Мне кажется, это просто шикарный повод с ним порвать. Прямо сейчас. Сливать сто тысяч в унитаз, когда столько людей в мире умирают, голодают, бегут от войны… В конце концов, повысил бы зарплату своим затраханным жизнью программистам! Долбанный придурок.

И тут я вдруг замечаю что-то необычное. Клетки, в которых танцуют девушки. Я была уверена, что это часть интерьера, шоу, но сейчас я отчётливо вижу, как кто-то из гостей подходит к одной, поднимается по специальной лестнице и опускает что-то наподобие жетона в замок на дверце. Дверца распахивается, и он проходит внутрь.

Резким движением разворачивает золотую богиню к себе спиной и расстёгивает ремень на своих джинсах. Выпрастывает свой уже возбуждённый член. Резко входит в неё, прижимая её круглую нежную попку к своему паху. Девушка цепляется тонкими руками за прутья, прогнувшись в пояснице, как тряпичная кукла, и её острые тугие груди покачиваются и вздрагивают при каждом яростном толчке её клиента. Я смотрю, как зачарованная, не в силах отвести взгляда от этого зрелища, и понимаю, что мы пришли совсем не в то место.

Это не обычная дискотека или сальса-клуб, в которых мы любим иногда поотрываться и потанцевать на выходных с подругами. Это не безобидные парни, которые угостят тебя пивом и спросят на прощание твой номер телефона. Я вижу, как оценивающе рассматривает этот Тимур мою Робин, и понимаю, что такие как он берут, что хотят. Без спроса.

Мужчина в клетке одной рукой крепко схватил девчонку за волосы, намотал на кулак, и по её искривлённому в беззвучном стоне рту я понимаю, что ей больно. Второй рукой он смял её грудь, жёстко, с силой, с последними толчками загоняя всего себя в это хрупкое дрожащее под ним создание. Оглядываюсь на остальных. Все ведут себя как ни в чём не бывало. Для них это в порядке вещей. Женщины по-прежнему смеются, потягивая коктейли, и их глаза сверкают, как звёзды.

Мужчины громко переговариваются, решая свои дела, а клетки с девушками уже все почти заняты мужчинами, которые рвут и терзают золотые тела, танцующие под дикие незнакомые ритмы. У меня начинает болеть голова от всего происходящего, это явно не для меня. Пора уходить. Это была ужасная идея. Скотт просто гондон, и я уже встаю со своего кресла, как вдруг снова вижу в толпе уже знакомые синие рисунки на руке.

Этот мужчина преследует меня, теперь я в этом уверена! И вчера в метро мне не показалось!

Но тут музыка резко обрывается, свет в зале гаснет, загорается ринг, в центре которого стоит анонсер, который громко объявляет:

– А теперь, дамы и господа, начинаем наш бой! Руслан Хабиров! – и тишина лопается ледяным пузырьком от дикого возбуждённого воя толпы.

Все взгляды в едином порыве устремляются на сцену, и в искусственном свете они выглядят, как пластиковые маски с пустыми глазницами и раззявленными ртами. Я чувствую, как у меня между грудей стекает бусинка пота, облизываю мгновенно высохшие губы, когда на ринг выходит русский рестлер. Очень короткий ёршик чёрных волос на голове и квадратная аккуратная бородка, которая делает его лицо больше похожим на лопату. Приплюснутый съехавший куда-то набок нос: наверняка его уже не раз ломали. Высокий, мускулистый, подтянутый, он не выглядит огромным и сокрушительным. Из одежды на нём только короткие алые шорты с надписью «СССР» и серпом и молотом на них.

Я закатываю глаза: они бы ещё портрет Ленина ему на задницу прилепили! Что за дешёвые трюки. Но, похоже, публика просто в восторге.

– Руслан, я тебя обожаю! Ты мой краш! – слышу я истеричные женские визги со всех сторон, и понимаю, что любая сейчас в этом зале с радостью легла бы под этого русского зверюгу со сломанным носом.

Стоит признаться, что действие захватывает меня, электризует. Возбуждение толпы передаётся мне, и я даже забываю, что ещё минуту назад собиралась уйти отсюда.

Руслан стоит в пятне света, облившего его золотым лаком, и наслаждается всеобщим обожанием. Только я до сих пор не понимаю, с кем же он будет драться. Между тем на ринг выходят две золотые девицы в одних стрингах и на высоченных платформах и, покачиваясь, как тонкие ветки, подходят к рестлеру. Вот одна из них надевает ему что-то на шею, и Хабиров склоняет голову, словно кланяется ей, и она защёлкивает у него на загривке замочек, и теперь я понимаю, что это – металлический широкий ошейник.

Вторая девица надевает ему на плечо и предплечье такие же широкие золотистые браслеты, и теперь он выглядит, как какой-то странный советский гладиатор.

Что это вообще за наряд такой? Я, конечно же, очень плохо во всём этом разбираюсь, но мне кажется, ни разу не видела ничего подобного, если не считать каких-нибудь фильмов из вселенной Marvel.

Руслан обхватывает затылок одной из девушек и притягивает её лицо у себе. Запрокидывает ей голову назад и хищно впивается в её губы, и толпу это ещё больше распаляет.

– Руслан! Я хочу тебя! Ты – лучший! Трахни меня! – снова слышу я исступлённые женские визги и замечаю, как рука нашего нового знакомого, Тимура, уверенно ложится на бесподобную аппетитную попку Робин, обтянутую алым шёлком.

Но она лишь с невозмутимым видом отпивает розовое вино из тонкой флейты, и кто я такая, чтобы мешать ей? Похоже, она нашла своего русского миллиардера с яхтой. Почему бы и нет.

– Леди, не переживайте! Руслан обязательно трахнет вас, – снова выпрыгивает из сумрака анонсер с микрофоном, и собирает свою порцию смеха и аплодисментов. – Если выживет, конечно же, – добавляет он с лёгкой усмешкой после того, как шум хоть немного стихает, и поднимает новую волну криков.

Мы уже давно встали с нашим мест и стоим рядом с нашим столиком, и я только сейчас замечаю, как мои пальцы вцепились в мягкую обивку кресла, а костяшки побелели от напряжения.

Это зрелище заводит не по-детски. Скотт явно рассчитывал на ночь безудержного секса после этого боя. Да пошёл он.

– Я люблю тебя, Руслан! – тонконогие девы покидают ринг, а вслед за ними удаляется и анонсер.

Рестлер остаётся один на ринге, и я в недоумении смотрю на Робин, словно она должна знать ответ: что всё это значит? С кем он в итоге будет драться? Но вот по периметру ограждения вдруг вспыхивают неоном надписи «Осторожно: высокое напряжение», и я вижу, как по тонким канатам пробегают крошечными светлячками искры. Они что, на самом деле пустили по ним электрический ток?

Музыка давно смолкла, и мне кажется, я слышу единое дыхание зала, который вдруг застыл в ожидании.

Руслан стоит в углу ринга, склонив голову. И тут на противоположном конце открывается невидимая клетка, которую я не заметила раньше, и из неё с недовольным урчанием, раскачиваясь из стороны в сторону, выходит живой медведь!

– Мать твою… – только и могу выдавить я из себя, до сих пор не в силах поверить в реальность происходящего. Это не может быть правдой.

Наверняка какие-то дурацкие декорации, спецэффекты, часть долбанного идиотского шоу!

Вот тишина рвётся, как лист бумаги, оглушительными звуками из динамиков под потолком, и я слышу бешеный ритм «Рамштайн», отдающий в ушах: “Du, du hast, du hast mich…”

Всё действие воспринимается обрывками, кадрами третьесортного фильма, но я чувствую, как раскаляются мои вены, по которым тугими горячими толчками прокачивается кровь.

Медведь – на вид совсем худой, какой-то облезлый, и я понимаю, что он, скорее всего, голодный или на препаратах. Руслан смотрит ему прямо в глаза, и у зверя мгновенно поднимается шерсть на загривке. Я вижу, как он прижимает уши к голове, раскрывает свою пасть и издаёт оглушительный рык, сливающийся с голосом Тилля Линдеманна. И я уже не удивлюсь, если это живое исполнение.

– Он убьёт его, – выкрикиваю я, чувствую, как грудная клетка наполняется жаром, но я всё равно не могу отвести взгляда от этого страшного зрелища. Наверное, так чувствовали себя зрители на публичных казнях в Средневековье, – проносится у меня в голове.

Медведь поднимается на задние лапы: теперь он намного выше человечка, который стоит перед ним на арене, он кажется мне таким беззащитным, голым, в этих дурацких алых шортах. Ещё мгновение – и зверюга сожрёт его, с хрустом раскусив его тонкий яичный череп…

– Нет, – плачу я, и мне уже плевать, что по моему лицу текут слёзы, размазывая тушь и румяна.

Вот гризли замахивается лапой, сейчас он снесёт мужчине полголовы, и я зажмуриваюсь, чтобы не видеть этого. Но мои барабанные перепонки рвутся от дикого возбуждённого рёва, и я снова открываю глаза.

Руслан увернулся от чудовища, и теперь я вижу, что на руках у него – кастеты с острыми, как звериные когти, ножами. Он весь забрызган кровью, но это медвежья кровь. Он снова подныривает под медведя, под эту шерстяную тушу, и раненое животное ревёт, пока его тело терзают острые бритвы.

Рестлер снова выныривает из-под медведя и отбегает в сторону, пока гризли стоит на четырёх лапах и раскачивается из стороны в сторону, разбрызгивая вокруг себя алые капли.

– Он самый лучший, – наклоняется новый знакомый к Робин, словно это его личная заслуга. – Вот увидите, он сейчас убьёт зверюгу. Он ещё ни разу не проигрывал, – с довольным видом сообщает он нам, и я вижу, как быстро опускается и поднимается грудь подруги в низком вырезе платья.

Она оборачивается ко мне, и я вижу страх в её глазах. Страх и азарт.

Руслан на секунду поворачивается к противнику спиной: я не знала, что медведи могут быть такими быстрыми. Я не успеваю даже глазом моргнуть, как огромный шерстяной шар наваливается на бойца и сминает его как жёлудь. Человек исчезает под гигантской грязно-чёрной тушей, которая сейчас терзает его.

“Du, du hast, du hast mich…” – не прекращается песня, и мне даже на секунду кажется, что её поставили на повтор… Время вокруг остановилось, я буквально могу разглядеть, как волнами колышется густой застывший воздух вокруг, пока рубиновые реки растекаются на арене в том самом месте, где только что стоял живой человек.

Чувствую привкус железа во рту, запах смерти и мокрой шкуры, чувствую, как до мяса сломался ноготь на пальце, когда и слишком сильно вцепилась в спинку кресла…

Но вот огромный медведь как-то странно заваливается на бок, я тону в визге и криках, пока Руслан выбирается из-под него, и теперь он весь алый от крови. Вся спина залита красным, и мне кажется, что всё вокруг утонула в этом цвете: бархатная обивка диванов, изысканные платья дам, и даже девушки, запертые в клетках, все вдруг покрылись кровавой коркой.

Я стряхиваю с себя это наваждение, и теперь кричу вместе со всеми, выкрикивая:

– Руслан! Руслан! Убей, убей, убей! – я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

И чтобы это никогда не кончалось.

Всё тело покалывает от мелких иголочек адреналина, платье прилипло к телу, и я пью это самое страшное представление в моей жизни до самого донышка.

“Te quiero puta! Te quiero puta!” – орёт в динамиках, и теперь Руслан, размахнувшись, вонзает свои ножи в грудную клетку зверя. Тот орёт и пытается достать его лапой, но он ловко уворачивается, как кровавый маленький воин смерти.

Я уже не понимаю, на чьей я стороне. Я знаю только одно: у человека на ринге есть только один шанс выжить – убить. И он должен вцепиться зубами в этот шанс, выгрызть его себе.

– Руслан! Руслан! Убей! – желаю я ему победы, и вижу, как он яростно колотит уже поверженного врага, превращая его шкуру в кровавое месиво…

Медведь всё ещё шевелится, когда рестлер молниеносно ныряет куда-то в угол ринга, что-то берёт и растягивает навстречу залу губы в жуткой улыбке, и я не сразу понимаю, что он надел специальную вставную челюсть с металлическими острыми клыками.

– Охренеть! – взвизгивает Робин, даже не обращая внимания на то, что Тимур уже вовсю поглаживает и сминает её бедро под тонким шёлком.

А Руслан склоняется над медведем и впивается ему в горло своими стальными зубами. Рвёт его и вот уже с победоносным видом встаёт перед обезумевшей толпой, зажав в зубах кусок медвежьего мяса, вырванного из глотки, и вокруг его жуткого оскала струятся красные ручейки…

Я покачиваюсь на своих каблуках, как в трансе, всё ещё не в состоянии поверить в реальность происходящего. На сцену снова выходят длинноногие красотки, и Руслан вытирает окровавленное лицо принесённым полотенцем.

– Ну а сейчас, как и обещали, небольшой скромный аукцион. Подарок для наших прекрасных леди. Все деньги, как и всегда, пойдут в благотворительный фонд защиты диких животных Саши Борисова, – с радостной улыбкой заявляет анонсер.

– Это что, шутка такая? – не верю я своим ушам. – Фонд защиты диких животных? Что за бред! Они только что изрубили целого гризли…

– Итак, начальная ставка всего лишь триста тысяч, милые дамы. Практически бесплатно за возможность провести незабываемый вечер с нашим сегодняшним чемпионом, – уже начинает анонсер.

– Триста пятьдесят! – тут же из зала раздаётся женский возглас, и его перебивает следующий:

– Четыреста!

– Вот увидите, сегодня он соберёт больше миллиона, – снова комментирует всё происходящее наш новый знакомый, делая незаметный жест, и на нашем столике уже появляются новые запотевшие бутылки.

В горле пересохло, и я сразу же опрокидываю в себя целый бокал, чтобы хоть как-то утолить эту жажду.

Женщины по всему залу щебечут, как возбуждённые курочки, и вот уже ставка в миллион долларов побита.

– Ну что же, прошу вас подняться на ринг, дорогая…

– Мисс Смит, просто Смит, – представляется женщина в чёрном платье в пол, уже приближаясь к Руслану.

И он, не изменяя своей традиции, запрокидывает свою покупательницу, размазывая по её белоснежному напудренному лицу медвежью кровь…

Мы сидим втроём за столом, и разговор Робин с Тимуром становится всё интимнее и горячее, и я почему-то не могу взять себя в руки, чтобы наконец-то подняться и уйти. Это место как будто затянуло, всосало меня в себя, лишив сил и остатков воли. Я уже вяло думаю про Скотта, который наверняка где-то в толпе наблюдает за мной, чтобы потом накинуться со своим неуместным возбуждением. Признаться, и я поддалась ему. Но надо найти в себе силы, чтобы встать на ноги и сходить для начала в уборную. Умыться холодной водой. Найти свой телефон и вызвать Uber. Таков мой план на сегодня.

– Black Russian, – ставит передо мной неулыбчивый метрдотель бокал.

Наверняка это тоже включено.

Я беру его в руки и делаю крошечный глоток. Пахнет крепким кофе. То, что мне как раз сейчас нужно, чтобы взбодриться…