16

Германа перевели в другую школу, которая считалась самой лучшей и престижной в городе. В ней учились дети, родители которых были весьма состоятельными и успешными людьми.

Поначалу её директор не хотел принимать нового ученика, сославшись на то, что классы якобы были переполнены. Но просьбы стариков были очень настойчивыми. Он вдруг вспомнил, что недавно из школы ушла одна девочка… Вот вместо неё и взяли Германа, определив того в класс, где она когда-то училась.

Когда новая классная руководительница, пришедшая на смену Варваре Иннокентьевне, представляла его классу, она ещё не знала, с каким «экземпляром» ей предстояло иметь дело. Как выяснилось позже, знания всех её учеников заметно превосходили те, коими успел обзавестись Герман с начала его школьной поры. А начало её было не таким уж радостным и обнадёживающим.

К сожалению, таким же оказалось и её продолжение – учёба в новом месте у него не заладилась с самого первого дня. Равно как и отношения с большинством одноклассников, которые то и дело подшучивали и насмехались над ним. А всё потому, что те считали себя умнее и способнее, чем он, хотя это было далеко не так.

Германа не обидела природа отсутствием каких-либо способностей, ума и таланта. Напротив, он был очень щедро награждён ими, вот только… Верил ли он сам в это? Он чувствовал в себе огромный потенциал, только не знал, какой ключик подобрать к своей внутренней драгоценной «шкатулке». И с момента спонтанного выступления в «Северном бризе» мальчик понял, что этот ключик уже в руках. Вернее, это и есть его руки. Руки будущего музыканта. Этой мечтой он жил, и она помогала ему сносить все несправедливые насмешки в свой адрес.

Одним из немногих сверстников, для кого Герман не стал мишенью для издёвок и ядовитых шуток, оказался Вадим Замятин.

Этот паренёк, как это ни странно, не кичился тем, что учился лучше всех, а потому не считал себя вправе смеяться над кем-либо, как это делали другие. Герман проникся к нему симпатией, и они подружились. Вадим, как выяснилось, не был из разряда отличников-зубрил. Напротив, с ним было очень интересно общаться. Больше всего Германа забавляло его легкое отношение к учёбе, которая давалась ему чересчур просто.

К тому же его отец, желая, чтобы сын достиг в жизни таких же высот, что и он, а без хорошего образования это вряд ли возможно, дополнительно «приставил» к нему целую «гвардию» репетиторов по математике, физике, химии, биологии и так далее.

Всё бы хорошо, но по глубокому убеждению Германа, в этом длинном списке обязательных для изучения предметов не было… Музыки – ей как-то не придавалось большого значения.

– «А без понимания мира музыки, – считал он, – её благотворного влияния на жизнь человека, образование не может быть полным. Более того, оно ущербно!»

Увы, Сергей Петрович не позаботился о том, чтобы привить своему сыну хороший музыкальный вкус. Если бы Вадим им хоть немного обладал, вряд ли бы он стал слушать низкопробную музыку, вибрации которой разрушительны для человеческого организма.

Германа считали «не от мира сего», особенным со знаком «-». Может, поэтому его то и дело противопоставляли не столько Вадиму, сколько бывшей ученице 5 «А» класса – той особенной со знаком «+», которая, ко всеобщему сожалению, переехала жить в другой город.

Герман не раз слышал от учителей, недовольных его успеваемостью, восклицания: «Ах, Любонька, если бы ты только знала, какого неуча взяли вместо тебя! Неравнозначная замена!»; «Герман, ну разве так можно?! Когда же ты, наконец, возьмёшься за ум? Вот, если бы на твоём месте была наша Любонька… Как жаль, что она уехала!»

И так далее, и тому подобное. Герман старался представить образ этой самой «Любоньки», о которой так тепло и нежно отзывались учителя. Каждый раз слышал это имя, уже ставшее ему ненавистным.

Однако он захотел однажды встретиться с этой «легендой» отнюдь не для того, чтобы познакомиться поближе, но, чтобы… Высказать всё, что он о ней думал! Бросить ей в лицо, как он её ненавидит! Как устал слышать ничего не значащие для него россказни о том, какая она хорошая, какая пригожая! А он, видите ли, такой, сякой…

Та жуткая неприязнь, что ни с того ни с сего возникла между Германом и некоторыми его одноклассниками, была сродни какому-то необъяснимому явлению в природе, ставшему загадкой для учёных всего мира. В человеческом обществе очень часто случается так, что совершенно незнакомые люди, впервые встретившись друг с другом, причём неважно, подростки или взрослые, начинают враждовать между собой, не имея на то серьёзных причин. Вот и у тех, кто невзлюбил Германа, не было никакого повода развязывать с ним войну, с самым миролюбивым мальчиком в классе!

Герману вновь пришлось несладко, когда вскоре вся школа узнала о том, что он был сыном того самого Николая Модестова – отброса общества, как прозвали его некоторые люди, – якобы по вине которого едва не погибла многоуважаемая Варвара Иннокентьевна и её дочка – та самая всеобщая любимица, оставившая у всех приятные о себе воспоминания!

Оказалось, что одна из девочек, случайно узнав от кого-то подробности о том прогремевшем на весь город скандале, в котором оказалась замешана ни в чём не повинная семья Модестовых, дабы посрамить и унизить Германа, сразу же растрезвонила по всей школе обо всём, что узнала.

А дальше пошло-поехало… Над Германом стали смеяться пуще прежнего, показывать на него пальцем, шептаться у него за спиной, оскорблять и считать его чуть ли не исчадием ада. Причём он сам не понимал, чем заслужил такое к себе мерзкое обращение. Деду Болеславу скрепя сердце пришлось рассказать парню всю правду, когда тот однажды пришёл домой из школы после очередных «разборок».

– Вот так всё и было, – закончил Болеслав Никифорович свой печальный рассказ. Он с состраданием посмотрел на внука и положил ему на плечо руку. – Ты только держись, родной…

– Нет, я не верю в то, что отец мог совершить такое, – решительно покачал головой Герман. – Не верю! Да, он пил, скандалил, но был добрым…

– На наши вопросы о том, что случилось, он не смог ничего вразумительного ответить, – с грустью произнесла Агафья Петровна. – Похоже, он был не в себе. Вполне возможно, что он… Знал тех, кто покусился на чужое имущество и совершил насилие над той бедной женщиной. Сам же он этого не делал и никогда бы не сделал, я в этом уверена! А вот его дружки, с кем он общался, вполне могли…

Герман опустил глаза, сбитый с толку её рассказом. А что, если бабушка говорила правду, и отец всё-таки был как-то замешан в случившемся, хотя сам и не осознавал этого? Провалы в памяти у него случались частенько, и злоупотребление алкоголем было тому причиной. Нередко это состояние толкало его на совершение необдуманных поступков.

– И что мне теперь делать? – с отчаянием в голосе спросил Герман. – Как мне жить дальше с тем, что я сейчас узнал? Возможно, мой отец не совершал никакого преступления, но все в школе, включая даже уборщиц, думают иначе. Если раньше надо мной просто смеялись, то сейчас попросту презирают!

– Этого-то я и боялся, – вздохнул дед Болеслав, нахмурив брови. – Послушай, Герман, нам очень жаль, что ты оказался в таком сложном положении из-за своего отца, но… Ты должен быть сильным и не поддаваться унынию. А ещё в любую минуту быть готовым постоять за себя.

– Да, но… – засомневался Герман, опустив глаза, – не проще ли мне перейти в другую школу? Или, может быть, не ходить туда вовсе?

– Ах, мальчик мой, если бы всё было так просто! Ты думаешь, оказавшись в другой школе, на тебя не будут показывать пальцем, обзывать или даже пытаться физически расправиться с тобой? В нашем маленьком городке вряд ли найдётся кто-то, кто не слыхал бы о семье Модестовых, и о том, какое грязное пятно позора на ней лежит. Так что бежать или скрываться в четырёх стенах – это не выход. Ты должен продолжать ходить в ту школу, которую мы для тебя выбрали. Ты достоин того, чтобы в ней учиться.

Герман ничего не ответил, а лишь кивнул, молча соглашаясь с доводами дедушки. Он был прав: не стоило бросать школу только потому, что он кому-то был неприятен. Ведь, где бы он ни оказался, всегда найдутся желающие отравлять ему жизнь, смеяться над ним, унижать, пока… он сам не положит этому конец. Но как?

– Подростки часто бывают жестоки и нетерпимы к тем, кто им не нравится, – добавила бабушка Агафья. – Иногда дело доходит даже до драк. Но одной лишь физической силой нельзя заставить себя уважать, на одного сильного найдутся, как минимум, двое ещё более сильных.

– Как же тогда это сделать? Заставить себя уважать…

– А как ты думаешь, Герман? – вопросом ответила та. На её лице выступила чуть заметная улыбка. – Ну, во-первых, заставлять кого-либо себя уважать не нужно, неблагодарное это дело. Уважение само приходит к человеку, который знает, чего он хочет достичь в жизни. Во-вторых, уважения достоин тот, кто терпелив и привык трудиться, не покладая рук, а не праздно проводить время. Бездельников и лентяев в здоровом обществе не любят, их всегда будут сторониться и осуждать. В-третьих, люди всегда с уважением относятся к тем, кто не пасует перед трудностями, а стойко их преодолевает, кто смел, решителен и целеустремлён. Кто постоянно работает над собой и снисходителен к окружающим, принимая их такими, какие они есть… – тут она осеклась, вспомнив о покойном сыне, которого долго не могла принять и простить. А когда поняла свою ошибку, то было уже слишком поздно.

Герман глубоко вздохнул, обдумывая ответ. Он несколько смутил его, но в то же время подкинул пищу для размышления. Похоже, ему предстояло выбрать: либо он и дальше продолжит оставаться лёгкой мишенью для своих неприятелей, либо сделает так, чтобы его начали уважать. Да, он должен заслужить к себе уважение, что будет не так-то просто, учитывая напрочь испорченное о себе впечатление и дурную молву о своём отце. Невесёлые размышления Германа прервала бабушка Агафья:

– Герман, у нас для тебя есть очень хорошая новость! На днях в наш город приехала одна очень известная и уважаемая женщина, которая сможет научить тебя играть на фортепиано. Она наша знакомая. Очень талантливая пианистка, и преподаёт в Санкт-Петербургской консерватории имени Римского-Корсакова по классу фортепиано. Так уж получилось, что судьба забросила её в наш городок. Я случайно встретила её на рынке и рассказала ей о тебе. Она заинтересовалась тобой и согласилась взяться за обучение. Ведь ты же не против, правда?

– Заинтересовалась? Мной? – удивился Герман, и глаза его засветились. – А как… Как её зовут?

– Вера Андреевна, и завтра она придёт к нам в гости, – ответил дед Болеслав, заметив, как лицо его внука озарила открытая мальчишеская улыбка. – Так что, Герман, приготовься достойно встретить свою учительницу.