4

Как ни старался Николай удержаться на работе, куда он нередко приходил в нетрезвом виде, да ещё и опаздывал, в один прекрасный день он лишился и её.

В магазин строительных материалов, где он работал грузчиком, приехал владелец, в собственности которого было несколько точек, чтобы встретиться с управляющим и получить отчёт о продажах.

Алексей Викторович был человеком очень требовательным к своим подчинённым, а потому не упускал ни малейшей возможности проконтролировать их работу. Конечно, его жёсткий контроль касался прежде всего административно-управленческого персонала, среди них главным был Владимир Павлович, который в своё время прошёл серьёзный отбор на должность управляющего.

Он отвечал за всё, что происходило в магазине – как в торговом зале, где трудились продавцы, товароведы и кассиры, так и на складе, где выполняли свою нелёгкую работу кладовщики и грузчики, одним из которых являлся Николай. Будучи далеко не самым хорошим работником, он уже успел получить массу замечаний из-за своего неуживчивого характера. Мало того, что всё валилось у него из рук – алкоголь медленно, но верно убивал, лишая физических сил, – так ещё он умудрился поругаться с заведующим складом, который несколько раз делал ему замечания за пьянство на рабочем месте.

Как же был рассержен Алексей Викторович, когда выяснилось, что темпы продажи за последние несколько месяцев резко снизились, тогда как в других его магазинах, напротив, выросли. Все свои претензии хозяин высказал управляющему за то, что тот недостаточно хорошо выполнял свои обязанности, предпочитая больше отсиживаться в своём кабинете, нежели способствовать увеличению товарооборота.

Методов это сделать, по мнению самого Незабудина, знающего толк в торговле предпринимателя, было множество, нужно только…

– «Временами отрывать задницу от мягкого кресла, включать мозги и действовать!» – именно такие нелицеприятные слова и услышал Владимир Павлович от работодателя.

– Какой к лешему кризис?! – вскипел Алексей Викторович, услышав от управляющего, грузного и неуклюжего мужчины лет пятидесяти, неубедительные оправдания по поводу сложившейся ситуации. – Виноват не кризис, а твоя безответственность и безынициативность, Владимир Павлович. Как же ты меня подвёл! Это ж надо так запустить магазин, в который и заходить-то противно, не то, что в нём что-либо покупать!

Незабудин поморщился, вспоминая о том, какое отвратительное впечатление произвели на него старая облупившаяся краска на фасаде здания и невзрачная, непривлекательная реклама строительных товаров, на которую потенциальный покупатель вряд ли обратил бы внимание.

Но больше всего его поразили неприветливые лица продавцов, которые, казалось, разучились улыбаться. А ведь улыбка, доброжелательный взгляд и умение разговаривать с покупателями способствуют успеху в торговом бизнесе. Впрочем, что уж тут говорить о продавцах магазина, если и сам управляющий не отличался улыбчивостью и красноречием! На все многочисленные замечания хозяина тот лишь кивал, сунув руки в карманы, и приговаривал, словно заезженная пластинка: «Будет сделано! Будет сделано!», а затем: «Исправимся! Исправимся!», и наконец: «Примем на вооружение! Примем на вооружение!»

– Я надеюсь, – вздохнул Алексей, потирая вспотевшие от негодования ладони.

После той неутешительной картины, что предстала перед ним в торговом зале, где господствовал хаос и неразбериха, он решил, что перед отъездом нужно ещё осмотреть и склад… Ох, лучше бы он этого не делал!

Когда он, в окружении суетящегося возле него руководящего персонала, спустился в складское помещение, где на огромных стеллажах хранился запакованный товар, готовый к реализации, Николай Модестов достал припрятанную у него за пазухой на опохмел бутыль с заветным «лекарством» – у него жутко болела голова после очередной попойки, – не прячась, прямо на глазах у высокого руководства, сделал смачный глоток. Затем вызывающе плюнул на пол, где лежала обронённая им коробка с очень хрупким содержимым.

– Это что ещё за безобразие?! – возмутился владелец магазина. – Это немыслимо! Это отвратительно! Это… Это…

– Ну ты влип, приятель… – злорадно ухмыльнулся кто-то из кладовщиков.

Почти все они не особо-то уважали Николая, у которого уже в привычку вошло работать спустя рукава. У того и кличка была соответствующая – «сачок».

– Идиот, – тихо выругался завскладом, покачав головой. – Вот идиот! Я же его предупреждал не употреблять на работе. Теперь нам всем влетит по полной…

– Ты… Ты когда в последний раз сюда заходил? – спокойным, твёрдым, слегка насмешливым голосом спросил Незабудин, переводя испепеляющий взгляд с потерявшего дар речи грузчика на директора, у которого на лбу выступила испарина.

– На прошлой неделе, – ответил тот, достав из кармана платок. – Да, где-то так… Я уверяю вас, завтра здесь всё будет в полном порядке! А это… просто недоразумение какое-то! Мы всё исправим!

– Неужели? – засмеялся Алексей Викторович, подойдя поближе к Николаю, который продолжал стоять молча, словно истукан. Ничего другого, кроме отвращения к этому горе-работничку он не испытывал. – Эй, да от тебя перегаром воняет! У вас что, здесь так принято? Прямо на работе?

– Вовсе нет, Алексей Викторович! – поспешил к нему завскладом. – Вовсе нет! Простите, пожалуйста, такого больше не повторится! Этого алкаша, злостного нарушителя трудовой дисциплины, уже давно следовало уволить. Он никому здесь не нравится и толку от него нет никакого!

– Тогда гоните его отсюда! – скомандовал хозяин, теряя самообладание. – Кто додумался принять этого типа на работу?! В моём магазине я не потерплю пьянства.

– Боже мой, какое сумасбродство! – добавил потрясённый увиденным Владимир Павлович. – Ай-ай-ай, это ж надо до такого додуматься! Квасить как последний забулдыга!

– Хочу и квашу! – выдал Николай, вдруг набравшись смелости. – Подумаешь, напугали! Больно надо мне на вас, жирдяев и толстосумов, пахать, получая жалкие гроши! Я сам от вас ухожу… Пропадите вы все пропадом!

Такого наглого поведения и столь оскорбительных слов Алексей Викторович ещё не видел и не слышал. Николай Модестов, простой грузчик в грязной рабочей одежде и с едва зажившим синяком под глазом, оказался первым, кто осмелился бросить их солидному человеку в лицо.

– Внимательнее следите за тем, кого нанимаете на работу! – раздражённо бросил Незабудин, продолжая осматривать склад. – Набираете всякий сброд, при виде которого аж плакать хочется…

– Конечно-конечно, Алексей Викторович, – заискивающе произнёс пристыженный управляющий магазином. – Примем на вооружение!

* * *

Николай шёл по улице, опустив голову. Его распирало от негодования и злости на весь мир.

– «Вот невезуха! Что же мне теперь делать? – вертелось в его ноющей от похмелья голове. – Как же я так облажался-то, а?»

Находясь в крайне затруднительном положении, лишившись работы, пусть и небольшого, но единственного источника дохода, он решил пойти к родителям, которых не навещал вот уже несколько лет – с тех самых пор, как родился Герман. Это решение далось ему очень непросто, однако просить помощи было не у кого.

Все его так называемые друзья, будучи людьми неблагополучными и несостоятельными, сами выживали, как могли. Кто-то из них трудился на какой-нибудь неблагодарной и унизительной работе, получая, как и он – теперь уже, конечно, в прошлом, – за свой труд гроши. А кто-то опустился настолько, что ничем толковым не занимался, а лишь жил на иждивении близких родственников, действовал на нервы и пропивал все их деньги.

Подойдя к родительскому дому, покинутому им когда-то со скандалом, Николай вдруг предался воспоминаниям, не вызвавшим в нём особой радости. И это немудрено: после памятного последнего разговора с родителями, которые, по сути, никогда его не любили и не заботились, каждый раз отдавая его чужим тётям на воспитание, ему было крайне неприятно просить у тех какой-либо помощи. К тому же, это задевало его гордость и самолюбие, а точнее – то, что от них ещё осталось. И если бы в его жизни не было собственной семьи, находящейся сейчас на грани распада, он ни за что бы к ним не обратился. Гораздо проще жить одному и ни о ком не заботиться, не привязываться ни к кому, не нести ответственность, не беспокоиться о чьей-либо судьбе… Именно так, в своё удовольствие, и жил Николай Модестов до того дня, когда женился на Ларисе, и у них родился замечательный сынишка. И, пожалуй, лучшего подарка себе и мужу она сделать не могла…

– Вот так сюрприз! – воскликнула от неожиданности Агафья Петровна, нехотя впуская сына на порог дома, очень просторного и уютного, где тот некогда жил, не нуждаясь ни в чём, разве что только в любви, внимании и поддержке. – Явился, не запылился. Ты чего пришёл? Неужто соскучился по родителям?

– Здравствуй, мама, – сухо поприветствовал её нежданный гость. – Мне нужна помощь. Меня… уволили с работы, нам с Ларисой и нашим сыном скоро будет не на что жить… Мы едва справляемся, и это горькая правда… В общем… Нам очень нужны деньги. Прошу, помогите!

– Пить надо меньше, и будет хватать на жизнь, – холодно сказала та, учуяв от него привычный запах алкоголя. Тот проклятый запах, от которого её всегда тошнило. – А ты и не изменился, всё такой же, какой и был…

– С какой стати мы должны тебе помогать? – вступил в разговор Болеслав Никифорович, приблизившись к нему. Николай с грустью заметил, как сильно постарел отец. Его лицо покрылось морщинами, волосы поседели и стали редкими. – Разве мы не говорили тебе, чтобы ты не рассчитывал на нашу помощь? С тех пор, как ты женился на той сумасбродке, ты перестал для нас существовать. Будет лучше, если ты уйдёшь отсюда немедленно!

– У нас растёт удивительный сынишка, – Николай сделал вид, что не слышал этих обидных слов. – Ваш внук… Разве вам не интересно хоть раз взглянуть на него? А поиграть с ним? Он такой забавный!

– Нет, – отрезал отец, демонстративно отвернувшись в сторону. Но Николай почувствовал неискренность в его словах. – Не интересно.

– Ну и ладно! – вздохнул Николай, медленно направляясь к выходу. При этом он тысячу раз пожалел, что обратился за помощью к тем людям, кому всегда было на него наплевать. – Без вас справимся! Да-да, обязательно справимся!

– Постой! – окликнула его Агафья Петровна. Голос матери неожиданно смягчился, а на лице даже появилась улыбка. – Как у него дела? У мальчика?

– У него всё хорошо, – ответил Николай перед тем, как уйти, громко хлопнув дверью. Уйти, чтобы никогда больше не вернуться… – Мой сын молодец, не то, что я в его возрасте. Хоть ему и порой бывает с нами трудно, и сам по себе он очень беспокойный, но, по крайней мере, прекрасно справляется без нянек и не слышит бесконечных нравоучений. А ещё он знает, что нужен своим родителям, что они любят его, верят… Так, как никогда не любили и не верили в своего сына его бессердечные бабушка и дедушка…

Когда дверь с громким стуком закрылась, Агафья Петровна и Болеслав Никифорович ещё долго обсуждали слова сына. Они не узнавали его. Николай ли это был? И он ли сказал нечто такое, от чего стало стыдно им обоим? Или всё же сыну удалось достучаться до их очерствелых сердец?

Впрочем, это было не так уж и важно: они не догадывались, какая драма вот-вот разыграется в семье Модестовых…