Глава 4. Кафе

Второй провал случился через пару дней. Чувствовала я себя неважно. Хотя это мягко говоря. На самом деле мне было так паршиво, что хотелось выть.

Я ехала с занятий по сольфеджио. Они у меня, понятное дело, не клеились. Мне до сих пор было тошно вспоминать о дне конкурса.

Я еле добралась до нужной станции и вышла из метро. Было уже темно, выпал снег, поэтому под ногами образовалась противная каша. Дул пронизывающий ветер. Издалека увидев автобус, я помчалась на остановку, но не успела перебежать дорогу: загорелся красный. Автобус ушел, ждать следующего было бессмысленно, так что я побрела, умирая от усталости, холода и одиночества.

До дома было всего две остановки, но в темноте и в условиях питерского ноября проходить их пешком было тяжело. Я забежала в первый попавшийся магазин, чтобы немного согреться, и набрала там столько продуктов, что дорога домой превратилась в настоящую пытку. Покупка еды всегда была на мне: мать оставляла мне деньги, потому что у нее никогда не хватало времени затариться. Таща на себе тяжелые пакеты и борясь с ветром, я начала рыдать. От безысходности, о несправедливости, от тысячи разных мелочей. Мне казалось, что я все делаю не так, что у меня ничего не получается, сколько бы усилий я ни прикладывала – только все валится из рук. Зачем вообще все это? Зачем я учусь, зачем хожу в магазин, пытаюсь сочинять? Зачем мне эти конкурсы и музыка – ведь что бы я ни делала, счастливей я от этого не становлюсь. Тогда что делать дальше? Зачем-то ведь я пришла сюда, только вот зачем? Зачем я живу и не сон ли все это? Кому все это нужно?

Я шла и плакала, глядя на проходящих мимо людей, проезжающие машины, вывески. Я вдруг начала видеть все так отчетливо, как будто бы мне показывали фильм, в котором было много крупных планов. Вот бушует ветер, поднимая в воздух черный пакет. Я слышу, как он шуршит, а вместе с ним скачет по земле пластмассовый одноразовый стаканчик. Бордовый. Вот проходит молодой человек в черной куртке, разговаривая по телефону. Куртка расстегнута, шапки нет, а ему, кажется, все равно. Одной рукой держит телефон, другой достает из кармана зажигалку.

Провал.

Я на том же самом месте. Ветра нет, людей тоже – ни души. Стоят припаркованные машины. Очень тихо: ощущение, что я осталась одна на всей планете. Даже птицы не летают и собаки не бегают.

Я осторожно поставила пакеты на землю.

– Давай помогу, – Луно подхватил их и ослепительно улыбнулся. На нем была кожаная бордовая куртка, темно-синие джинсы, вокруг шеи –фиолетовый шарф в клетку. Стильно и изысканно, но для такой погоды немного рискованно. – А у нас тут нет никакой погоды, – отвечая на мои мысли, прокомментировал Луно. – Это так, декорации только.

Я не знала, что сказать.

– Пошли что ли кофе попьем, ты вон трясешься вся, – заметил он. Меня действительно начала пробирать дрожь – то ли замерзла, то ли перенервничала.

Луно, не дожидаясь ответа, двинулся в сторону моего дома. Я последовала за ним. Однако уже через пару минут «декорации», как их назвал Луно, начали плыть. Я решила, что у меня кружится голова и я сейчас упаду в обморок.

– А, прости, – опомнился Луно, увидев, как я вожу глазами из стороны в сторону, пытаясь сфокусироваться. – Тебе еще нельзя так далеко ходить – энергии не хватает, – деловито объяснил он. В следующее мгновение мы уже стояли на пороге уютного кафе. В нем пахло кофе и французскими булочками.

Кофейня была небольшой. Слева тянулся длинный прилавок, за стеклянными перегородками стояли десерты и закуски. Чего там только не было! Шоколадные и ореховые торты, чизкейки и тирамису, аппетитные булочки с маком и с изюмом, огромные крендели, сэндвичи с курицей и с беконом и еще целое изобилие разных вкусностей. Справа, прямо рядом с высокими окнами, стояло несколько круглых столиков для одного-двух человек. Людей в кафе не было. На одном столике стоял включенный ноутбук, на другом лежала книжка. На вешалке висело два пальто – мужское и женское – и один белый пуховик. Казалось, что люди здесь были еще мгновение назад, но вдруг что-то произошло, и они все исчезли, не закончив свои дела, не дочитав книг, не выключив компьютер.

Мы присели за свободный столик. Луно по-джентльменски помог мне снять пальто, аккуратно повесил его рядом на вешалку. Затем снял куртку и остался в фиолетовом джемпере. Видимо, бордовый и фиолетовый (и разные их оттенки) были любимыми цветами моего нового знакомого.

– Что будешь?

– А горячий шоколад есть?

– Конечно, мэм. Все, что вы пожелаете!

Он убежал за барную стойку, поколдовал там несколько минут и принес ароматный густой шоколад и стакан воды к нему. Себе налил зеленого чая.

Тишина вокруг меня немного пугала. Это была не та тишина, которую можно с удовольствием послушать на природе. Это была оглушительная тишина, мертвая. Будто в этом мире только мы с Луно были источниками звуков, словно только мы остались живыми.

– Ну как, вкусно? – заговорил Луно, дождавшись, когда я согрею руки, обнимая чашку, и сделаю пару глотков шоколадной вкуснятины.

– Очень, – говорить мне особо не хотелось.

– Странно все это, да?

– Очень странно, – согласилась я.

– В первый раз, когда сюда попал, тоже удивлялся всему, а потом привык.

– И давно ты здесь?

– Уже прилично.

– Все время здесь?

– Нет, конечно. Захожу, когда дела надо разные решить.

– Дела?

– Ну да. Разные.

– Сейчас тоже дело какое-то?

– Ну да. Есть одно. Мне кое-что нужно найти.

– Да, помню. Ты, кажется, уже говорил. И что же это? – спросила я, делая глоток шоколада. Такого вкусного, пожалуй, мне еще не приходилось пить. В меру густой, в меру сладкий, обволакивающий, немного терпкий – то, что надо.

– Одна вещь, важная для меня и для моего близкого друга. И ты мне в этом можешь помочь.

– Я? Но как?

– Скоро узнаешь, – он умел меня заинтриговать. А потом вдруг ни с того ни с сего спросил:

– Какие у тебя есть недостатки?

– Недостатки?

– Ну да. Ну там, вредные привычки или что-то в этом роде.

– А зачем тебе?

– Надо для дела.

Я задумалась.

– Даже не знаю… А надо глобальные называть или можно и мелкие тоже? – я покрутила чашку с шоколадом. Его аромат отвлекал меня от мыслей – сосредоточиться было сложно.

– Это неважно. Все, какие в голову придут.

– Так… Первая, которая пришла в голову… Я не люблю мыть чашки. При этом люблю пить чай или кофе, сидя в кровати или занимаясь на компьютере. Или читая книгу. Или придумывая музыку. Так что в комнате у меня может скапливаться куча чашек – на тумбочке в основном. Обратно отнести их на кухню я их забываю. Так они и стоят – с чаинками или остатками кофе или с водой.

– А почему ты их сразу не отнесешь и не помоешь?

Я пожала плечами:

– Откуда ж я знаю. Это так важно? – я сделала еще один глоток шоколада.

– Пока не знаю. Ну ладно, прости, я тебя перебил. Рассказывай дальше.

– Больше не могу ничего придумать, – думать мне совсем не хотелось. Там было так хорошо и спокойно, словно бы я очутилась в волшебном месте, вдалеке от бури и суеты.

– Да ладно, напрягись немного. Неужели только чашки? Не можешь же ты быть такой идеальной.

– Ну ты же можешь, почему я не могу? – выпалила я.

– С чего ты взяла, что я идеальный? – Луно сощурил один глаз и внимательно посмотрел на меня. Я отвела взгляд, уткнувшись в чашку.

А правда, с чего я это взяла? Ляпнула, не подумав.

– Ты обходительный, привлекательный, стильно одеваешься, – начала я объяснять, чувствуя, что краснею. – Это пока все, что я о тебе знаю. Так что ты только кажешься мне идеальным. И если честно, я буду очень рада, если ты таковым не окажешься.

– Почему?

– Очень сложно оставаться обычным человеком рядом с идеалом. Будто тащишь на себе какую-то ношу, стараешься дотянуться до этого совершенства, а ничего не получается. Чувствуешь себя полным ничтожеством. Так с ума можно сойти или в депрессию впасть.

В этот момент я подумала об Олесе. Не сказать, что я чувствовала себя ничтожеством рядом с ней, я ее любила, и она всегда была готова меня поддержать. Но это чувство, что я никогда не буду такой же классной, как она, что у меня никогда не будет такой внешности, столько же денег и всякой одежды – это чувство напоминало мне, что я далеко, я в самом болоте и мне ни за что не дотянуться до той красивой жизни. Да, наверное, я ей немного завидовала. У нее было все! Все, о чем я могла только мечтать. Ну разве что за исключением победы в конкурсе.

Луно помолчал, обдумывая что-то.

– Я не идеальный. У меня слуха нет.

– Тоже мне, недостаток, – я засмеялась.

– Для тебя да.

– Если я пишу музыку, это еще ничего не значит. Да и давно я ее не писала…

Я запнулась – не готова была обсуждать даже с Луно мои отношения с музыкой. Там, рядом с ним, я смогла наконец-таки насладиться тишиной – отсутствие музыки постепенно переставало меня пугать, даже наоборот – прибавляло сил.

Луно снова замолчал. Я продолжала наслаждаться шоколадом. В этой зловещей тишине я слышала свое дыхание и биение сердца. Однако рядом с Луно было так хорошо и спокойно, я чувствовала себя под защитой. От чувства одиночества и отчаяния не осталось и следа.

– Ты можешь задать мне любые три вопроса, – через некоторое время проговорил Луно.

– Хорошо. Как твое настоящее имя?

– Только не такие вопросы. Подумай, что для тебя на самом деле важно? У тебя есть всего три вопроса, не трать их впустую.

– Где мы?

– Разве для тебя это важно? Ты скоро сама это поймешь. Давай еще раз попробуем. Итак, твой первый вопрос.

Я закрыла глаза, держа в руках чашку. Она была горячей и слегка влажной, в кофейне было тепло, даже жарко, но меня вдруг снова пробила дрожь. Мы оба замолчали и тут, в этой бездонной пугающей тишине я отчетливо услышала тиканье часов. Они тикали так громко, словно целая рота солдат вышагивала в ряд. «Здесь тоже есть время», – подумалось мне. Интересно, который час? Я посмотрела в сторону, откуда слышалось тиканье, и увидела круглые часы, выполненные под старину, с трещинками и пятнами. Восемь часов, примерно 42 минуты. Я стала прикидывать, сколько могло быть, когда я вышла из метро. Декорации начали плыть, наш столик закружился, а пространство вокруг теряло очертания. В тишину ворвался все нарастающий шум.

– Зачем? – только успела крикнуть я, когда Луно еще сидел напротив меня. – Мой вопрос: «Зачем?».

Не уверена, что он меня услышал, шум поглотил мои последние слова, и я снова оказалась одна с пакетами на улице. Мимо проходили люди, ездили машины, ветер продувал насквозь. Я еле-еле дошла до дома. Родителей, как всегда, не было. Папа еще лежал в больнице, мама работала.

Не переодеваясь, я легла на кровать и моментально уснула.

Действительно, зачем?