Глава 3. Резкий аккорд

Лиза

— О чем ты вообще думала, Лизавета?

Мы ехали в аэропорт. Антон сидел на переднем пассажирском сидении и говорил со мной, даже не оборачиваясь через плечо. Я свернулась на заднем, за спиной у шофера. Тот с любопытством косился в зеркало заднего вида, но молчал.

— Я просто тебе поражаюсь иногда. — Слова мой парень выговаривал ровным тоном, неспешно, как будто объяснял что-то малолетнему ребенку. — Что за дикие, придурошные выходки! Соображаешь, что с тобой было бы, если бы не я?

Мне, в общем, и возразить-то нечего: выходка была еще та.

***

Окончание университета должно запомниться чем-то особенным и радостным, как же, такое событие! Только я думала, что ничего вообще не запомню, кроме гонок взмыленной лошадью то за одной бумажкой, то за другой по кабинетам, консультаций с преподами, бессонных ночей за зубрежкой билетов и трясучки перед выпускным и защитой. Но ошибалась.

Выдачу дипломов просто святое дело отметить. Пять лет позади, чертова прорва экзаменов и зачетов, нудных лекций, заумных семинаров, дружбы, ссор, интриг и всего прочего, что прилагается к студенческой жизни. Мне нравилось быть студенткой. Потому что люблю узнавать новое, овладевать навыками, которые по жизни пригодятся потом, но и потому же, почему и большинство нормальной молодежи. Яркие шмотки, бурные отношения, свобода самовыражения и всяких других выражений тоже — кто скажет, что этого в его жизни не было, — соврет!

В нашей дружной группе такая я была не одна. Мало кто удивился, когда староста-заводила Лесенька после банкета, устроенного для комиссии, замахала руками, как ветряная мельница лопастями, и завопила на весь коридор:

— Пятая группа, эй! Не расходимся, сюда гребем! Есть идея!

Народ, растрепанный, счастливый, веселый, подгреб на раз, окружив нашу шуструю рыжую старосту кольцом.

— Есть места на завтра на турбазу, глэмпинг, всей группой. Кто едет? Зайчики мои, последнее пати вместе, ну?!

Парни загалдели тут же, посыпались вопросы про ночевку, выпивку, девчонки дергали Леську за рукава, требуя подробностей.

— Скидываемся, как обычно, пожрать и выпить будет, только заказать надо. Там компания одна собиралась, но сорвалось, вот мне и звякнул знакомый из обслуги тамошний.

— Это там, куда мы на прошлый Новый год гоняли? — кто-то вякнул из-за спины моего долговязого одногруппника Славика.

— Точно! Пати в стиле Алисы в Стране Чудес! Оторвемся в последний раз! — Леся коротко закивала. — Да?!

Ну и кто откажется?

— Чур, я Алиса! — Мой язык успел раньше мозгов, и в дальнейшей дележке ролей я не участвовала.

Идея вообще-то была богатая. Почти все в нашей группе любили косплеи, деньги на костюмы имелись, фантазией бог не обидел, да и вообще это выходило всегда очень забавно. Главное, чтобы градуса хватило. А в том, что об этом позаботятся, я даже не сомневалась.

Родне за ужином я сообщила, что мы укатим на выходные. Мама приподняла брови.

— Лиза, у вас с Антоном билеты, ты помнишь?

Я отмахнулась, дотягиваясь через стол за мисочкой с любимыми оливками:

— Да времени еще дофига, мам!

— Лизавета! — Бабушка тихонько постучала по столешнице черенком ножа. — Следи за языком.

— Ба-а-а, сейчас все так говорят, я же не матом ругаюсь!

— Еще чего не хватало!

— Ладно, поезжай, — мама вздохнула и пожала плечами, — только вещи собери заранее. Приедешь уставшая, забудешь ведь что-нибудь важное…

***

До симпатичных футуристических домиков у кромки леса добираться было недолго, часа полтора на машине. Деревянные каркасы, обтянутые плотными парусиновыми стенами с панорамными окнами — прямо по классике. Спаленки на двоих-четверых и один большой шатер для общей тусовки. Мы ввалились туда всей компанией к обеду и тут же разбежались переодеваться. Я не пожалела пары часов, чтобы пролететь по магазинам и купить себе длинные полосатые чулки к пышной девочковой юбочке и гладкий широкий воротник к строгой блузке. Приличной английской девочке полагалась прическа с аккуратно расчесанными волосами, но тут вышел облом: собственные темные, чуть вьющиеся локоны я заплела в ярко-бирюзовые брейды. С другой стороны, у нас не викторианская Англия, да? Так что к брейдам я добавила почти неоновые сиреневые линзы и радостно выскочила на улицу.

До вечера мы носились на великах, играли в дурацкие салки и ругались с поварами, что сами хотим жарить шашлыки. Когда запалили мангалы, все уже были растрепанные и чутка навеселе. Димон в огромной шляпе ловко насаживал на шампуры куски шашлыка и помидоры с луком. София в белых кроличьих ушках и с милым пушистым хвостиком носилась со стаканами и одноразовыми тарелками. Чеширский Вася то появлялся, то исчезал с бутылками. Каждому нашлось дело.

— Любишь мясо? — Славик с нарисованными на щеках червами смотрелся по-дурацки, но говорил, понизив голос и наклонившись к самому уху. Местный Казанова, ну само собой!

Я дернула плечом от щекотки и глянула на него.

— А ты нет?

— Я люблю. Я вообще все сочное люблю. — Он толкнулся грудью мне в спину и поймал за талию руками.

— Тогда тебе к Маринке, она вон как губки сочно накачала в последний раз! — Васька в футболке с нарисованной чеширской улыбкой заржал рядом и проскочил мимо, потащив бутылку с водой к мангалу, где занялся огонь. — Лови ее, Славик, пока не увели!

Я рассмеялась и вывернулась из цепких пьяных рук. Мне хотелось танцевать.

***

Гром среди ясного ночного неба грянул, когда все уже опрокинули в себя по паре-тройке, а кто и больше пластиковых стаканчиков вина или чего покрепче. Помню, парни еще спорили, что лучше: вискарь или ром. Меня это рассмешило ужасно, тоже мне спецы. Сколько они там в своей жизни хорошей выпивки успели попробовать?

Мы с девчонками бесились на траве, та еще картина: Мартовский Заяц, Алиса, Соня ореховая, Герцогиня, которая таскала везде за собой на поводке надувного, розового, как поросенок, фламинго, Девятка и Десятка пик, милая парочка — скачут горными козлами под тумц-тадумц из колонки, которая и сама подпрыгивает на земле от басов. Но шашлыки к тому времени успели все сожрать, и, напрыгавшись, мы стали расползаться из большого шатра — кто побрел обжиматься и целоваться подальше в подступающую темень, кто-то уселся за столиком с остатками выпивки и спорил, а я поняла, что хочу немного отдохнуть от этого обжорства и гвалта и потопала в сторону своего спального места.

В домике, где устроились мы с Соней, было сейчас темно и тихо. Он стоял подальше от центрального, сюда даже музыка долетала с трудом. Но на территории базы чего бояться? Да и темнота меня никогда не пугала, и я бесстрашно шла себе и шла, не прислушиваясь к шорохам в траве и потрескиванию веток в лесу, вдоль которого лежал путь. Сзади налетели внезапно. Руки меня обхватили прочно и крепко, одна сдавила по поясу, вторая ладонью закрыла рот, так что заорать с перепугу я не смогла.

— Лизка, я ждал, когда ты пойдешь… Твою ж мать, так долго, чуть не околел тут нахер!

В нос шибануло спиртными парами. Парень дышал мне прямо в ухо, и по плечу и загривку тут же всю кожу обсыпало мурашками. Он толкался пахом мне прямо в задницу и ерзал, как псих, пытаясь притереться плотнее. Я замычала, дергаясь и пытаясь вывернуться, но он только стиснул жестче.

— Прыгала там, сиськами своими охрененными трясла, я думал кончу от одного только вида…

Он тоже замычал, слюняво тычась мне в шею, и все тело окатило вдруг омерзение, смешанное со странной горячечной волной. Алкоголь отлично справлялся с ролью «отпусти тормоза», и тело хотело удовольствий. Но не таких же и не с пьяным невесть кем! Я задергалась снова, в губу вдруг вдавилось широкое рифленое кольцо и до меня дошло, кто тут изображал из себя Казанову. Славик, — чтоб ему сдохнуть! — напившийся и распаленный, вдруг повернул меня так, чтобы поймать в замок рук, и поволок к двери своего домика.

— Тебе на меня похер было всегда, да? Ты, Лизка, такая сучка, но сучку трахнуть — это такой кайф! Ты еще спасибо скажешь…

Он бормотал какую-то хрень, тянул и толкал, придавил меня к деревянной стойке, готовясь, кажется, задрать на мне юбку. А я пыталась вывернуться из захвата, и как только сжатая ладонь на губах ослабла, куснула его за палец — и мы заорали вместе. Вдруг, как будто на звук, вспыхнули яркие огни, а потом совсем рядом я услышала голос Антона, искренне обрадовавшись:

— Лизавета, это что еще такое?! Это еще кто такой?!