повернувшись, она сорвала с головы шапочку, и волосы неукротимой лавиной хлынули на плечи. Прикусив губу, она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбнулась.
И вот теперь эти чувства вросли в сердце, словно искореженный корень, отравив смертельным ядом мозг. Ты превратила меня в умалишенного, наполнила душу ужасом и разрушительной ненавистью, что сродни любви. Заставила испытать вызывающую тошноту жажду. Если бы я мог хоть на мгновение успокоиться и привести в порядок мысли. Всего лишь на мгновение…
Холодная, равнодушная, бессердечная. Только женщина без сердца могла решиться на такой поступок. А твоя удивительная способность отгородиться непроницаемой стеной губительного молчания, за которой пылает неугасимый огонь… Как страстно я ласкал тебя в мечтах, Ребекка!
Оказывается, наши мнения совпадают по многим вопросам. В некотором смысле, любимая, у тебя весьма неординарный, мужской склад ума. Все оцениваешь прямо и честно, не путаешься в мыслях и руководствуешься четкими моральными принципами, умудряясь оставаться при этом образцом женственности.
на неведении зиждется благополучие, в котором нет места необузданным порывам и неистовству, где безраздельно царит не нуждающаяся в словах умиротворенность.
Может быть, то же самое переживала и тетя Пейшенс по ночам в своей спальне – лица приходили и к ней, и она отталкивала их от себя. Она не хотела им помочь. Тетя Пейшенс по-своему тоже была убийцей. Она убивала их своим молчанием.