Мы стояли на небольшой поляне и восхищенно, как маленькие дети, впервые увидевшие фокус смотрели на уходящий вниз склон. Край не обманул, склон напоминал хаф-пайп. Единственное что его отличало от творения рук человеческих, в два раза меньшая высота
стенок, и небольшие ямы да пригорки, виднеющиеся то тут, то там, но нам эти обстоятельства были только на руку.
– Вот это да! Рулез! – выкрикнул я, придя в себя после первого шока.
– Fun! – поддержал меня Эйр.
– Прокатимся? – предложил Край готовый мчать вниз в любую секунду.
– Хорошо, – вынес свой вердикт Дэн. – Идем друг за другом, интервал десять секунд и без лишних примочек, склон незнакомый. Готовы?
– Да!!!
– One! Two! Three!
– Go-ууу!
Уходили мы обычным порядком. Первым шел Край, за ним я, Эйр и Дэн. Чем дольше я катил вниз, тем больше росло мое восхищение. Этот склон буквально создан для сноуборда. На хорошей скорости здесь было, где раскатиться. Конечно, это тебе не Приэльбрусье, но ряд положительных моментов, таких как U-образность и нетронутость, делали склон привлекательным. Единственным недостатком хаф-пайпа была маленькая тормозная площадка, окруженная высокими каменными выступами. Но это мы заметили только в конце склона.
– Здесь на хорошей скорости и убиться можно! – крикнул мне Край, лихо тормозя у огромного валуна.
– Запросто, – согласился я, оглядывая небольшой заснеженный пяточек. – Маловато места.
Сзади накатили Эйр и Дэн. Мы обменялись несколькими наблюдениями и пришли к выводу, что склон не ахти какой крутой, но кататься можно. Во всяком случае, здесь лучше, чем на трассе. Мы как раз спорили, стоит ли возвращаться сюда после обеда, когда раздался грохот,и земля задрожала под нашими ногами.
– Землетрясение, ложись, – успел выкрикнуть Эйр, и мы начали проваливаться сквозь землю.
Падали мы долго и странно. Когда на смену первому испугу, пришло осознание, что падение происходит слишком медленно, я попытался оглядеться, но с удивлением обнаружил что вишу (падаю?) в абсолютной темноте.
"Где это я?" – подумалось мне, и мысль промелькнув метеором, вызвала к жизни ряд ярких, картин-воспоминаний.
Случилась эта история накануне вечером. Мы вкусно поужинали шашлыком и пивом в небольшой забегаловке с бесхитростным названием «Под горой» и возвращались к себе, когда заметили незнакомца, топтавшегося у нашего вагончика. Первым его увидел Эйр.
– Потеряли что-нибудь? – не без иронии осведомился он. – Может, помочь?
– Вечер добрый! Нет, спасибо, не стоит беспокоиться, – ответил незнакомец, поворачиваясь. – Сторож я местный, Иван Иванович, за вагончиками приглядываю.
Перед нами стоял невысокий седой старик-узбек с седой клиновидной бородой, одетый в добротную фуфайку, ватные штаны, шапку-ушанку и валенки с калошами.
– А-а-а-а-а! – многозначительно произнес Эйр и протянул руку новому знакомому. – Я Эйр, точнее Саша, но лучше Эйр, а это мои друзья Эндрио, Дэн и Край.
– Очень приятно, – сказал сторож, внимательно разглядывая нас из-под густых, чуть тронутых сединой бровей – взгляд цепкий, с легкой хитринкой и толикой озорства.
– И часто у вас здесь воруют? – поинтересовался Край, откупоривая прихваченную с собой из бара баночку пива «Holsten».
– Ну-у-у, как вам сказать. Вообще-то места здесь тихие и воруют редко, но я все равно трижды за ночь обхожу все вагончики. На всякий случай, – объяснил старик и хорошенько приложился к предложенному пиву. – А вы, молодежь, каким видом спорта занимаетесь?
– Мы сноубордисты, – ответил Дэн.
– Самые крутые фрирайдеры в России, – не упустил случая выпендриться Край.
– Так вы фрирайдеры или сноубордисты? – цедя пиво, удивился Иван Иванович.
– Фрирайдеры – это разновидность сноубордистов, катающихся по первозданным склонам, – пояснил я. – Там, где нет трасс.
– Вон оно что, – многозначительно произнес сторож. – Тогда послушайте меня, парни. Лучше вам здесь вне трасс не кататься.
– А что, разве это опасно? – с легкой иронией поинтересовался Эйр.
– Опасно? Да! Но опасность тут кроется в другом, но это длинная история, – ответил Иван Иванович, а затем, почесав бороду, добавил. – Если вам интересно, то милости прошу к нашему шалашу. У меня сторожка тут неподалеку, вон за тем вагончиком.
Старик указал на желтый вагончик с двумя красными полосами. Заинтригованные таким началом мы приняли предложение.
В сторожке царил полумрак. Свет от небольшой настольной лампы едва освещал дальние углы комнаты. Мы сидели на огромном топчане, пили пиво, покуривали и слушали Иван Ивановича. Стариком он, надо сказать, оказался интересным, хотя бы потому, что вместо обычных сигарет курил дикий табак, который собирал в одном только ему известном месте.
Табак оказался ароматным и крайне забористым. Сквозь сизые клубы дыма я еле различал Ивана Ивановича, сидящего на низеньком табурете напротив пузатой печки-буржуйки. В какой-то момент я даже усомнился в его существовании. Мир плыл перед глазами, все больше и больше отдаляя меня от происходящего.
«Ай да табачок», – подумал я, пытаясь ухватиться за потерянную нить рассказа.
– В тот год много народу пропало в наших краях, и только одному молодому парню удалось выжить. Я расскажу вам его историю. На лыжах он катался. Трасса разбита, оттепель. Вот он и решил пойти на нетронутый склон. С трассы ушел по просеке и наткнулся на узкий нетронутый склон. Съехал он вниз, смотрит, а там вход в пещеру. Вот он, дурья башка, взял и зашел, а как зашел, тут же вниз провалился. Сколько падал, того сам не ведает, но говорит, что долго. В итоге очутился он в огромном зале. Огляделся, мать моя родная, вокруг котлы огромные рядами вниз по склону расставлены, а у котлов черти бегают, суетятся. Тут-то паренек и понял, что в Ад он попал. Он с испугу в снег упал и пополз вдоль стены мимо котлов и чертей. Ползет и думает: «Вот бы дверку найти, пусть даже самую маленькую, лишь бы сбежать отсюда». Только подумал и почти сразу на маленькую дверь в стене и наткнулся. Открыл он ее, а там темнота и холод. Посветил зажигалкой, видит лестница вниз круговая уходит. Постоял, посомневался, а потом решил, будь что будет, и на лестницу ступил, а как ступил, так поскользнулся, упал и кубарем вниз. Вокруг темень, не видать ничего, а он падает, и то сказать, не падает, а словно летит, и вдруг бух! Сидит посреди сугроба недалеко от базы – Иван Иванович зашелся долгим старческим кашлем.
– И что, никто больше не посещал эту пещеру? – спросил я, подождав, когда у старика пройдет приступ кашля.
– Кто же его знает, много смельчаков пыталось ее отыскать, но почти все вернулись ни
с чем, а другие и вовсе сгинули. Народ до сих пор в этих местах бесследно
исчезает.
– Ух ты! – изумленно воскликнул Дэн, взглянув на часы. – Мужики, времени-то почти час! Пора бы и честь знать.
Поблагодарив старика за гостеприимство и пообещав зайти в гости еще раз, мы вышли из
сторожки. На крыльце Дэн остановил меня, придержав за рукав.
– Знаешь, кого он мне напомнил? – спросил он. – Кого?
– Этакая русская версия Дона Хуана.
– Кого? – переспросил я, но, сообразив, о ком идет речь, рассмеялся. – Возможно.
Вот только рассказчик из него никудышный.
– Согласен, – улыбаясь, ответил Дэн и, чуть подтолкнув меня плечом, побежал
догонять идущих впереди Края и Эйра.
О проекте
О подписке
Другие проекты