Цитаты из книг автора «Брендон Сандерсон»

– Я бы не заставила тебя это изучать, если бы в том не было пользы. – Ясна открыла одну из своих книг. – Слишком многие ученые считают, что природа изысканий сугубо интеллектуальная. Никак не применяя приобретенное знание, мы зря тратим время. Книги могут хранить сведения лучше людей, но мы способны делать то, на что книги не рассчитаны. Например, истолковывать прочитанное. Так что тот, кто не собирается анализировать, может оставить научные фолианты в покое.

Лучше существовать в мучениях, чем полностью исчезнуть.

Ну что ж, тем лучше, – сказала Навани. – Ты еще слишком молод, чтобы жить на привязи. Цель молодости – познать разнообразие, пока оно еще представляет интерес. – Она бросила взгляд на Далинара. – Ведь когда мы взрослеем, нас принуждают быть скучными

Кажется, я слышала, как люди говорили о тех временах, когда не было лжи. – Это байки об Эпохе Вестников, когда людьми правила честь. Но ты легко найдешь тех, кто рассказывает истории о лучших днях. Просто понаблюдай. Когда в отряде появляется новый солдат, он в первую очередь будет говорить о том, каким прекрасным был его старый отряд. Мы помним только хорошее и плохое, забывая, что большей частью наши дни не хорошие и не плохие. Они такие, какие есть.

Он светлоглазый. Значит, лжет. – Но… – Сил, они все одинаковые. Чем благороднее на вид, тем порочнее внутри. Это все лишь театр.

Где люди, там и разлад, – сказала Сил. – В каком смысле? – Вы действуете по-разному и думаете по-разному. Никто другой так не поступает – животные действуют одинаково, а все спрены, если можно так выразиться, представляют собой одно и то же существо. Это и есть гармония. Но в вас ее нет… такое ощущение, что вы даже вдвоем не можете ни о чем договориться. Весь мир делает то, для чего предназначен, кроме людей. Может, поэтому вы так часто убиваете друг друга.

Но не всегда позволяю этому прорываться наружу. Чувства – то, что определяет мужчину, и потому самоконтроль – признак истинной силы. Ничего не чувствуют только мертвецы, но поддаются каждому чувству лишь дети.

Обычай – слепой свидетель обвинения. Это милая коробочка, в которую они упаковывают свою ложь. Из

Он мертв? – спросила Мараси. – Я убил его пару раз. Но толку… до меня это пробовали многие.

– Увы, – сказал Камень, внимательно разглядывая кусок мха, который он на ходу сорвал с каменной стены, – твое оскорбление меня обидеть. Если бы мы быть на Пиках, пришлось бы драться, как требовать обычай алил’тики’и. – А это как? – уточнил Тефт. – На копьях? Камень рассмеялся: – Нет-нет. Мы на Пиках не такие варвары, как вы здесь внизу. – Тогда как же? – спросил Каладин с неподдельным интересом. – Ну, – Камень бросил мох и отряхнул руки, – надо много пи-ва-грязючки и песен. – И это вы зовете дуэлью?! – Кто сможет петь после многих кружек пива – победить. И еще все быстро такие пьяные, что не всегда помнить, о чем спор. Тефт захихикал: – А утром все хватаются за ножи. – Думаю, это кое от чего зависит, – сказал Каладин. – От чего? – удивился Тефт. – От того, есть ли среди них торговец ножами. Верно, Данни? Приятели повернулись и увидели Данни, который шел за ними,