Цитаты из книг автора «Брендон Сандерсон»

– Я подумывала о философии, – сказала Ясна. Шаллан моргнула: – Философия? Она-то тут при чем? «Разве философия – не искусство произносить как можно больше слов, ничего при этом не говоря?» – Философия – важная наука, – сурово проговорила наставница. – Особенно если ты собираешься принять участие в политической жизни двора. Следует разобраться с вопросами морали, и по возможности до того, как окажешься с ними лицом к лицу. – Да, светлость. Хотя я все равно не понимаю, почему философия более «прикладная», чем история. – История по определению такова, что ее нельзя испытать на себе. Все, что происходит с тобой, относится к настоящему, а это уже вотчина философии. – Это просто вопрос терминологии. – Да, – согласилась Ясна. – А термины обычно зависят от того, как их определяют. – Возможно, – согласилась Шаллан и отодвинулась, позволяя Ясне опуститься под воду и смыть мыло с волос. Принцесса начала тереть кожу жестковатой мочалкой. – Дитя, это был потрясающе банальный ответ. Что случилось с твоим остроумием? Шаллан глянула на скамью и драгоценный фабриаль. Она прошла долгий путь, но не могла совершить того, что требовалось. – Светлость, мое остроумие временно отстранено от своих обязанностей, – сказала девушка. – Ожидает приговора от своих коллег – искренности и опрометчивости.

– Я подумывала о философии, – сказала Ясна. Шаллан моргнула: – Философия? Она-то тут при чем? «Разве философия – не искусство произносить как можно больше слов, ничего при этом не говоря?»

Ревнитель улыбнулся, поднял корзину и вытащил из нее баночку красного варенья из симники. – Разумеется, я уже сказала тебе, что Ясна не любит варенье. Но ты его все равно принес, поскольку знал, что варенье очень люблю я. И ты это сделал уже… э-э-э… в десятый раз за последние месяцы? – Я становлюсь немного предсказуемым? – Самую малость. – Она улыбнулась. – Все дело в моей душе? Ты переживаешь, поскольку я состою в ученицах у еретички. – Э-э-э… да, боюсь, это так. – Я бы оскорбилась, но ведь ты принес варенье.

– А это что у твоих ног, корзина с хлебом? – Подарок светлости Ясне. От ордена проницательности. – Сомневаюсь, что булочки убедят ее отвергнуть ересь, – сказала Шаллан. – Вот если бы ты принес еще и варенье…

Но разве вы не утверждали, что то, как мы поступаем, – то, как мы отличаем правду от лжи, – определяет сущность всего человечества? Вы упомянули врожденный моральный инстинкт, чтобы обосновать свою точку зрения. Почему же вы отвергаете мои чувства? – Отвергаю? Нет. Отношусь скептически? Возможно. Твои чувства, какими бы сильными они ни были, только твои. Не мои. А я чувствую, что тратить жизнь на попытки угодить невидимому, неведомому и непознаваемому существу, которое следит за мной с небес, – неимоверно бесполезное занятие. – Она

Истинный ученый не должен утыкаться в одну идею, – сказала Ясна, – и не важно, насколько он уверен в своей правоте. То, что я не нашла убедительной причины присоединиться к какому-нибудь ордену, не значит, что я никогда ее не найду. Хотя всякий раз после таких разговоров, как сегодня, мои убеждения становятся тверже.

Что ж… – сказал Таравангиан. – Должен заметить, что ваши доводы звучат очень весомо. Но я все равно их не принимаю. – Ваше величество, я и не собиралась вас в чем-то убеждать. Я никому не навязываю своих взглядов, а вот у большинства моих оппонентов с этим как раз имеются проблемы. Шаллан, ты закончила?

разве само определение Всемогущего не подразумевает, что Он есть мера всех вещей? – Один плюс один равняется двум, не так ли? – Э-э-э, да. – Чтобы это было правдой, не требуется решение божества. Мы можем сделать вывод, что математика существует отдельно от Всемогущего, независимо от Него? – Возможно. – Ну так вот, – продолжила Ясна, – я просто заявляю, что мораль и человеческая воля тоже от Него не зависят. – Если вы правы, – сказал король со смехом, – то существование Всемогущего бессмысленно! – Именно.

Но ведь Всемогущий определяет, что есть истина! – Неужели кто-то, некое невидимое существо, должен объявить правду правдой, чтобы она сделалась таковой? Я верю, что представления о морали, которые кроются в моей собственной душе, более основательны и истинны, нежели представления тех, кто ведет себя правильно только потому, что боится возмездия. – В этом же и есть сама суть закона, – возразил сбитый с толку король. – Когда нет наказания, возможен лишь хаос. – Без закона некоторые люди поступали бы, как им заблагорассудится, верно. Но многие способны отказаться от личной выгоды, основанной на чужом страдании, тем самым сделав правильный выбор, – разве это не замечательно? – Они боятся Всемогущего. – Нет, думаю, в каждом из нас таится понимание того, что общественное благо обычно подразумевает и индивидуальное благо. Человечество способно быть благородным, надо лишь дать ему шанс. Это благородство существует независимо от волеизъявления какого бы то ни было божества.

Но ведь есть еще истина и ложь, а вы… вы их отвергли. – То, что я не принимаю то, чему учат в орденских обителях, не означает, что я отвергаю саму веру в существование истины и лжи.