История -- сущность таинственная. Вот были хазары -- и где они? Были половцы, сила великая, и тоже делись куда-то бесследно. Почему? Бог знает. Слова "видимо", "похоже" и "вероятно" в науке этой имеют особое эзотерическое значение. Особенно загадочно словосочетание "по некоторым сведениям".
Написано в излюбленной Акунинской форме "два в одном". Исторические сведения и художественный вымысел отдельно. Мне в принципе хватило бы и первого, но второе тоже прочитал с удовольствием.
Интереснее всего лично мне самое начало Руси, то, что до 1000 года по Р.Х. Далее число персонажей множится, а сами они мельчают -- за редкими исключениями.
Книга кончается накануне Батыева нашествия. Если бог даст, Акунин сподобится на продолжение.
Из нового, что поведал мне Акунин: оказывается, в первый раз Москву сожгли не враги или интервенты, а свои Мстислав и Ярополк Ростиславичи. Случилось это в 1176. Город был юн, не было ему ещё и 30 лет.
(Скорее всего, какое-то поселение у впадения Неглинки в Москва-реку было и раньше -- известно о каком-то боярине по имени Кучка -- но я думаю, до 1147 это мелкая деревня была. Сейчас всё по-другому, теперь это деревня крупная.)
Есть в книге хорошие картинки, не хватает одной. Должна быть схема с родственными и иными отношениями персонажей. С помощью одного только текстового описания очередной возникающий условный Ростислав Владимирович выпадает из общей канвы, поскольку его отец -- не тот Владимир, о котором все подумали, а какой-то другой. Опознать его среди прочих Владимиров можно, но для этого придётся отсутствующую в книге схему самому нарисовать. (Я не стал рисовать и не стал что-либо подобное искать в интернете.)
Картинки хорошие, но не прекрасные, много вижу неточностей. То кто-то крестится троеперстием, то кто-то другой в тексте сидит одесную от Всеволода, а на картинке он по левую руку, и т.д.
Согласно традициям просвещённого XXI века Акунин большую роль отводит женщинам. У каждого персонажа имеется жена, и она значительно влияет на его поведение.
Единственной слабостью Ярослава Владимировича была любовь к Ирине-Ингигерде. Рядом с нею премудрый князь будто цепенел. Посмотрит на ясный, прозрачный лик, на озерно-голубые очи – и не может оторвать взгляда. Ни в чем не мог отказать своей супруге.
...
Всеволод жену очень сильно любил, она его тоже.
Рассказы из художественной части книги переполнены такими вещами.
Насколько я понимаю, современное понятие любви в те времена просто не существовало. Была страсть, экономическая и политическая целесообразность и т.п. Если бы мужчины могли размножаться в одиночестве, то о женщинах вообще не было бы речи. В документах того времени и сами их имена редко упоминаются.
Хотя, русским женщинам ещё повезло. У них имена хотя бы были.
Отступление об именах
Римлянки, похоже, вообще не имели имён. Девочки в семье именовались по порядку рождения: прима, секунда, терция и т.д. Имя она обретала только при вступлении в брак, и то по имени рода своего отца. В роду Юлиев все были Юлиями, в роду каких-нибудь Порциев -- Порциями и т.п. Таким образом, если братья брали в жёны девушек из одного рода, отличить одну от другой в разговоре было проблематично.
Разумеется, римляне как-то с этим обходились, но факт остаётся фактом: у наших женщин, в отличие от тех, какие-никакие имена всё же были.
Знаю ещё более крутую историю.
Когда я направлялся на Бали, я прочитал учебник какого-то местного языка (языков там сотни, но мне указали правильный). В том учебнике было сказано, что вне зависимости от пола у человека есть внутреннее имя -- для семьи -- и внешнее -- для всех остальных. Было сказано, что внешнее имя представляет собой не более как порядковое числительное -- как у римских девчонок.
Когда я попытался применить полученное знание на практике, ничего не вышло. Все балинезийцы представлялись мне совершенно разными именами: Джон, Питер, что-то индусское, но не то, что я ожидал.
Разумеется, я обратился за разъяснениями к человеку, который хорошо говорил по-английски, и он рассказал, что всё, как обычно, ещё сложнее.
Внутреннее имя есть у каждого, это правда. Его знает ближайшее окружение человека, но никто и никогда его не произносит. Откуда тогда они это имя знают? Ответ: неизвестно. Знают -- и всё тут. Может быть, семейные боги нашёптывают во сне.
Внешнее имя существует для чужих, и оно действительно часто значит "первый", "второй" и т.д., но это совсем не обязательно. Это имя присваивают человеку родители, чтобы можно было позвать своего ребёнка, когда их целая стая купается в океане.
А "Джоном" или "Питом" человек становится исключительно для иностранцев. Те настолько тупые, что никакое настоящее имя воспринять не в силах.
Конечно, он отдельно оговорился, что иностранцы тупые все, кроме меня :)))
То было лет 30 назад. Теперь, говорят, на Бали все Джоны стали Мухаммедами или Рахимами. Будете в тех краях, изучи́те современное состояние дела.
Вот такие дела чудные творятся на свете, если присмотреться.
свернуть
Странноватая грамматика в книге случается.
"Тот [Святополк Окаянный] мне сулил Владимир с Черниговым!"
"Старые «аристократические», то есть боярские города – Суздаль, Ростов – вступили в соперничество с новыми – Владимиром и Боголюбовым"
Такое впечатление, что города называются "Черниговый" и "Боголюбовый".
"писал, что отдать ранее сулёные земли никак не может"
"Двери на ночь запирает, а они кованые железом"
Боюсь ошибиться, но вроде бы когда есть зависимое слово, то одной "н" маловато будет.
Но больше всего испортила впечатление следующая фраза:
"поступок вызывает осуждение у летописца, который пишет, что Мстислав Мстиславич «едва укежа в Галич, кояся [страшась] погони от татар»"
(Скобки вокруг слова "страшась" не мои. Так в книге.) Я не видел оригинала почерка того летописца и понимаю, что древний текст читать непросто. Но ставлю рубль, что он написал не "укежа", а "убежа" и не "кояся", а "бояся". Буква "б" у него такая :)
Может быть, прочитаю и продолжение Акунинского труда когда-нибудь, но подозреваю, это уже будет менее интересно.