Глава 2. Горький шлейф

Гера

Вечно она следит за мной взглядом, как будто сейчас получит оплеуху. Господи, как это раздражает, кто бы знал!

Когда Томка приехала из своих ебеней, похожая на тощую и облезлую дворовую кошку, ластилась, как котенок. Мурчала, нежилась, улыбалась, во всем угодить старалась, каждое слово ловила. Понятно, в провинции ни работы, ни перспектив, наша случайная встреча давала шанс выдраться оттуда нахрен. В рот заглядывала, слушала — нет, внимала! — и главное, вникала. С ней можно было поговорить, вопросы задать, ответы услышать. Я подумал, что нашел, наконец, девчонку, которая сумеет меня понять.

У меня никогда не было проблем с женским полом. Как-то легко получалось и знакомиться, и разговором увлечь, в старших классах — на поцелуй раскрутить, а потом и на кое-что другое. Приятели завидовали, по пьяни трясли: ну, на чем ловишь, расскажи! А я не ловил, честное слово. Обаяние было какое-то врожденное, ни лайфхаков, ни тренировок. Наверное, надо просто самому себе нравиться и заниматься чем-то, что нравится тебе, вот и весь секрет. Тогда и тема для разговора есть, и азарт, и вкус к жизни. И я занимался, собой и делами, хобби находил, как-то так получалось, всегда яркие и опасные. Скейт, паркур, байк, горные лыжи, потом картинг и стрит-рейсинг — от прыжков под солнечным сплетением ухало пустотой, визг и запах подгорающих шин прокатывались по телу электрическим разрядом, на байке казалось так просто вылететь вообще к хренам за горизонт, за пределы этого мира. Было в кайф переживать и рассказывать тоже, так странно ли, что девки висли на плечах?

Но я искал ту, которой можно заглянуть в глаза, с которой можно поговорить, которая меня поймет. И Томка показалась мне такой. Но только показалась.

— Не надо мне спину сверлить взглядом, — говорю спокойно, да, в общем, и не злюсь, раздражаюсь только. — Я тебя в расходах, кажется, не особо ограничиваю.

— Ты который раз за год один уматываешь? — Жена поджала губы, нервно прокручивая на пальцах пару колец.

— Тамара, я вообще много езжу и предупреждал об этом с самого начала, помнишь?

— Разговор был о работе, и я не возражала. Помнишь?

Она зеркалит мои слова и интонацию, и вот это злит. Я медленно втягиваю воздух и выдыхаю так же медленно, считая про себя, чтобы на выдох ушло вдвое больше времени, чем на вдох. И поправляю плотно завязанный галстук.

— А помнишь, я объяснял, что моя работа — это не только офис, что я работаю и дома, и на выходных, и в праздники, как и мои партнеры.

Это правда. Даже когда биржа закрыта у нас, она работает на другом конце света. Даже праздники мимо, если хочешь уследить за колебаниями курсов, ничего не упустить. Я не со своими деньгами работаю, — ну, не только со своими, — и ответственность будь здоров, не кашляй. Будешь хлебалом щелкать, ни черта не поймаешь. А я поймал, и не только на обаяние. Деньгам на обаяние болт положить.

— И то, что я куда-то там лечу, не значит, что буду тюленить неделю. Все, Тома, разговор окончен.

Она кривит губы и поджимает куриной жопкой.

— Не забудь карту мою проверить, я хотела гардероб к лету обновить.

Смотрю ей в прямую спину, домашний шелковый халат сидит, как на модели. Томочка моя быстро отъелась на хороших бабках, лоск навела, вкус прокачала. Приятно взглянуть, не стыдно на мероприятие с собой вывести. Но я уже знаю, как только найду время, отдам Семенычу распоряжение, чтобы развод готовил. Я не против содержать красавицу-жену и такую же красавицу-любовницу, не жалею денег и внимания, но взамен хочу всего лишь понимания и внимания в ответ. Почему его никогда нет?

***

Николай Семенович Трунин смотрел на меня с искренним удивлением:

— Ты, правда, на неделю рвануть решил?

Кому другому я бы пасть заткнул с такими вопросами. Кому захочу сказать — все узнает от меня лично. Но Семеныч еще с отцом моим работал, он и мой адвокат уже порядком лет, ему и не такое можно.

— Когда-нибудь надо и отдыхать. У меня есть запас финансовой прочности, акции проверил, на зама перевел пару дел, он справится.

— Отдыхать, значит. — Он с сомнением посопел и бровями повел, забирая у официанта чашку кофе и кивая ему. — Я тебя с подгузников знаю, Георгий, ты отдыхал разве что до последних курсов универа, раз в год. Чего темнишь?

Улыбаюсь ему в ответ, щуря глаза. Старый лис, все чует. Но рассказывать о поездке почему-то не хотелось. Никаких секретов, собственно, не было. Я дико устал от скандалов, что устраивала жена, как с цепи сорвавшаяся в последнее время. От работы устал тоже, хоть и любил ее безмерно, цифры со мной говорили, как ангелы с шизофреником — охотно и откровенно. Знания и чуйка — вот, что позволяло поднимать на бирже хорошие деньги, радовать душу азартом, а друзей-приятелей поражать удачливостью.

Но этого оказалось мало.

Мечта. У любого человека должна быть мечта, мало стремиться к благополучию. Когда денег становится много и ты можешь позволить себе какой хочешь комфорт, к самому сердцу подбирается скука. Должно быть что-то для души. И я себе такое нашел. Но почему-то обсуждать проект так, как я всегда обгрызал с Семенычем свои денежные дела, не хотелось. Оно было какое-то все… хрупкое, что ли, нежное.

— Не темню я, дядь Коля. Правда, устал дико. Томка выкаблучивается, я хотел тебя попросить документы подбить, сам понимаешь…

Он уставился на меня, держа чашечку эспрессо на весу.

— Георгий, ты выбрал неудачное время, честно скажу. Твое начинание требует вложений. Изымать деньги из основного оборота — не лучшее решение. А Тамара Михайловна, безусловно, потребует отступного, чтобы не судиться с тобой при разделе имущества.

— Да знаю я… — Виски стянуло напряжением, призраком головной боли. — Не могу больше, Семеныч, я устал от нее жутко. Подумаю, какой кусок ей бросить, акции посчитаем, все такое. Почему они такими алчными суками становятся в два счета, а? Ведь классная девчонка была, такая веселая, прикольная, а сейчас — дай, дай, дай, хоть бы пару слов за вечер не о себе любимой. Бесит.

Он приподнял брови снова и откинулся на стуле.

— Гера, дорогой мой, деньги — отличный индикатор отношений. Но вот я, старый дурак, верю, что каждый может найти свою девчонку, веселую и прикольную, которая такой и останется. Ищи.

Я кивнул и махнул официанту, чтобы принес счет.