Глава 4. Студенты

- Спасибо. Реально, спасибо. Ты нам жизнь спас. Если бы ты не открыл ту дверь… Этот псих бы прикончил нас. - Лама обеими руками сжимает хрупкую ладонь незнакомого парнишки лет пятнадцати, совсем ещё школьника. На виске у него родимое пятно почти до самого глаза.

- Присоединяюсь к благодарности. Как, говоришь тебя зовут? Я - Хун… То есть Таро… Таро. Называй меня так. - Кореец непрерывно кланяется спасителю.

- Максим. Игровой псевдоним Велюр. Не знаю почему Велюр, сразу говорю. Это ткань такая. - Он пожимает плечами и взмахивает головой, сбрасывая со лба лезущие в глаза волосы.

- Ага, спаситель… - Танцор обречённо смотрит на улицу, в единственное в помещении небольшое окошко. Он старается не двигаться, чтобы не тревожить полученные раны. - Я теперь, наверное, умру от заражения крови. Однажды на даче я на гвоздь наступил, хорошо врач был неподалёку. Хун… То есть Таро. Пожалуйста, доделай, что начал, у меня кровь по ноге течёт. Жжётся. Ребята, кажется, я теряю сознание… Может проветрить здесь…

Лама с готовностью подбегает к окошку, но обнаруживает, что оно не открывается. На нём отсутствует ручка и даже отверстие под него. Обычная алюминиевая рама из самых дешёвых. Разбивать его никому не хочется. Танцор разочарованно мычит, стягивает джинсовку и ложится поверх неё, на живот. Таро стягивает с него штаны, а затем и трусы. Все, кроме сидящего в сторонке Пончо, который ни с кем не хочет говорить, рассматривают повреждения.

- Ну что там, ребята? Чего притихли?! Жопа?

- Жопа — это точно. - Лама отворачивается и делает два шага в сторону. Ему неприятно видеть сочащиеся красным отверстия и царапины. К горлу подступает комок. - Простите, не могу смотреть. Я крови боюсь.

Велюр внимательно изучает травму.

- Нормальная ситуация, дядь. Он вскользь попал, я в окошко видел. Здесь только пара отверстий глубокие. Это и вот то. Остальное царапины. Ходить сможешь, бегать пока вряд ли. Таро, порви его трусы на части, резинку оставь, перетянем ей что сможем. Найдите кто-нибудь что-то острое, кусок стекла или трубы подойдёт. Нужно отрезать поровнее. От столбняка ты вряд ли умрёшь, его вызывает столбнячная палочка clostridium tetani, если понимаете, о чём я. Она обычно на ржавых гвоздях водится, а в оружие свежие воткнуты были. Кому придёт пихать в игровое оружие ржавые гвозди, сами подумайте, их же вбивать надо…

- Ты врач что ли? - Танцор морщится от боли. - Хотя какой ты врач, ты же ещё школьник, да? Учишься? Какой класс? Ай! Бля… больно…

Велюр прикладывает импровизированные тампоны из порванныхтрусов к ранам:

- Спирт какой-нибудь лучше найти, конечно. Какие-бы гвозди чистые не были.

- На гвоздях долбаная кровь была. - Гнусавит Пончо. - Он походу кого-то раньше ей прикончил, до нас ещё. Вы когда меня одного там бросили вряд ли это разглядели. А я вот хорошенько всё рассмотрел. Хрен знает, что тебе там в рану попало, Ситин, я бы на твоём месте не рассчитывал, что всё это само заживёт.

- И что мне делать? Скорую вызвать? В таком состоянии мне даже через забор не перелезть.

- Через забор никому не перелезть. Я когда от остальных убегал, как раз вдоль него перемещался. Тут всё специально устроено так, что выбраться наружу невозможно. И связь не работает. Это же игра, организаторам нужно, чтобы игроки оставались внутри и играли. Не удивлюсь, если в полях работают снайперы, или вообще всё в округе заминировано.

- От остальных убегал? Что тут вообще происходит, пацан? Ты что, местный? - Пончо пододвигает “дырявого” поближе к себе.

- Игра происходит. Сколько точно игроков не знаю, думаю, что несколько сотен. На моём респе, том месте, где я с другими игроками ожидал начала, было девяносто два человека. Но я слышал вдали ещё голоса. Эта “заброшка” позволяет вместить сотни четыре игроков, может пять. Тысяче будет уже тесно. Даже учитывая, что в первые же секунды перебьют процентов двадцать-тридцать…

- Чего?! - Лама, наконец, притаскивает какую-то стекляшку. Таро берёт её и нарезание трусов на лоскуты сразу происходит быстрее.

- Ты почему такой спокойный, Велюр? В играх разбираешься, советы тут даёшь?! Может тебя специально к нам подослали?! - Пончо поднимается, всё ещё сжимая рукой сломанный нос, и двигается к школьнику. В руке у него заточка.

- Спокойно, дядя. Я такой же игрок как и ты. И я, в отличии от тебя, нормально перевариваю происходящее. Ты сериалы что ли не смотришь? До сих пор кассеты в видик пихаешь? Ну так и на кассетах в твою эпоху такое встречалось. “Бегущий человек”, например… Или “Куб”… Чем быстрее врубишься в то, что происходит, тем живее будешь — вот главное. Убери эту штуку от моего лица, ты бы лучше с тем мужиком снаружи таким смелым был.

- Слыш, пацан?!

- Отвали от него, Валера. - Перевернулся Танцор. - Видишь, парниша нам помогает. Он друг.

- Помогает? Друг? Вы трое бросили меня там подыхать! Друзья называется! С такими друзьями и врагов не надо! Трусливо свалили, пока он одного меня ногами там пинал! Он мне нос сломал! Вон до сих пор сочится! И шатается... Кажется… А навалились бы вместе, был бы шанс! Предатели…

- Шанс подохнуть. - Ворчит Танцор.

- А ты прав. - Соглашается Велюр. - Вместе шанс и правда был бы, особенно, если бы вы ножки от мангала расхватали сразу. Странно, что вы пришли в игру вчетвером и не справились всего с одним игроком, пусть и хорошо экипированным. Неужели у вас даже планов не было как тут развернуться?

- Пришли в игру? Ты о чём? Мы на шашлыки шли… Постой. Хочешь сказать, что ты пришёл сюда по собственному желанию?

- Ну, да. Как и все здесь. Мы когда в автобусе ехали, обсуждали. Большинство, конечно, не распространялось о таких делах, но взрослые часто такие болтливые…

- Ты кто такой, парень? - Лама обходит его со спины. - Ты специально ввязался в эту мясорубку насмерть? В таком возрасте? Зачем, Максим?

- Я - Велюр, а не Максим. Давайте обращаться друг к другу так, как велела система. У каждого из нас есть социальный рейтинг, и я пока не разобрался как он работает. Не хочу рисковать.

- Я повторяю вопрос…

- Хватит тут меня окружать! Я вам помог вообще-то. Мне обещали помочь с одним делом в школе. И я не хочу говорить об этом, дело личное. А вы четверо, значит, попали сюда случайно? Хех… Ну и “везунчики” же вы. А я смотрю почему вы с мангалом и пакетами. Там же еда, верно? Давайте выйдем, заберём? Скоро здесь будут другие игроки. Еда - ценный ресурс. Не уверен, что здесь нас будут кормить.

- Выйдем? Туда? - Лама скептически указывает на дверь. - С тобой и вправду что-то не так. Ладно, почему ты здесь действительно не моё дело, но идти туда это идиотизм. Вдруг этот здоровяк поджидает нас за углом?

- Парни, пацан прав. Ублюдок бы тогда не дал бы мне зайти внутрь. Он посмотрел на пейджер и сразу ушёл, помните? У него, видимо, задание было. И он его выполнил. Весьма успешно.

Танцор в ответ тяжело вздыхает.

— Значит пейджеры у вас четверых есть? Это уже хорошо, значит вы в игре. Не хотите идти за едой - не надо, я один тоже туда не сунусь. - Велюр привстаёт на мысочки и смотрит в окно. - Всё. Поздно уже. Первые игроки добежали до сюда. Блин, там такое месиво было на респе.

Пончо, Лама и Таро прилипают к стеклу.

- Ну что там?! - Ворчит Танцор. Ему кажется, что боль постепенно успокаивается, а может он просто привык к ней, но вставать пока рано.

- Люди бегут… - Шепчет Лама и поправляет очки. - Некоторые в крови. Бля, кажется это никакой не пранк. Мы в заднице. А я почему-то ещё надеялся…

- Посмотри на мой нос, если надежда уйти отсюда всё ещё в тебе теплится. Эй! Они хватают наши пакеты! Хватают и бегут дальше. Некоторые раздирают целлофан прямо на месте! Дикари.

- Опоздали. - Констатирует Велюр. - Вся еда достанется другим. И мангал тоже.

- Эй, пацан, давай рассказывай, что случилось на респе твоём? Как всё там происходит.

- Да нечего рассказывать особо. Кладём телефоны в синие ящики - получаем пейджеры. Регистрируемся и получаем клички. Далее все хватают оружие первого уровня, и система даёт задание. Начинаются крики. Оружие, кстати, достаётся случайно, я видел в ящике разное: куски стекла, гвозди, деревяшки. В основном всякий хлам. Я сразу понял, что мне нужно быстрее покинуть это место. Мне система выдала вот что.

Велюр достаёт пейджер и показывает сообщение:

>Новое снаряжение доступно.

>Наименование: Рогатка “Слепыш”

>ID получателя: Велюр

- Зачем мне рогатка? Разве что за голубями охотиться, раз уж мы всю еду прохлопали. Я протиснулся к ящику и выхватил единственно ценное, что там было и рванул. И не прогадал.

- И что же это было?

- Сначала договоримся. Будем вместе, в команде. Мне одному здесь туго придётся, я не воин, сами видите. Но я сообразительный. И быстрый. А с вас, дяди, защита. Идёт?

- Хватит так нас называть, какие мы тебе дяди? - Усмехается Лама. Он уже внутренне согласился с предложением смышлёного пацана. Который, тем более, сэкономил им немало здоровья.

- Почему бы нам просто не обыскать тебя и не забрать то, что ты там стащил, а?

- Потому что я спрятал это. Думаешь, я бы согласился впустить сюда четырёх мужиков из которых двое покоцаны, если бы не был уверен в безопасности своей находки? Да и к тому же моя личная ценность куда выше всех находок. Вы ещё не поняли этого?

- Ты нам жизнь спас. Конечно, я - за. - Лама поднимает руку.

- Добро пожаловать. - Кивает Таро.

Танцор, не поднимаясь с пола, тоже поднимает руку. Он не в том положении чтобы спорить и на всё согласен, лишь бы не остаться сейчас в одиночестве.

- А я против, Велюровый Максим. Личная ценность у него… Но после случившегося, я и вам троим не верю, поэтому хрен с ним, потерплю. Давай показывай, что ты там умыкнул?

Велюр кивнул и скрылся в темноте ангара, а через минуту вернулся, хитро улыбаясь.

- Ну что дяди, вместе до конца? - он выставляет руку, чтобы остальные положили свои сверху.

- Вместе до конца! - Поддерживают остальные.

- Хорошо. Ну а теперь смотрите, что у меня есть. Это карта. Карта завода.

Глава 5. Велюр

- Гений, говорите? - солидных лет мужчина с белой бородой “колышком” берёт в руке толстую медицинскую карту.

- Безо всякого сомнения. IQ 174. Гениальность с отклонениями, на грани социопатии. Стандартный тест Векслера он прошёл за семнадцать минут, вместо положенных шестидесяти. Не просто решил — нашёл логические ошибки в некоторых заданиях и отметил их карандашом на полях со смайликами. Я видел фотографии. Тест проводился в НИИ психологии в Москве, в закрытом кабинете под наблюдением специалистов. Информация достоверная.

- В клинике все говорят о нём как о каком-то маньяке. Вы тоже его боитесь?

- Виктор Петрович, прошу вас, не надо его недооценивать. За этим чудовищем в обличьи ребёнка тянется хвост из нескольких загадочных смертей. Последний случай коснулся вашего предшественника, но вы и сами, разумеется, об этом знаете. У зверёныша конституциональная задержка развития, что-то с гормонами, я не эксперт в таких делах. Он выглядит как школьник, хотя ему уже двадцать. Не дайте ему ввести себя в заблуждение.

- Вы весь мокрый. Что там произошло?

- Плановая беседа с ним. Они у нас всегда проходят… напряжённо. Но вам это пока скорее всего не грозит. К новичкам он присматривается и старается произвести максимально положительное впечатление. Чёрт, кажется, что это он взрослый, а не я… Хотя мне уже за пятьдесят.

- Успокойтесь, пожалуйста, коллега. Раз уж мы теперь работаем вместе, можете на меня рассчитывать. Я впервые в учреждении закрытого типа, но поверьте, у меня достаточно опыта, чтобы заниматься подобного рода работой. Я подробно ознакомился с каждой строчкой в его карточке и готов ко встрече.

- Да? И что думаете о том случае в летнем лагере? Как думаете, как он это сделал?

- Вы про самоубийство куратора? Мне кажется, всё довольно очевидно…

- Самоубийства? Виктор Петрович, прошу извинить меня за этот вопрос, думаю, что задал его преждевременно. Вы скоро всё сами поймёте и тогда я спрошу ещё раз, хорошо? Разрешите идти?

- Разрешаю.

Оставшийся в одиночестве профессор смотрит на закрытую дверь, в которую ему предстоит зайти. Ореол, который окутывает пациента, которого ему передали, постепенно проникает и в него, и он признаёт это. Чтобы развеять это чувство он глубоко вздыхает и только потом поворачивает ручку.

Обычная комната, кабинет для допросов, каким он привык его видеть на предыдущем месте работы. Перед ним пациент, с виду обычный подросток лет пятнадцати на вид. Он действительно выглядит значительно моложе, чем написано в деле. На лице у пациента родимое пятно, большое, закрывает висок, часть лба и слегка наползает на глаз.

Мальчик смотрит на профессора и улыбается. Улыбка добродушная, глаза большие, светлые.

- Добрый день, Максим Шмидт.

- Скажите, я похож на далматина, Виктор Петрович?

- Далматина?

- Это порода собак. С пятнами. Знаете?

- Да, конечно, знаю… Почему вы это спросили?

- Не прикидывайтесь. Давайте, скажите! Мне хочется, чтобы наше общение было максимально открытым и доверительным.

- Из-за пятна на лице? - Профессор кладёт перед собой папку с делом и усаживается напротив пациента. Только сейчас он замечает, что тот пристёгнут к столу наручниками.

- Точно. Из-за пятна. Рад что мы это выяснили. Не люблю это неловкое напряжение. Как будто всё нормально, а взгляд при этом старательно избегает моей особенности. Вот теперь всё действительно нормально. Думаю, что из-за этого пятна у меня детская травма, а кличку мне дали в школе. Вообще не похоже на далматина, скажите? Скорее на жирафа. Цветом. И края более ровные. Но, на мою беду, у одного богатенького одноклассника был дома пёс породы далматин, вот он и придумал для меня эту кличку. А остальным она показалась забавной.

- Очень интересная история. Откуда вы знаете, как меня зовут?

- Да в последнюю неделю все только и говорят, что о вашем приезде, дядя. Знаете, на небе только и разговоров, что о море, а в нашей психушке, только и разговоров, что о докторе Морозове. Запомнить было несложно. Они наверняка много наговорили вам обо мне, да? Выставили Ганнибалом Лектером в личине школьника? Не знаю зачем они это делают, возможно им нравится привносить в свою скучную работёнку элемент остроты. Предлагаю вам никого не слушать и составить обо мне своё собственное, отвлечённое мнение. Независимое.

- Я здесь как раз для этого. Приступим?

- Уже приступили, доктор. Готов ответить на любые ваши вопросы.

- E=mc². Вы знаете, что значит каждая из переменных в этой формуле?

- О нет, вы опять про тот случай в школе? Это было давно, я вообще не понимаю почему меня об этом всё время спрашивают. Это была просто шутка.

- Отвечайте на вопрос.

- Energy = Meat × cruelty² (Энергия = Мясо × Жестокость²).

- Это вы вспороли брюхо той кошке, чтобы написать данную формулу на кафеле туалета?

- Не вспорол. Порят чушь все те люди, с которыми вы общались обо мне ранее. А я её прооперировал. У неё была опухоль, и я удалил её. Потом зашил. Думаю, она до сих пор где-то бегает, жива и здорова. Подумаешь, взял немного крови в благодарность за операцию.

- А надпись?

- Глупая шутка, я же сказал. Сейчас я бы так не сделал. Вы можете записать мой ответ в карте, чтобы меня не спрашивали об этом постоянно?

- В прошлый раз вы дали другой ответ, Максим.

- Правда? Я подозревал, что кто-то в этой клинике под меня копает. Они специально перевирают мои ответы, чтобы выставить психом и держать меня здесь подольше. Я рад, что появились вы. Надеюсь, с вами, дядя, у меня появится шанс. Ведь появится?

- Зависит от ваших ответов. Продолжим?

Максим кивнул.

Виктор Петрович достаёт из портфеля рисунки, один за другим и раскладывает их на столе перед пациентом. На рисунках изображены люди, каждый в виде какого-то животного. Каждое лицо узнаваемо.

- Вам они понравились, доктор?

- Кто эти люди, Максим?

- Ну же, Виктор Петрович! Мы же договаривались быть честными друг с другом. Разве вы их не узнаёте?

- Узнаю. Это сотрудники этого заведения. Эти трое врачи, это охранники, уборщица, повар.

- Вот видите! Для меня это комплимент, вы сразу всех узнали. Вы же здесь первый день? Вот со всеми и познакомились. Вот встретите вот эту забавную свинку в коридоре и сразу скажете ей “хрю-хрю”.

- Вы находите это смешным?

- Не настолько, конечно, чтобы мы здесь с вами покатывались со смеху. Но забавным.

- И каким животным вы изобразите меня?

Максим пристально смотрит на профессора.

- Можно попросить вас повернуться в профиль, Виктор Петрович? Мне нужно рассмотреть вас получше прежде, чем я смогу дать ответ. Спасибо! А теперь привстаньте, пожалуйста и покрутитесь.

- Вам кажется, что заставив меня крутиться, вы подчиняете меня своей воле?

- Нет, что вы! Я полностью в вашем распоряжении, вы здесь главный. Вы спросили, и я хочу дать вам ответ. Всего один оборот, пожалуйста. Мне нужно составить цельный образ. По часовой стрелке, если не возражаете.

Доктор медленно встаёт и делает один полный оборот. Пациент пристально разглядывает его. На лице не проскальзывает ни тени усмешки. Кажется, он действительно глубоко задумывается.

- Ну же? Расскажете мне, каким вы меня видите?

- Хамелеон. Вы определённо хамелеон, доктор. Надеюсь, я вас не обидел?

- За столько лет наблюдений и экспериментов, меня трудно обидеть чем-либо. Скорее я рад. Мне нравятся хамелеоны.

- Насколько по десятибалльной шкале? Где десять — это вы с радостью переспали бы с хамелеоном, а единица - вас бы стошнило от одного его вида?

Виктор Петрович призадумался.

- Семь. Мне нравятся хамелеоны. Но не настолько, чтобы с ними спать.

- Но только не в том случае если вы сам хамелеон, профессор. А вы как раз он. Тогда на сколько?

- Тогда на девять из десяти. Хамелеоны - отличные ребята.

- Но не потрясающие, доктор?

- Но не потрясающие, Максим. Дельфины куда лучше, как по мне. Дельфины по мне десять из десяти.

Профессор, наконец смеётся.

- Видите, мне всё-таки удалось вас рассмешить. А вначале вам показалось, что у меня нет чувства юмора.

- Думаю, что это из-за строчки в вашем деле “невосприимчив к эмпатии”. Признаю, что был предвзят. Там ещё столько всего было написано. Не знаю, удастся ли мне теперь выкинуть всё это из головы.

- Но вероятность есть?

- Очень маленькая. Буду честен с вами, каждая буква сейчас сидит в моей черепной коробке, напоминая о себе. “Высочайший адаптивный интеллект”. “Манипулятивен”. “Говорит о смерти как о параметре”. “Потенциально опасен”.

- Множество ничего не значащих слов, дядя хамелеон. Но знаете, есть и хорошая новость. Насколько я понимаю, меня собираются держать здесь вечно, а любое событие отличное от нуля на промежутке времени длиною в бесконечность произойдёт со стопроцентной вероятностью. Нужно только немного потерпеть.

- Вы любите автобусы, Максим? Оцените по десятибалльной шкале, где десять, вы бы стали водителем автобуса, а один пошли бы пешком сотню километров до дома, лишь бы на нём не ехать.

- Пять из десяти, Виктор Петрович. Мне плевать на автобусы. Знаете, в Кёльне есть автобусная остановка рядом с домом престарелых, где не останавливается ни один автобус. Больные деменцией иногда пытаются сбежать из учреждения и вот они добираюсь до этой остановки и спокойно стоят и ждут автобуса. Надёжного, который никогда не подведёт, будет вовремя, тёплый и уютный. Там-то санитары и принимают их назад.

- У нас в заведении тоже есть такая остановка. Мне рассказывали об этом.

- Да, верно. Под старым клёном. Настоящая, с навесом, с расписанием даже — всё по правилам. Говорят, что она действительно работает. Несколько психов поймали там и увели обратно.

- Через три дня на эту остановку всё-таки придёт автобус, Максим.

Максим пристально смотрит на доктора. Тот не отводит взгляд.

- Как мы это устроим, Виктор Петрович? - Наконец произносит он.

- Не беспокойтесь об этом, Максим, хамелеон позаботиться об этом. Я вас выписываю, вы абсолютно здоровы. Через три дня, запомнили? Будьте готовы.

- Спасибо, Виктор Петрович.

- Не за что, Максим. Не за что.