Наутро Виктория встала раньше всех. Приготовив завтрак, села за стол в гостиной. Стоявший рядом диван для гостей был расправлен и на нём, потягиваясь и зевая, располагался Бранимир. В этот момент Люда спустилась и подошла к двери в ванную комнату.
– Дорогая, ты выспалась? Мы не разбудили тебя своими ночными разговорами? – стала заходить издалека Виктория.
– Нет, я спала, как убитая. По-моему, немного перепила вчера, голова раскалывается.
– Иди, приведи себя в порядок, потом дам волшебную таблетку.
– Спасибо.
Когда все утренние дела были сделаны, Виктория сообщила, что сегодня поедет проходить собеседования и, наверное, останется ночевать у подруги, так как их назначено несколько и они растянуты на два дня.
– Мы поехали, закрою на свой ключ, – предупредила прелюбодейка.
– Хорошо, хорошо. У меня так раскалывается голова, что до завтра не встану с кровати.
– Лекарство должно скоро подействовать.
– Вот жду не дождусь. Сил осталось, разве что, сходить до туалета, мне плохо, тошнит, – сыграла Люда, чтобы та побыстрее закрыла дверь.
– Я такие же симптомы пережила после первого выпитого алкоголя. Больше отдыха, и всё станет нормально.
– Поняла.
Когда такси отъехало от дома и скрылось из вида, «детектив» вскочила с кровати, оделась и побежала в гараж за той самой книгой. Прихватив с собой удобное кухонное кресло, поставила вблизи зелёных ворот.
Достав книгу и расположившись поудобней, перевернула твёрдую красную обложку. На первой странице от руки написано большими буквами «Чёртова дюжина». Первое слово зачёркнуто, а над ним написано «ЗОЛОТАЯ». Ещё чуть ниже подпись: «Порохов Дмитрий, г. София, 1998 год».
– Золотая дюжина? Ну и название, – усмехнулась Люда. – О том, что мой дядя писал книги, мне никто не рассказал. Спасибо Богу за то, что позволил мне найти хотя бы это. Может, теперь хоть что-то прояснится. Надеюсь, Дима указал в ней, куда он захотел пропасть.
На следующей странице вместо ожидаемого оглавления начирканы под номерами названия автомобилей в столбик. В первых двух узнала информацию из листов, стоящих напротив машин:
1 – Cadillac V12 370-D Town Sedan by Fleetwood 1934 года;
2 – Peugeot 1896 года;
3 – Dodge Challenger 1970 года;
4 – Cadillac Deville 1959 года;
5 – Mercedes-Benz 300SLR 1955 года;
6 – Delahaye Туре 165 Cabriolet 1938 года;
7 – Pontiac GTO 1969 года;
8 – Plymouth Fury 1958 года;
9 – Вместо названия оказалась серая потёртость. Так обычно происходит после того, когда стираешь ластиком слова на бумаге.
Три из них были подчёркнуты красной пастой: первая, вторая и восьмая.
Она встала и, не закрывая книги, пошла вдоль правой стены, вычитывая название машин с листов. Все восемь совпали, а девятой таблички не было, как и машины, на её месте лежала всё та же, скрученная в рулон чёрная полиэтиленовая плёнка. Подняв голову кверху, стала что-то просчитывать в уме. Когда её осенила идея, девушка резко побежала к воротам и остановилась возле открытого сейфа.
– Ключей восемь, – задумалась Люда. – Информационных листов тоже восемь. Машин из книги девять, хотя последняя не подписана и её нет в гараже. Возможно, он уехал на ней, а отсутствие названия говорило о том, что просто не успел вписать или поехал её приобретать, но не был точно уверен, какую именно модель. Может, уже купил, и она была одной из тех, что находятся в первом гараже. Ещё один вариант, что просто её продал.
Люда передвинула кресло к первому столику. Он был мал, но книга на нём всё равно уместилась. После этого сбегала в дом за необходимым. Вернулась с чайником, полным горячей воды, кружкой, заваркой, сахарницей и прихватила немного печенья с кухонного стола. Конечно, не забыла взять за компанию своего зайца.
Сев в кресло, налила чай. Отпивая по глотку, внимательно разглядывала стоявшие машины. Когда допила, перевернула лист. Ушастик, развалившись на её животе и ногах, молча смотрел в открытую перед ним книгу.
Посередине страницы нарисована цифра «один», размером сантиметров в десять. Под ней в скобках надпись: «Cadillac V12 370-D Town Sedan by Fleetwood 1934 года».
Люда перевела взгляд на первую машину в ряду и разглядела её повнимательней, понимая, что речь идёт именно об этом транспортном средстве. На следующей странице начинался текст. Принялась внимательно читать.
– Хорошо пишет, как будто описывает свою жизнь. Тем интересней, – пробежала глазами по листку, выхватывая строчки в случайном порядке.
Но решив читать внимательно, вернулась к началу и с головой погрузилась в текст:
«Я, Дмитрий, в полном здравии пишу эти строки, чтобы зафиксировать те интересные факты, что происходят в моей жизни. Может быть, уже свихнулся, а может, ещё предстоит окончательно сойти с ума, но несмотря на это, продолжу записывать всё происходящее. Мне важно отследить возможные изменения своего состояния и постараться не упустить определяющих факторов, влияющих на него.
Всему виной открывшаяся передо мной страшная тайна. Она предназначена точно не для меня и не для кого-то из моего окружения. Скорее всего, мне по какой-то причине стало известно о том, что скрывалось с древних лет от всего человечества. Теперь переживаю о возможных последствиях для меня, моей любимой Виктории и её здоровье. Она – словно ангел во плоти, посланный в мою жизнь небесами. Я полюбил эту девушку и стал оберегать с первых дней нашего знакомства. Всегда был честен перед ней, но сейчас, опасаясь за её жизнь, решил не посвящать в открывшуюся тайну, предварительно не исследовав это необъяснимое явление.
Может быть, мне сейчас снится долгий сон, в котором пишу эти строки, но он насколько фантастичен, настолько же и реален.
Нью-Йорк. Я скрутил газету от первого июля одна тысяча тридцать четвёртого года одного из крупнейших издательств того времени. Она пахла свежей краской, словно только что вышла из-под печатного станка. Засунув её подмышку, осмотрелся по сторонам и выбрал направление последующего движения.
И вот уже иду по центру Бруклинского моста. Меня окружают сетки из металлических канатов, элегантно вписывающихся в мощную конструкцию. Уникальный архитектурный шедевр в мировом масштабе! Пешеходная дорога вела от одной возвышающейся башни к другой. Забавно, но я словил себя на мысли, что вместе они чем-то напоминают фирменный знак фастфудов компании «Макдональдс». На нижнем уровне по бокам располагались две дороги, по которым размеренно ехали в разные стороны красивые ретро автомобили. У нас такие раритеты встречаются в ограниченных экземплярах, а тут как ни в чём не бывало катаются, как новые. Некоторые из них уже видел раньше «вживую», большинство – в удручающем состоянии. Остальные – только на картинках автомобильных журналов. А несколько моделей оказались для меня настоящим открытием. Но самым изумительным было наблюдать за тем, как лошади тянули за собой различные повозки. Вот что-что, а столько экипажей в своё время я никогда не видел.
К полудню на солнце стало довольно жарко: по ощущениям – не меньше тридцати градусов по Цельсию, хотя в тени казалось немного прохладней. Люди проходили мимо с задумчивыми лицами. По моим соображениям, если всё происходит на самом деле, я попал в Америку периода Великой депрессии. Экономическое состояние страны выливалось в человеческую «серость» в связи со всеобщим моральным и духовным упадком. Разбавляли общую депрессивность своими милыми улыбками влюблённые пары, растворяющиеся в чувствах друг к другу, и беззаботно бегающие дети, ещё не осознающие в полной мере зависимость людей от денег.
Большинство из общего количества попавшихся по пути следования девушек и женщин предпочитали тёмные платья с белыми воротничками. Широкие плечи их нарядов немного удивляли, а может даже – слегка забавляли. Разнообразие моды приходилось в основном на различные шапочки и сумочки, выбор которых, в отличие от одежды, был довольно широк. Мужчин же отличал стиль сдержанной элегантности. Лёгкая одежда пересекалась с фраками, выглядевшими в какой-то мере даже солидно. Последний раз мне попадалось столько людей в подобных нарядах только при посещении театра.
Наступающую духоту в воздухе разбавлял приятной влажностью протекающий под мостом пролив Ист-Ривер.
Я хотел прогуляться по Нью-Йорку до центрального парка, поэтому поплёлся в нужном направлении. Город имел свой специфический запах, мне ещё до этого абсолютно незнакомый. Людей здесь было много: одни расхаживали по тротуарам, другие переходили проезжую часть по каким-то своим правилам дорожного движения. Мне казалось, что я очутился на театрализованной реконструкции в музее истории с воссозданным и ожившим с помощью актёров городом из прошлого, или на съёмочной площадке огромного павильона. Поэтому шагал вперёд, оглядываясь по сторонам, преисполненный любопытства.
Размах этого города впечатлял. Задумавшись, не заметил, как вышел на Таймс-сквер – площадь в центральной части Манхэттена. Она располагалась на пересечении Бродвея и Седьмой авеню в промежутке между 42-й и 47-й улицами.
Мне пришлось хорошо подготовиться, чтобы хоть как-то ориентироваться в Нью-Йорке, дабы исключить подозрения и вопросы со стороны полицейских или местных бандитов того времени. Тем более, Таймс-сквер тридцатых годов двадцатого века стал одним из самых опасных районов. Поэтому я придерживался пословицы: «Бережёного Бог бережёт!»
Наконец-то увидел «Шар времени», установленный в одна тысяча девятьсот седьмом году на крыше небоскрёба Times Building. Габариты этого здания сводили меня с ума. И как это всё смогли построить? А мосты?! С лёгкостью бы внёс увиденное в список чудес света. В одном из кафе, расположенном на первом этаже высокого здания, выпил кофе на деньги, выкупленные у знакомого нумизмата.
Передохнув, продолжил путь по сказочному королевству прошлого. Погружённый в мысли, добрёл до Рокфеллеровского центра. Там решил перекроить свой ломаный английский язык на американский манер. Самым лучшим вариантом потренироваться в этом – найти собеседника. Желательно, человека, которому ни до кого нет дела. Таким оказался попавший в моё поле зрения дворник, устроивший себе небольшой перекур на углу одного из зданий центра.
– Извините, – спросил на его родном языке отдыхающего работника службы коммунального хозяйства. – Можно Вас побеспокоить?
– Конечно, – ответил чернокожий мужчина в робе, лет пятидесяти, а может быть и старше. Его рост, с учётом лёгкой сутулости, не превышал ста семидесяти сантиметров.
Копна кудрявых, частично седых волос небрежно торчала из-под кепки песочного цвета, слегка перепачканной грязью на козырьке. Он раскурил сигарету и поднял на меня свои жёлтые глаза болезненного человека.
– Добрый день! – настороженно поздоровался с ним.
– Добрый, говоришь? Ну не знаю, для кого он добрый… Ну уж точно не для того пацанёнка, торгаша газет с соседнего авеню, которого нашли бледным и холодным поутру под Манхэттенским мостом.
– Простите, сэр, – явно неготовый к таким криминальным сводкам, слегка отшатнулся назад. – Это был Ваш знакомый?
– Нет, конечно нет, – засмеялся он, оголив свою «беззубую» улыбку, которой не помогла бы уже ни одна стоматологическая чистка. Оставшиеся жёлто-коричневые зубы с наросшими на них того же цвета сталактитами были готовы в любую минуту отвалиться и быть выплюнутыми на тротуар. – Что Вас интересует, мистер…?
– Джеймс, – сказал я, параллельно вспоминая, как выбирал это имя. – Меня зовут Джеймс, сэр.
– Так, что Вас интересует, мистер Джеймс? – уточнил дворник, перебрасывая сигарету в пространстве, оставленном выпавшими зубами.
– Простите, я не поинтересовался, как Ваше имя?
– Уильям, сэр, моё имя Уильям, – сказал чернокожий мужичок, натянул кепку на глаза, приподнял плечи и поставил метлу так, чтобы можно было на неё опереться. – Меня зовут так же, как известного гангстера Уильяма Стенли Мур, по кличке Инквизитор. Слышали о таком?
– Да, естественно, – пришлось соврать и пойти у него на поводу, чтобы не вызвать подозрений. – Но лично не пересекался.
О проекте
О подписке
Другие проекты