Цитаты из книг автора «Антология»

Сверну с тропы пустых, ненужных слов На путь лесной

лирическое «я» русского народа, в венке из васильков и со снопиком ржи в руках… А вот – русский денди, лидер имажинизма, в цилиндре и дорогом пальто… Вот – пьяный хулиган, певец Москвы кабацкой… Новый романтик – в пушкинской пелерине и с тростью… Муж Айседоры Дункан… Родственник Льва Толстого… Успешный нэпман, «хозяин» книжной лавки и поэтического кафе, сорящий деньгами направо и налево… Лишний человек, скиталец… Певец страны советской…

Да и характер – не подарок. Честолюбие непомерное. Животный эгоизм. Азартность, цинизм, жестокость. И вместе с тем – жажда любви, совестливость, щедрость. Ум живой и подвижный.

Пагоды запели. Морис слушал внимательно, стараясь запомнить мелодию, но это было непросто – музыка еще была для него чем-то неведомым. Но Цинь Тинь, казалось, настойчиво требовал внимания, и Морис склонился к нему. Он слушал, слушал – и вдруг все понял. Цинь Тинь говорил, что со временем их музыка станет для Мориса понятной, он переложит ее на ноты и подарит остальным людям. Пагоды знали, что он станет композитором и создаст прекрасные мелодии для этого мира, который так нуждается в красоте.

В доме Мальчика-который-был рассказывают историю о женщине, которая ушла к воде, а вернувшись домой, никогда уже не была прежней. Я никогда не стану прежней. Мои слова кровоточат ложью, и я всегда буду едина с водой, буду сестрой темноты, буду называть каменистый ручей домом – глубоко в тайниках моей памяти, в воспоминаниях, которые мне никогда не стереть.

Как и ожидалось, Король занял первое место в Ежегодном вокальном конкурсе имени Трех поросят. – Божественно! – восхищались одни слушатели. – Очаровательно! – не уступали им другие. – Коровы на скотобойне и то душевнее мычат, – не оценила королевский талант донна Тильда.

Это было как музыка. Я перенеслась в иной мир. Я чувствовала, как внутри дерева бурлит жизненная сила, как растекается сок, бежит вода, как свет искрится на листьях, а корни погружаются в землю; я одновременно ощущала запах перегноя, тепло солнца и прохладу теней, дуновение ветра и застывшую тишину – а еще долгие, долгие годы, которые кольцами ложились один за другим, запечатлевая в каждом витке дожди, засуху, свежесть туманов, дни и ночи, зиму и лето, а подо всем этим – Землю, а надо всем – Небо и вечное Солнце.

«А подарок Королевы?» – спросите вы. Что ж, ее дар оказался очень странным. Теперь я всюду вижу фей. Вчера наткнулась на светловолосую девчушку в белом трико и синих джинсах. Молния на них была слегка расстегнута, а пояс отогнут, так что она выглядела словно белый цветок в объятиях синих листьев. Вы бы решили, что она – городская сумасшедшая. А я знаю, что это фея. Как и тот старикан в ярко-синей хламиде, расшитой бабочками. И одетый в меха мальчик-азиат с длинными, до пояса, черными волосами. Даже в Верхнем Ист-Сайде есть одна дама, светловолосая, с огромными зелеными глазами – она фея. И ее собачка на блестящем поводке – тоже.

«Дело не только в том, чтобы писать по следам живой природы, как учили нас импрессионисты, – цитировал автор книги Майло Джонсона. – Не менее важно погрузиться в природу в собственных мыслях. Я множество раз уходил на пленэр с единственным этюдником, спрятанным у меня в голове. Необязательно быть художником, чтобы поделиться с миром частицей своего внутреннего леса. Мои лучшие картины не висят в галереях. Нет, они развешаны у меня между ушами – бесконечная личная выставка, которой я лишь пытаюсь поделиться с окружающими при помощи более зримых средств».

Лили подняла взгляд. Темные глаза духа были теплыми и добрыми, но еще в них читалась тайна – что-то древнее и укрощенное, чего она даже не могла понять. А может, и не должна была понимать. – То, что ты делаешь, важно, – сказал он после паузы, как будто это все объясняло. Лили рассмеялась. – А что я делаю? Не делаю я ничего важного. – Сейчас – возможно, нет. Но начнешь, если продолжишь свои занятия рисованием. Лили покачала головой. – Я не так хорошо рисую. – Правда? Девушка открыла было рот – но вдруг припомнила, что сказал Фрэнк Спейн о ее набросках. Хорошие. Даже больше чем хорошие. Затем она вспомнила, что в те несколько секунд, когда он просматривал ее рисунки, глубокая тень печали на его лице ненадолго рассеялась.