Цитаты из книг автора «Брендон Сандерсон»

Я думал, ты верующая. – Так и есть. Но то, что я чту Всемогущего, не означает, что я

Значит, чем больше добра творил Всемогущий, тем больше зла Он создавал в качестве побочного эффекта? Есть ли вообще смысл творить добро, если тем самым ты просто умножаешь зло? – Вижу, Ясна продолжает обучать тебя философии. – Это не философия, – возразила Шаллан. – Обычная логика

мрак. – Шаллан, в твоей жизни наступил интересный этап, – проговорила Ясна, разминая пальцы. – Ты достаточно зрелая, чтобы удивляться, задавать вопросы и отвергать то, что тебе преподносят, просто потому, что это тебе преподносят. Но ты также хранишь юношескую любовь к идеалам. Ты чувствуешь, что должна существовать какая-то единая, всеобъемлющая Истина… и тебе кажется, что когда ты ее найдешь, все ранее сбивавшее тебя с толку вдруг обретет смысл.

Потому что ты созрела. То, что ты описываешь, с возрастом приходит к каждому из нас. Я совершенно уверена в том, что взросление, мудрость и стремление проникнуть в суть вещей равнозначны друг другу. Чем старше мы становимся, тем сильнее наша склонность отвергать простые ответы. За исключением случаев, когда кто-то повстречается у нас на пути и потребует, чтобы мы их приняли без всяких возражений. – Ясна прищурилась. – Тебя удивляет, что я отвергаю ордена. – Верно. – Большинство из них требуют не задавать вопросов

Чем старше мы становимся, – продолжила Ясна, – тем больше вопросов задаем. Мы начинаем спрашивать почему. И все-таки по-прежнему хотим, чтобы ответы были простыми. Мы предполагаем, что у людей, которые нас окружают, – у взрослых, у правителей – эти ответы есть. И нам достаточно того, что они говорят

– Нет. Если я отвечу, то буду ничем не лучше жрецов, которые навязывают верования. – Ясна, они не злые. – Да, они всего лишь попытались покорить весь мир.

Философия? Она-то тут при чем? «Разве философия – не искусство произносить как можно больше слов, ничего при этом не говоря?» – Философия – важная наука, – сурово проговорила наставница. – Особенно если ты собираешься принять участие в политической жизни двора. Следует разобраться с вопросами морали, и по возможности до того, как окажешься с ними лицом к лицу.

Шаллан, ты узнаешь, что мудрые люди есть в любых конфессиях, равно как хорошие люди есть в любой стране. Те, кто на самом деле ищет мудрости, признают, что их противники обладают достоинствами и учатся у тех, кто освобождает их от иллюзий. Все прочие – будь они еретики, воринцы, исперисты или маакианцы – в равной степени ограниченны. – Она убрала руку с книги и как будто собралась встать.

– Ты не слабый. – Ошибаешься. Должным образом скованная слабость может оказаться силой, в точности как трусость может уподобиться героизму, если некуда бежать.

Двое из четверых спутников Хатама были светлоглазыми рангом пониже, третьим оказался коротышка-ревнитель в белых одеждах, незнакомый Далинару. Четвертым – натанец в красных перчатках, с голубоватой кожей и чисто-белыми волосами с двумя прядями, выкрашенными в темно-красный цвет и заплетенными в косы. Какой-то важный гость, Далинар уже видел его на пирах. Как же его зовут?.. – Скажите, светлорд Далинар, – проговорил Хатам, – насколько хорошо вы осведомлены о конфликте между племенами тукари и эмули? – Это ведь религиозный конфликт, верно? – уточнил Далинар. Речь шла о двух королевствах, населенных макабаки и расположенных на южном побережье, где не затихала торговля, приносящая большие барыши. – Религиозный? – переспросил натанец. – Нет, я бы так не сказал. Все конфликты по своей природе связаны с экономикой. «Онак, – вспомнил Далинар. – Вот как его зовут». Натанец говорил с изысканным акцентом, чрезмерно растягивая все «а» и «о». – В основе каждой войны лежат деньги, – продолжил Онак. – Религия – лишь извинительный мотив. Или, возможно, оправдательный. – А есть какая-нибудь разница? – спросил ревнитель, которого явно оскорбил тон Онака. – Разумеется. Извинения приносят после того, как дело сделано, а оправдания выдвигают заранее