и сказал «в нервенном»!

Я хихикаю и неожиданно для себя подношу рюмку к губам. Морщусь от запаха и одним глотком опрокидываю содержимое. Тяжело дышу открытым ртом и вытираю выступившие слезы – ну и гадость! Как это можно пить и получать удовольствие?! Правда, в голове после этого мгновенно проясняется, а паника отступает.

– Умничка. Теперь кофе в сторону, ешь бутерброды и пьешь чай, сейчас заварю, – распоряжается наблюдающий за мной Вячеслав. По-хозяйски включает чайник, начинает открывать шкафчики в поисках заварки. И делает все так спокойно, будто так и нужно.

– Ты чего раскомандовался? Это не твой дом, а я тебе никто, – огрызаюсь я и без перехода: – Откуда ты все обо мне знаешь, Вячеслав Говоров?! Кто ты такой?!