Цитаты из книг автора «Брендон Сандерсон»

На поле битвы становилось тише, как будто большинство умирающих уже охрипли.

уважение – нечто вроде навоза.

Поступки не есть зло. Зло кроется в намерениях, а в намерения Ясны входило остановить людей, причинявших вред другим. Такова философия цели. Она восхваляла принцессу.

Мораль существует отдельно от людских идеалов. Она пребывает где-то далеко, и простые смертные могут к ней приблизиться, но никогда по-настоящему не поймут. Философия идеалов. Она заявляла, что устранение зла в конечном счете соответствует морали, и потому Ясна, уничтожившая злых людей, поступила

Даже несколько бедолаг, чьим единственным грехом была нищета.

Она оперлась на защищенную руку, доедая хлеб. – Не сказала бы, что мне не хватало внимания – по крайней мере, не в количественном смысле. Отец уделял мне очень много внимания. – Я слышал о нем. У него репутация сурового человека. – Он… – Девушка напомнила себе, что следует притворяться, будто отец жив. – Моему отцу знакомы и пыл, и доблесть. Только вот они навещают его по отдельности. – Шаллан! Это самая остроумная вещь, которую я от тебя слышал. – И вероятно, самая правдивая. К несчастью.

Ревнитель тихонько рассмеялся в ответ на ее смущение, но она лишь сильней покраснела. – Прекрати! – Она вскинула руку, заслоняя глаза. – Мое лицо, вероятно, уже того же цвета, что и волосы! Ты не должен говорить такие вещи, ты же служитель Всемогущего! – Но ведь я к тому же мужчина. – Мужчина, который утверждал, будто испытывает ко мне лишь научный интерес. – Да, научный, – спокойно подтвердил он. – Подразумевающий множество экспериментов и изысканий, выполняемых собственноручно. – Кабзал!!! Он от души захохотал и откусил кусок хлеба. Прожевав, добавил: – Светлость, прошу прощения. Ты так мило возмущаешься, что я не могу удержаться.

Каладин рассеянно кивнул, прислушиваясь к воплям, крикам и проклятиям: – Почему они сражаются? – Ради денег, – сказал рогоед. – И ради мести. Ты должен это знать. Разве паршенди убить не твоего короля? – О, я понимаю, почему сражаемся мы. Но вот паршенди – какая у них причина? Камень осклабился: – Я думать, они не очень-то хотеть, чтобы кто-то сделал им секир-башка за убийство вашего короля! Такие вот неуступчивые. Каладин улыбнулся, хотя ему казалось неправильным веселиться, наблюдая за тем, как умирают люди.

Тебе следует научиться тому, когда надо переживать, – мягко проговорил Лирин, – а когда – отпускать. Ты сам все поймешь. Я тоже в молодости через это прошел. У тебя появятся свои мозоли.

– Я подумывала о философии, – сказала Ясна. Шаллан моргнула: – Философия? Она-то тут при чем? «Разве философия – не искусство произносить как можно больше слов, ничего при этом не говоря?» – Философия – важная наука, – сурово проговорила наставница. – Особенно если ты собираешься принять участие в политической жизни двора. Следует разобраться с вопросами морали, и по возможности до того, как окажешься с ними лицом к лицу. – Да, светлость. Хотя я все равно не понимаю, почему философия более «прикладная», чем история. – История по определению такова, что ее нельзя испытать на себе. Все, что происходит с тобой, относится к настоящему, а это уже вотчина философии. – Это просто вопрос терминологии. – Да, – согласилась Ясна. – А термины обычно зависят от того, как их определяют. – Возможно, – согласилась Шаллан и отодвинулась, позволяя Ясне опуститься под воду и смыть мыло с волос. Принцесса начала тереть кожу жестковатой мочалкой. – Дитя, это был потрясающе банальный ответ. Что случилось с твоим остроумием? Шаллан глянула на скамью и драгоценный фабриаль. Она прошла долгий путь, но не могла совершить того, что требовалось. – Светлость, мое остроумие временно отстранено от своих обязанностей, – сказала девушка. – Ожидает приговора от своих коллег – искренности и опрометчивости.