2

Возвратившись домой после напряжённого трудового дня, Алексей Викторович обнял свою горячо любимую и ненаглядную красавицу-жену, которая с нетерпением ждала его, чтобы сообщить очень приятную новость. Услышав о том, что жена беременна, он был на седьмом небе от счастья. Гордость за свою семью, в которой скоро будет пополнение так и распирала его!

Ещё недавно Варвара Иннокентьевна была всего лишь скромной учительницей в школе и даже не могла себе представить, что однажды станет одной из самых богатых и уважаемых дам в городе. Выйдя замуж за Алексея Незабудина, преуспевающего и очень известного предпринимателя, который владел несколькими магазинами, она стала предметом разговора и даже зависти многих женщин, мечтавших оказаться на её месте. Ещё бы, ведь красиво жить хотелось всем, особенно тем людям, кого жизнь «обидела» скромным достатком и незавидным положением в обществе! Уж кого-кого, а подобных людей, завистливых и недовольных своей судьбой, было в NN хоть отбавляй. Впрочем, как и в любом другом городе…

Варвара познакомилась со своим будущим мужем уже в зрелом возрасте, когда все её надежды на семейную жизнь постепенно разрушались, словно карточный домик. Красавица знала себе цену, в то же время была общительной и обаятельной, чем и покорила Алексея – человека гордого, вспыльчивого и своенравного. Произошло это в театре, где они впервые и встретились. Варвара была заядлой театралкой, не пропускала ни одной премьеры, а он – пришёл, чтобы просто расслабиться и отвлечься от дел, которых у него было всегда невпроворот. В кои-то веки ему удавалось в своём плотном графике выкроить хотя бы несколько дней и всецело посвятить их чему-то другому, нежели бесконечным деловым поездкам и встречам.

– Это самая лучшая новость, которую я когда-либо слышал, дорогая! – обрадовался Алексей, обнимая жену. – Наконец-то, после стольких лет ожидания, у нас появится ребёнок! И я уверен, что родится девочка!

– Откуда ты знаешь? – возразила Варвара, нежно поглаживая слегка выпирающий животик. – А, может, мальчик?

– Нет, девочка! – покачал он головой, словно волшебник, умеющий предсказывать события. – Такая же красивая, умная, как её мама. Ну, а если всё-таки родится мальчик, то такой же сильный и уверенный в себе, как его папа…

Его слова оказались пророческими: девочка и правда родилась очень красивой и умной – вылитая мама. Если бы талантливый художник захотел запечатлеть на холсте самую счастливую женщину на свете, то он сделал бы это, изобразив её, как мадонну с ребёнком на руках. Воистину, счастье для женщины – стать матерью. Позднее материнство Варвара Иннокентьевна восприняла как дар с небес, и она называла свою малышку: «моя маленькая звёздочка».

Алексей Викторович сиял от счастья, держа на руках своё долгожданное дитя. Отец, забыв обо всём на свете, на время отложил работу – та отнимала у него уж очень много времени и сил.

По своему многолетнему опыту он знал: чтобы жить хорошо, нужно и работать хорошо. Под лежачий камень вода не течёт. В этом он не раз убеждался, встречая на своём жизненном пути многих людей, которых никак нельзя было назвать успешными и счастливыми. Вот, например, на днях он проходил мимо очень странного невзрачного дома, из окон которого доносились звуки громкой музыки, режущей слух, и смех нетрезвых людей. Присмотревшись к нему внимательнее, он вдруг увидел, как из него высыпала горстка пьяниц, и, не стесняясь никого, стала мочиться прямо на дорогу, распугивая случайных прохожих. При этом они громко смеялись и матерились. Разве можно было назвать их успешными и счастливыми людьми? Вряд ли.

А вот ещё пример, показывающий то, насколько низко могут пасть люди, не имеющие уважения к труду, особенно чужому. Однажды мужчине стало известно о дерзком ограблении одного из своих магазинов. Пойманные врасплох, ни продавцы, ни охранники ничего не могли сделать, чтобы обезвредить нападавших в масках, которые, по всей видимости, заранее подготовились к своему чёрному делу.

От магазина практически ничего не осталось – те разгромили его, вытащив из него всё самое ценное, а затем подожгли. К счастью, ни один человек не пострадал.

С тех пор прошло уже полгода, а грабителей так и не удалось найти. На душе у Алексея от этого случая остался горький осадок. А что, если злоумышленники вновь попытаются провернуть подобное грязное дельце, но уже не с магазином, а с его домом? Уж из него-то было, что вынести ценного, – его хозяин не поскупился и создал в нём роскошный интерьер. Кроме того, он имел привычку хранить в доме деньги и драгоценности, причём не где-то там, в толстом стальном сейфе, как это было принято у людей осторожных и предусмотрительных, а в обычном комоде! Он почему-то был уверен: никто и никогда не рискнёт проникнуть в его святая святых, где он счастлив со своей семьёй.

Внешне его дочка, казалось, была воплощением самой любви, поэтому её и назвали Любовью. Она словно сошла с портрета средневекового художника: на мир доверчиво смотрели огромные голубые глаза, а светлые волосы переливались чистым золотом под солнечными лучами. Родители очень любили её, а потому баловали чрезмерно, особенно отец. Ни в чём девочка не знала нужды – всё, чего она хотела, тут же получала.

Едва только Любе исполнилось пять, как мать основательно взялась за её обучение. Будучи женщиной разносторонне образованной, Варвара Иннокентьевна мечтала, чтобы её дочь выросла такой же. С восторгом наблюдая, как та схватывала всё на лету, она, педагог с многолетним стажем, была вне себя от счастья. Редко той приходилось сталкиваться в своей практике с такими одарёнными детьми, наподобие её маленькой принцессы, которые вызывали в ней восхищение и чувство гордости.

Прошло ещё два года, Люба стала первоклассницей. Благодаря матери она была настолько хорошо подготовлена к школе, что с первых же дней учёбы приятно удивила учителей.

То же самое удалось сделать и одному из её одноклассников, некоему мальчику по имени Вадим. Тот, между прочим, оказался не только самым ярким – природа наградила его весьма экстравагантной внешностью: у него были кудрявые огненно-рыжие волосы и сплошь усыпанное веснушками лицо. Когда он улыбался, те смешно собирались на его детских упитанных щеках, окрашивая их в румяный оттенок, – но и одарённым мальчиком. Вадим был сыном Сергея Петровича Замятина – близкого друга и бывшего партнёра отца Любы по бизнесу.

Много лет проработали два весьма успешных предпринимателя бок о бок, прежде чем один из них решил сменить сферу деятельности, перейдя на важную должность в местной администрации.

Планы Сергея, амбициозного, властолюбивого, одного из состоятельных в NN людей, были дерзкими и далеко идущими: он мечтал занять кресло мэра города! Несколько лет он пытался стать самой большой в городе «шишкой», но безуспешно. В итоге, потерпев очередное фиаско на выборах, он сказал себе: «Что ж, видно, не судьба…», и вскоре оставил свою затею. Всё, что ему оставалось делать, – это довольствоваться своим и без того высоким положением в обществе, которого он добился нелёгким упорным трудом.

Несмотря на то, что дороги двух приятелей разошлись, они никогда не забывали о том, какой трудный путь прошли вместе, начиная с простых менеджеров в магазине. Очень часто они встречались где-нибудь за чашечкой кофе и обсуждали разные новости, которыми полнился мир, или же просто вспоминали былые времена. Однажды они встретились, чтобы поведать друг другу нечто, вызывающее у них обоих неподдельное чувство восторга.

– Вот это да! – засмеялся Алексей, искренне радуясь за друга. – Ну ты даёшь, дружище! И когда же ты станешь отцом?

– По срокам уже к концу этого года. А ты когда?

– Чуть раньше. Надо же, какое совпадение! Как удачно для нас расположились звёзды!

Так оно и получилось. Они оба стали счастливыми папами в одном и том же году с разницей лишь в три месяца.

3

Свадьба Николая и Ларисы была похожа больше на недоразумение, чем на какое-то значимое событие в их жизни, а потому прошла тихо и незаметно. Никто из родственников не пришёл поздравить их и пожелать счастья: ни со стороны жениха, ни, тем более, со стороны невесты.

Свидетелями рождения их семьи стали лишь несколько «почётных» гостей, иначе собутыльников, с которыми они весело проводили время.

Дом молодожёнов находился в крайне запущенном состоянии. Он больше напоминал проходной двор, нежели тёплый семейный очаг, и разительно отличался от тех хором, в которых до свадьбы жил Николай, не знавший никакой нужды. Шумные компании собирались в нём чуть ли не каждый вечер, и даже присутствие ребёнка их нисколько не смущало, скорее, забавляло.

«Ну и что? – думали пропившие последние остатки разума нарушители тишины и спокойствия. – Подумаешь, какой-то ребёнок! Теперь больше не приходить из-за него что ли? Пусть привыкает к нам! Глядишь, таким же вырастет, и когда-нибудь присоединится к нашим весёлым посиделкам!»

Своему первенцу родители дали, как им казалось, самое красивое и необычное имя: Герман. Среди множества других не менее привлекательных имён они почему-то выбрали это. Наверное, чтобы хоть как-то выделить своего ребёнка из всего огромного числа детей, населяющих планету, и отнести его к разряду необыкновенных. А ещё, чтобы за счёт имени сына слыть людьми умными и образованными.

«Глядите, мол, какие мы молодцы, что нашего мальчика назвали Германом, а не каким-то там Ваней, Васей или Петей, коих можно найти в каждой деревне!» – думали они, преисполненные родительской гордостью.

Несмотря на то, что с рождением сына жить Николаю и Ларисе стало ещё трудней и хлопотней (они по-прежнему испытывали острую нехватку в деньгах, большую часть которых тратили на выпивку), где-то в глубине души они чувствовали, что сын – их большая удача. Уже потому, что его звали Германом, и никак иначе.

Они вдруг поверили в него так, как никогда не верили в себя, и даже прониклись к мальчику самыми нежными родительскими чувствами. Произошло это в момент, когда они впервые взяли его на руки – таким он оказался лапочкой, что не мог не вызвать чувства безграничного умиления. И как только однажды они могли допустить мысль о том, чтобы избавиться от своего ещё нерождённого чада?

– Оказывается, иметь детей не так уж и страшно! – признался как-то Николай, подбрасывая мальчика вверх, словно пёрышко. Тот радостно смеялся, шевеля ручками и ножками. – А временами даже забавно…

– Чего уж тут забавного-то? – проворчала Лариса, с тоской взглянув на целую кучу грязных пелёнок, отложенных для стирки. А ещё на гору грязной посуды, лежащей в раковине. – Я бы сказала – накладно и хлопотно. То одень его, то раздень, то накорми, то уложи спать… Ах, как же много этих «то», сил на них не хватает!

– А ты чего хотела? – усмехнулся Николай, передав ребёнка. – Райской жизни, что ли? На, вот, держи своё сокровище! Кажется, он опять пелёнки испачкал…

Мальчуган рос, как и заботы, но родители не переставали любить его и считать подарком судьбы. Правда, любовь их к ребёнку была своеобразной и антипедагогичной. Например, они могли спокойно закрыть его в комнате одного, дабы тот не мешал им совершать обильные возлияния вместе со своими друзьями-алкоголиками. Чтобы уж наверняка не было слышно маленького проказника, любившего устраивать шумные концерты, они включали громкую музыку. Впрочем, делали они это независимо от того, мешал он им или нет. Едва только резкие и неприятные звуки касались чувствительных ушей Германа, как он начинал кричать ещё громче, выражая тем самым протест и срочно требуя к себе внимания отца или матери. Иногда горе-родители всё же вспоминали о своём дитяти, и кто-либо из них наведывался к нему в комнату. А затем брал его на руки и приносил прямо в «эпицентр событий», то есть в гостиную. Именно там, как правило, и происходило всё самое интересное…

Иногда Герману приходилось даже танцевать. Конечно, не самому, а на руках у изрядно захмелевших отца или матери. Тогда он сразу же приковывал к себе внимание посторонних ему людей, и это, на удивление, нисколько его не пугало, а наоборот, веселило. Словно чувствуя на себе их уставшие от бессмысленной жизни взгляды, он начинал громко смеяться, сучить ножками и крутить головкой из стороны в сторону.

Находиться в компании ему нравилось гораздо больше, чем сидеть одному в запертой комнате.

– Ах ты, маленький артист! – хохотал Николай, легонько ущипнув сына за щёчку. – Любишь же ты привлекать к себе внимание!

– Глядишь, станет какой-нибудь звездой! – раздался чей-то голос из числа захмелевших гостей, которые никак не хотели расходиться по домам; хотя стрелки на часах уже давно перевалили за полночь.

– А то! – воскликнула Лариса. На какое-то время она представила своего мальчугана в лучах славы и всеобщего признания, и из глаз у неё чуть не полились слёзы. – Он такие порой концерты закатывает, любо-дорого смотреть!

От её слов никто не удержался от смеха. Невероятно, но Герману удалось пробудить во всех членах неугомонной компании какие-то доселе неизведанные им светлые чувства. Каждому вдруг захотелось подержать его на руках, потискать и посюсюкаться, как со своим собственным ребёнком. И так ещё полчаса бедный мальчишка ходил по рукам, прежде чем его уложили в кроватку…

* * *

Шло время, и отпрыск семьи Модестовых рос, привыкая к окружающей его среде, к дому, к родителям… Непростая, многогранная личность Германа начала складываться ещё в то время, когда он учился ходить, произносить первые звуки, а затем с помощью слов выражать свои детские мысли и желания. Он унаследовал от отца упрямый, капризный и непоседливый характер, а от матери – массу всевозможных страхов, беспокойный нрав и нервозность.

Однако в мальчишке всё же было нечто такое, что делало его уникальным, непохожим ни на кого и своеобразным. У того прослеживалась очень тонкая и чувствительная натура, обладающая харизмой, не приемлющая никаких форм грубости и насилия.

Ах, до чего же было ему невмоготу сносить побои отца, который нередко поднимал на него руку, и матери, имевшей обыкновение устраивать истерики по любому поводу, – от неё он даже чаще, чем от отца, получал свою порцию оплеух и шлепков по попе, стоило только ему в чём-либо ослушаться! Особенно его угнетала музыка, лишённая красоты и изящества, которую они врубали на всю катушку во время бесконечных шумных попоек!

Увы, ему приходилось её терпеть, и она вовсе не доставляла ему удовольствие, равно как и всё, что творилось в доме после того, как родители приходили с работы.

Лариса подрабатывала посудомойкой в ресторане, куда любили захаживать богатые и знатные люди города, а Николаю каким-то чудом удалось устроиться грузчиком в магазин строительных материалов, владельцем которого оказался небезызвестный Алексей Викторович Незабудин. Работой, конечно, он был, как всегда, недоволен, поскольку там приходилось выкладываться по полной за весьма небольшую зарплату, однако – удивительно! – но мысли о жене и сыне останавливали его от мыслей бросить эту опостылевшую работу. Впервые в жизни он подумал не только о себе, но и о тех, за кого нёс ответственность как глава семьи.

«Куда я пойду, чем буду заниматься? – такие невесёлые мысли частенько одолевали его. – Воровать, что ли? Ну уж нет, хоть я и неудачник, никчёмный пьяница, но не вор, и никогда им не буду!»

Когда невмоготу было находиться дома в компании пьяных родителей и их назойливых дружков, Герман выходил на улицу и, вопреки запретам старших, доходил до самого леса, что располагался неподалёку – уж чем-чем, а Урал-батюшка славился своими лесами и невообразимыми красотами!

Там он наслаждался иной музыкой, далёкой от пустопорожних разговоров, пьяного хохота и едкого запаха сигаретного дыма и алкоголя. Его чуткий музыкальный слух, которым наградила его матушка-природа, ласкало звонкое пение птиц, звук шептавшихся между собой деревьев-исполинов и падающих с них шишек, шелест папоротников гигантского размера с пышными, как опахала, листьями, лёгкое порхание бабочек, случайно пролетавших мимо него в поисках ароматного цветка…

Герман слышал буквально каждый шорох, вносивший свою ноту в удивительную по красоте и благозвучию лесную симфонию, созданную незримым музыкантом. Ах, до чего же она была прекрасна!

В том, что у них родился необычный ребёнок, достойный своего имени и счастливой судьбы, Николай и Лариса окончательно убедились, когда тот чуть ли не каждый день начал бегать по дому, размахивая руками, словно дирижёр, и произнося какие-то непонятные звуки, смутно напоминающие неизвестную музыкальную композицию.

– Ты только посмотри на него! – прыснул как-то со смеху Николай, пытаясь угнаться за мальчиком, у которого за спиной, казалось, вращался пропеллер. – Ну, держись! Сейчас я тебя поймаю!

– Похоже, к нам с крыши залетел сам Карлсон и поселился в нашем доме! – пошутила Лариса, уже привыкшая к тому, что её чудо-сын не мог долго усидеть на одном месте. – Вот непоседа, каких свет не видывал! – говорила мать, с нежностью глядя на сына.

Шутки-шутками, но ни родители, ни сам Герман не догадывались, какая непростая судьба уготована будущему артисту, коим когда-то окрестил мальчика его отец. Именно он первым увидел в нём маленькую звёздочку, которой суждено было засиять на небе среди других звёзд, снискать заслуженную славу и признание.