8

Николай, несмотря на внезапное ухудшение здоровья, так и не обратился к врачу, продолжая вести прежний образ жизни. Пить он меньше не стал, хотя здравый смысл подсказывал, что нужно поскорее завязывать с выпивкой, пока та не свела его в могилу. Вредная привычка всякий раз оказывалась сильнее голоса разума, который иногда просыпался в нём, а затем, не будучи услышанным и воспринятым всерьёз, снова засыпал.

То же самое относилось и к Ларисе. Перемены в поведении матери не на шутку встревожили Германа. Например, она могла неожиданно впасть в истерику, сопровождавшуюся громким хохотом или плачем, или начать ни с того ни с сего рвать на себе волосы, или с яростью бить в доме посуду… И это было далеко не всё, что она могла делать, находясь в алкогольном угаре. Жить с ней стало небезопасно не только для мужа, но и сына, которому доставалось больше всего. Иногда, спасаясь от матери, он убегал из дома, лишь бы только не быть свидетелем безумия, и также часто закрывался у себя в комнате, заткнув уши, не зная, как помочь близкому человеку.

Безумные выходки Ларисы, несчастной, психически неуравновешенной и больной женщины, однажды вывели из себя Николая, который уже сам начинал понемногу сходить с ума, и всё чаще испытывал провалы в памяти. После очередной ссоры, вспыхнувшей между супругами, он вышел из дома в сгустившиеся сумерки, громко хлопнув дверью. В тот момент он и не подозревал, что ему не суждено было вернуться… Произошли события, которые самым печальным образом отразились на его дальнейшей судьбе.

Проснувшись рано утром на скамейке в парке, Николай пытался отчаянно вспомнить, кто он, и каким ветром его сюда занесло. Так и не выяснив, он с потерянным видом наугад пошёл по дороге, которую ещё вчера тот знал. Она должна была привести его к дому, но случилось нечто очень странное. Николай, словно находясь в тумане, сам не заметил, как прошёл мимо него. Мало того, что он заблудился, так ещё и забыл: куда шёл и зачем.

«Где я? – подумал он, в страхе озираясь по сторонам. – И как я здесь оказался? Я же только что был в парке и собирался… идти домой? Кстати, а где мой дом? Или я бездомный? Ничего не понимаю…».

Неожиданно его внимание привлёк истошный женский крик, раздавшийся откуда-то из-за спины. Он обернулся и, внимательно приглядевшись, увидел перед собой небольшой и очень красивый двухэтажный дом – его хозяин был явно человеком состоятельным и респектабельным. Он приблизился к забору, внимательно осмотрелся и прислушался. Всё утихло. Снова прислушался и… Вдруг раздался звук бьющегося стекла, а затем снова крик, принадлежавший уже ребёнку.

Нетрудно было догадаться, что в доме творилось что-то неладное – об этом говорили не только странные звуки, крики, но и взломанный замок на входной двери, которая была слегка приоткрыта. Недолго думая, Николай осторожно вошёл внутрь…

То, что он увидел, лишило его дара речи. Прямо перед ним лежала женщина, видимо упавшая с лестницы и потерявшая сознание. На её бледном как полотно лице были видны многочисленные кровоподтёки и царапины – последствия не только страшного падения, но и ударов чьей-то тяжёлой руки. Едва Николай приблизился к ней, с трудом пробираясь сквозь беспорядок, оставленный кем-то, кто проник в дом, скорее всего, грабителями, как услышал громкий плач ребёнка, по всей видимости, девочки, запертой в комнате наверху. Она безуспешно пыталась выбраться из неё, колотя по двери руками и ногами, и тонким голоском звала: «Мама! Мама!»

– Да что здесь, в конце концов, происходит?! – растерянно произнёс Николай, не зная, то ли ему остаться внизу с бедной женщиной, которой он ничем не мог помочь, то ли устремиться наверх и попытаться освободить девочку. Выбрав последнее, он не подозревал, что наверху его ждала жуткая сцена…

Не успел Николай подняться на второй этаж, как услышал шум, доносившийся из соседней комнаты с настежь раскрытой дверью, откуда была видна большая двуспальная кровать, старинное трюмо и комод.

– Ну наконец-то! – услышал он голос, принадлежащий человеку в чёрной кожаной куртке и маске. – Наконец, я нашёл в этом доме что-то по-настоящему ценное! Вот простофили! Кто же хранит деньги и драгоценности в простом комоде для белья?! Ну, люди!

– Эй, ты! А ну положи на место, что взял, и выметайся из этого дома! А не то…

Не успел Николай договорить, как вор резко метнулся к нему и со всей силы начал бить всеми попавшимися под руку предметами. Получив сильный удар по голове чем-то тяжёлым, Николай без чувств рухнул на пол. В последующие несколько минут произошло нечто из ряда вон выходящее: вор, вместо того чтобы сразу убежать со своей добычей, применил неожиданную тактику: он начал одевать на Николая свои штаны, куртку и маску, попытавшись тем самым подставить его и выдать за себя. И у него это без труда получилось.

– Не знаю, кто ты такой, приятель, – цинично усмехнулся преступник, примеряя на себя одежду своей жертвы, – но ты оказался здесь весьма кстати. Подумать только, как ты мог устроить в доме такой бедлам? А женщина? Её-то ты зачем избил и сбросил с лестницы? Ай-ай-ай…

– Извини, но такова жизнь, – напоследок бросил он, накинув на плечо сумку, содержимого которой хватило бы на то, чтобы прожить довольно долго припеваючи, не нуждаясь ни в чём. – В этом мире выживает не только самый сильный, но и самый умный. Теперь все будут считать тебя вором, не поделившим добычу со своими сообщниками, а с меня – взятки гладки. В этот же день я исчезну из этого города навсегда, и никто и никогда меня не найдёт!

В ту же минуту грабитель молниеносно выбежал из дома и скрылся в неизвестном направлении…

* * *

Алексей Викторович, стоя на пороге своего дома, пришёл в неописуемый ужас, переросший затем в неистовую ярость. Он был готов голыми руками придушить тех подонков, кто посмел обокрасть его дом, причинив вред любимой семье. Одним из них, по злой иронии, оказался Николай, у которого в голове на самом деле не было никаких дурных намерений. Напротив: он хотел лишь помочь, но в одно мгновение его назначили преступником и опасным для общества элементом. И закованного в наручники, в полуобморочном состоянии, вывели на улицу под многочисленные взгляды зевак и вспышки фотоаппаратов, подоспевших к месту происшествия репортёров.

– Ах ты ублюдок! – не сдержал своего гнева хозяин дома и с кулаками набросился на задержанного. Стражам порядка пришлось приложить немалых усилий, чтобы разнять их.

– Успокойтесь! – повысил голос следователь в штатском. – Этот человек будет наказан за то, что натворил, но не здесь и не таким образом. Вы что, решили устроить самосуд?

Алексей, не проронив ни слова, направился к машине скорой помощи, куда только что поместили его жену и дочь. Медики уже оказывали им необходимую помощь.

– Как они? – с надеждой спросил он, чувствуя, что у него вот-вот случится нервный срыв. На него это было никак не похоже, все знали его твёрдые, как камень, характер и выдержку.

– С девочкой всё хорошо, – ответил молодой фельдшер. – Отделалась лишь лёгким испугом и синяками на руках и ногах. А вот женщина…

– Что с ней? Ну же, говорите!

– Ей повезло меньше. Она в тяжёлом состоянии, и нам нужно срочно везти её в больницу. Вы поедете с нами?

– Разумеется, – с подавленным видом кивнул он. – Едем немедленно!