Трагедия произошла летом две тысячи шестнадцатого года. В тот год, уставшие от московской суеты, чета Хватовых с дочерью Валентиной отдыхали на даче в Карелии. Дача, как и дом в черте города, досталась Косте в наследство от родителей. После смерти мамы он долго не мог определиться, как поступить с домами, и в конце концов решил их не продавать, чтобы иметь возможность время от времени навещать малую родину.
Лето в тот год выдалось чудесным. Несколько недель кряду стояла тёплая солнечная погода. Днём Хватовы ездили в Петрозаводск погулять, а по вечерам готовили шашлыки. Время от времени они брали у соседа лодку и отправлялись на рыбалку, но чаще по вечерам просто сидели на веранде, пили вино и вели беседы на околотеатральные темы. Лена и Костя радовались возможности побыть вместе – в последнее время из-за работы они редко виделись и мало времени проводили с дочкой.
Три недели отпуска промелькнули как один день. Накануне отъезда Лена собралась съездить в город повстречаться с Ольгой – подругой детства. Валентина напросилась ей в компаньонки. Костя от поездки отказался и с лёгким сердцем отпустил девчонок прошвырнуться по Петрозаводску, не догадываясь, что видит их живыми в последний раз.
Трагическая новость пришла ближе к ужину. Дремавшего в шезлонге Хватова разбудил звонок. Нащупав телефон, он взглянул на экран – номер незнакомый. Он не хотел отвечать, но телефон не умолкал. Наконец Костя не выдержал.
– Слушаю вас! – зло прошипел он, поднеся телефон к уху.
– Константин Игоревич? – спросили на том конце, и по интонации, прозвучавшей в голосе, Хватов понял, что звонок не сулит ничего хорошего.
– Он самый.
– Константин Игоревич, говорит капитан ДПС Пожидаев Виктор Иванович. Скажите, автомобиль тойота с госномером М512АС77 вам принадлежит?
– Вы не хуже меня знаете, что мне. А что, собственно, случилось? – с нарастающим беспокойством спросил Хватов.
– Константин Игоревич, скажите, вы знаете, кто находился в вашей машине? – говоривший, казалось, не слышал вопросов.
– Господи! Конечно, знаю! Жена и дочь. Где они?! Что с ними?! – закричал Хватов, вскакивая из шезлонга и чувствуя, как холодная невидимая рука сжимает сердце.
Ощущение неотвратимой беды накрыло с головой.
– Ваша машина попала в аварию и слетела с моста в реку в районе деревни Шуя. Машину только что извлекли из-под воды, но в ней никого нет.
– Как нет? Они выбрались? Вы их нашли? – прижимая трубку к уху, Костя лихорадочно пытался натянуть на себя джинсы. – Что вы молчите?
– Константин Игоревич, мне очень жаль, но у нас нет никакой информации о местонахождении вашей жены и дочери. Вы можете подъехать или отправить за вами машину?
– Я? – Хватов выскочил на улицу, взглянул на соседний участок и, увидел Nissan Almera, стоящий у гаража. – Я сам доберусь.
Скинув вызов, Костя набрал номер Лены. На секунду возникла пауза, а в следующее мгновение холодный голос робота сообщил:
– Абонент временно недоступен…
– Твою же мать! – выругался Хватов и нажал на быстром вызове номер дочки.
Ещё одна долгая пауза, и всё тот же безжизненный голос:
– Абонент временно недоступен…
– Этого не может быть, – прошептал Константин и бросился к дому соседа.
День гибели родных Хватов помнил плохо. В памяти он отпечатался серией несвязанных друг с другом эпизодов, наполненных болью и пустотой. Машины полиции, скорой, МЧС, какая-то подъёмная техника, незнакомые люди в форме, пульсирующие проблесковые маячки, неприятно бьющие по глазам – всё это раздражало и не давало возможности сосредоточиться на главном – на осознании произошедшего. В конце концов он почувствовал себя плохо и чуть не потерял сознание. На помощь пришли врачи. Его уложили на каталку, и старый доктор с добрым, сочувствующим взглядом сделал укол, после чего Костя уснул.
Ему снилось лето. Стоял тёплый светлый карельский вечер, полный запахов трав и лёгкой дымки. Они с Леной сидели на веранде и пили сухое красное вино. Рядом на ступеньках сидела Валя. Она нарвала полевых цветов и плела из них венок. Сердце Кости переполняло тёплое и нежное чувство к самым близким для него людям.
Лену нашли в тот же день ближе к полуночи – течение отнесло тело на несколько десятков метров вниз. А Валю так и не нашли: ни в тот день, ни в последующие. Водолазы предположили, что течение могло унести тело в озеро. Если это так, то оно само всплывёт со дня на день. Но существовал и другой вариант: течение могло затолкнуть тело под корягу, и тогда его не найдут.
Существовал шанс, что Валя смогла выбраться из реки самостоятельно, но сильное течение и холодная вода делали спасение почти невозможным. Тем не менее спасатели прочесали оба берега до самого озера. Они проверяли каждую ложбинку, каждый куст, опрашивали рыбаков и дачников – никто не видел девочку.
Все время поисков Костя цеплялся за эту слабую надежду, как утопающий за соломинку. Он представлял, как дочь, оглушённая ударом, находит в себе силы выбраться на берег и теряет сознание где-то в прибрежных зарослях. Но с каждым днём эта картина становилась всё призрачнее.
Через неделю активные поиски прекратили. Официально Валентину Хватову объявили пропавшей без вести, но в душе Кости появилось страшное предчувствие – дочь погибла в тёмных водах реки Шуя.
Костя вышел из душа и остановился напротив зеркала. Восемь лет саморазрушения сделали свое дело. Он постарел. Лицо без должного ухода покрылось сетью мимических морщин, а залысины разрослись так, что теперь он стригся только под машинку. От прежнего Кости Хватова остались разве что атлетичная фигура – этим он весь в отца – да обаятельная улыбка, последние восемь лет крайне редко озарявшая его лицо.
Позавтракав на скорую руку, Костя собрался на кладбище. Дойдя до калитки, он взглянул на почтовый ящик – в смотровом окошке что-то белело.
– Вот ведь сука! – Выругался Костя и вытащил из ящика белый конверт с изображением лося, стоящего на берегу озера.
Грубо, нисколько не заботясь о содержимом, он оторвал край конверта и извлек открытку. Свеча на черном фоне и надпись: «Скорбь о тебе и горечь утраты будут вечно в наших сердцах!»
– С-с-сука, – прошипел Хватов и перевернул открытку. Обратная сторона была пуста.
Подобные послания он получал ежегодно в день смерти жены и дочери на протяжении всех восьми лет. Костя не знал, кто отправлял их и зачем, и оттого за всем этим ему мерещилась какая-то таинственная и нехорошая история. Вот только время шло, а ничего зловещего не происходило – просто каждый год в один и тот же день он получал очередную открытку.
Прежде чем отправиться на кладбище, Хватов заехал в опорный пункт полиции. Ему повезло – он застал участкового на месте.
– Миша, можно? – спросил он через приоткрытую дверь кабинета.
Сидевший в кресле грузный полицейский поднял голову, увидел гостя и просиял:
– Константин Игоревич, какими судьбами! – Начал он, но мельком взглянув на настенный календарь, осекся. – Что, опять?
– Опять, Миша, опять! – Костя шагнул в кабинет, закрыл дверь и положил перед полицейским открытку. – Вот! Полюбуйся.
– "Скорбь о тебе и горечь утраты будут вечно в наших сердцах", – прочитал участковый и спросил, – и обратный адрес как всегда?
– Да, "Петрозаводскмаш".
Рядом с открыткой лег конверт с оторванным краем.
– Ох-хо-хо, кому-то до сих пор не дает покоя смерть ваших близких.
– Или моя жизнь.
– Бог с вами, Константин Игоревич, – махнул рукой полицейский. – Открыткой больше, открыткой меньше, наверняка это проделки какой-нибудь полоумной фанатки.
– А чего она все пытается меня похоронить? Ты вспомни, что в прошлом году было: «Скорбим о тебе». Не соболезнуем, а скорбим, разницу чуешь? – начал горячиться Хватов. – А в позапрошлом: «Вечная тебе память». Мне продолжать?
– Я все понимаю, – сконфузился полицейский, – но и вы нас поймите! На угрозу жизни это никак не тянет. Полиция здесь бессильна.
Костя покивал головой:
– Согласен, но ты факт обращения зафиксируй, и открытку, как положено, оформи. А я завтра заеду и распишусь.
Миша кисло улыбнулся:
– Сделаем в лучшем виде, не беспокойтесь.
– Ну, тогда бывай, – произнес Хватов и направился к дверям.
– Константин Игоревич, – окликнул его Миша. – Вы бы это… не пили сегодня.
Хватов на секунду замер в дверном проеме, тяжело вздохнул и прикрыл дверь.
– Удивительная штука – вода, – произнес мужчина, вставая с песка и отряхиваясь. – Хороших людей на дно камнем тянет, а всякое говно плавает и не тонет.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Денис Хирвонен, пытаясь вспомнить, где он мог видеть незнакомца. – С вами всё в порядке?
Мужчина оглядел себя, потом взглянул на собеседников и улыбнулся:
– Руки-ноги на месте.
– А одежда? – вступил в разговор Юра Давыдов, радуясь, что мужчина оказался жив.
Незнакомец огляделся по сторонам и спросил:
– А где это мы, парни?
– У Чертова стула.
– Ебать, – озадаченно нахмурился мужчина и ткнул пальцем в тонкую полоску противоположного берега, – тогда моя одежда где-то там.
– Е-мае! – восхитился Юра. – Так тут километра три плыть.
– Я же говорю – не тонет! – горько усмехнулся незнакомец и добавил: – Парни, меня, кстати, Костей зовут. А вас?
– Юра.
– Денис, – Хирвонен пожал протянутую руку и вдруг чуть не закричал от восторга. – Чёрт возьми! Юра, я вспомнил – это же Константин Хватов!
– Точно! – охнул Давыдов и тут же выпалил: – Я вашего "Карельского охотника" раз сто посмотрел – потрясающая картина!
– Узнали, – признательно улыбнулся Хватов. – Надо же, а ведь столько лет прошло. Я думал молодежь меня уже и не помнит.
– Да вы что, как можно! – позабыв от радости обо всём на свете, Денис тряс руку актёра и не собирался отпускать. – Мы ведь и сами кино снимаем!
– Неужели? Коллеги, получается?
– Так точно, коллеги.
– Слушайте, коллеги, а вы, случаем, не на машине?
– Ой, и вправду, что это мы, – опомнился Юра. – Машина тут неподалёку стоит. Давайте мы вас подкинем.
– Надеюсь, я не сильно вас своим видом смущать буду, – из вежливости пробубнил Хватов.
– Нет, конечно, мы всё равно уезжать собирались, – поддержал друга Денис.
– У меня в машине рабочие штаны есть, футболка и шлепки, – подхватил Давыдов. – Должны вам подойти.
– Хорошо. Показывайте дорогу.
– Пойдёмте, здесь за скалой тропа есть, – сказал Давыдов. – Она вдоль берега идёт.
Они прошли не больше двадцати метров, когда шедший впереди Юра внезапно остановился.
– Что там? Только не говори, что ещё один лже-труп нашёл, – задорно пошутил шедший позади Денис.
– Не думаю, что она может быть живая, – севшим голосом ответил Давыдов и, кивнув в сторону розового пятна, лежащего на берегу, сошёл с тропы в противоположную сторону.
– Юра, ты прикалываешься?
Хирвонен сделал несколько шагов и замер. Перед ним лежало тело девушки в розовом платье: ткань, разбухшая от воды, облепила неестественно вывернутые конечности; лицо скрыто растрёпанными волосами. Судя по состоянию тела и запаху разложения, девушка была мертва давно.
– Парни, что там? – шедший босиком Костя немного отстал.
Он остановился за спиной Дениса и выглянул из-за плеча:
– Твою мать! Это что – розыгрыш?
Где-то позади раздался звук рвоты – это Юру тошнило в ближайшие кусты.
– Если бы, – прошептал Денис, с трудом отводя взгляд от страшной находки и доставая из кармана телефон. – Нужно звонить в полицию.
Вызвав полицию, Хирвонен вернулся к Юре и Косте. По дороге он старательно отводил глаза от лежащего на берегу изуродованного, вздувшегося тела, но воображение упорно дорисовывало страшные детали. И даже не видя труп, он ежесекундно ощущал его присутствие – как некую точку в пространстве, являющуюся свидетельством существования абсолютного зла. Словно кто-то неведомый и ужасный вылез в наш мир из преисподней и оставил кровавый отпечаток, нарушив основы мироздания.
– Все в порядке, они скоро приедут, – сказал он, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Чёрт, сейчас народу понаедет, а я без одежды, – как бы между прочим заметил Хватов.
– Вас только это сейчас волнует? – нахмурился Давыдов.
– Не только, но это тоже волнует. Ты бы на моем месте что делал?
– Юра, успокойся, – вмешался Денис. – Ты говорил, что у тебя в багажнике подменка есть. Вот и выдай Константину, пожалуйста. Не голым же ему тут сидеть. Да и среди полицейских женщины могут быть.
– Извините, я сейчас, – произнёс Давыдов, поняв, что напрасно обидел Хватова, и быстрым шагом направился к машине.
– Вы не обижайтесь на него, – попросил Денис, как только фигура друга исчезла за пригорком. – Нервничает парень.
– Да я, Денис, и не обижаюсь, – ответил Костя. – Я и сам в шоке. Сколько лет живу, ничего подобного не видел.
– И век бы ещё не видеть, – поддержал Хирвонен, на секунду скользнув взглядом по изувеченному телу. – Молодая совсем.
– Похоже, что так, – согласился Хватов, но в сторону тела смотреть не стал – его и так тошнило.
Вернулся Давыдов и принёс трико, футболку и пластиковые шлёпанцы.
– Денис, можно тебя на пару слов? – позвал он, передав Хватову одежду.
Они отошли в сторону. Давыдов был бледен и выглядел взволнованно.
– Слушай, я сейчас ходил к машине и понял – это Хватов! – горячо зашептал Юра, как только они удалились. – Это он её убил, девчонку эту!
Денис взглянул на друга как на душевнобольного.
– Что за глупости? С чего ты взял?
– Ну, как же? Вот он, лежит с голым задом, а рядом она… такая… ну, ты понимаешь.
Хирвонен глубоко вздохнул, пытаясь очистить голову от лишних мыслей, и произнёс:
О проекте
О подписке
Другие проекты