Цитаты из книг автора «Брендон Сандерсон»

Двое из четверых спутников Хатама были светлоглазыми рангом пониже, третьим оказался коротышка-ревнитель в белых одеждах, незнакомый Далинару. Четвертым – натанец в красных перчатках, с голубоватой кожей и чисто-белыми волосами с двумя прядями, выкрашенными в темно-красный цвет и заплетенными в косы. Какой-то важный гость, Далинар уже видел его на пирах. Как же его зовут?.. – Скажите, светлорд Далинар, – проговорил Хатам, – насколько хорошо вы осведомлены о конфликте между племенами тукари и эмули? – Это ведь религиозный конфликт, верно? – уточнил Далинар. Речь шла о двух королевствах, населенных макабаки и расположенных на южном побережье, где не затихала торговля, приносящая большие барыши. – Религиозный? – переспросил натанец. – Нет, я бы так не сказал. Все конфликты по своей природе связаны с экономикой. «Онак, – вспомнил Далинар. – Вот как его зовут». Натанец говорил с изысканным акцентом, чрезмерно растягивая все «а» и «о». – В основе каждой войны лежат деньги, – продолжил Онак. – Религия – лишь извинительный мотив. Или, возможно, оправдательный. – А есть какая-нибудь разница? – спросил ревнитель, которого явно оскорбил тон Онака. – Разумеется. Извинения приносят после того, как дело сделано, а оправдания выдвигают заранее

На поле битвы становилось тише, как будто большинство умирающих уже охрипли.

уважение – нечто вроде навоза.

Поступки не есть зло. Зло кроется в намерениях, а в намерения Ясны входило остановить людей, причинявших вред другим. Такова философия цели. Она восхваляла принцессу.

Мораль существует отдельно от людских идеалов. Она пребывает где-то далеко, и простые смертные могут к ней приблизиться, но никогда по-настоящему не поймут. Философия идеалов. Она заявляла, что устранение зла в конечном счете соответствует морали, и потому Ясна, уничтожившая злых людей, поступила

Даже несколько бедолаг, чьим единственным грехом была нищета.

Она оперлась на защищенную руку, доедая хлеб. – Не сказала бы, что мне не хватало внимания – по крайней мере, не в количественном смысле. Отец уделял мне очень много внимания. – Я слышал о нем. У него репутация сурового человека. – Он… – Девушка напомнила себе, что следует притворяться, будто отец жив. – Моему отцу знакомы и пыл, и доблесть. Только вот они навещают его по отдельности. – Шаллан! Это самая остроумная вещь, которую я от тебя слышал. – И вероятно, самая правдивая. К несчастью.

Ревнитель тихонько рассмеялся в ответ на ее смущение, но она лишь сильней покраснела. – Прекрати! – Она вскинула руку, заслоняя глаза. – Мое лицо, вероятно, уже того же цвета, что и волосы! Ты не должен говорить такие вещи, ты же служитель Всемогущего! – Но ведь я к тому же мужчина. – Мужчина, который утверждал, будто испытывает ко мне лишь научный интерес. – Да, научный, – спокойно подтвердил он. – Подразумевающий множество экспериментов и изысканий, выполняемых собственноручно. – Кабзал!!! Он от души захохотал и откусил кусок хлеба. Прожевав, добавил: – Светлость, прошу прощения. Ты так мило возмущаешься, что я не могу удержаться.

Каладин рассеянно кивнул, прислушиваясь к воплям, крикам и проклятиям: – Почему они сражаются? – Ради денег, – сказал рогоед. – И ради мести. Ты должен это знать. Разве паршенди убить не твоего короля? – О, я понимаю, почему сражаемся мы. Но вот паршенди – какая у них причина? Камень осклабился: – Я думать, они не очень-то хотеть, чтобы кто-то сделал им секир-башка за убийство вашего короля! Такие вот неуступчивые. Каладин улыбнулся, хотя ему казалось неправильным веселиться, наблюдая за тем, как умирают люди.

Тебе следует научиться тому, когда надо переживать, – мягко проговорил Лирин, – а когда – отпускать. Ты сам все поймешь. Я тоже в молодости через это прошел. У тебя появятся свои мозоли.