Глава 2. Луно

Мне было 16 лет, когда это случилось со мной впервые. С того самого дня музыка исчезла. Ее выключили внутри меня. Стало тихо и спокойно. Пропали все эмоции. Я перестала переживать, перестала общаться с Олесей, перестала играть – я сделала все возможное, чтобы забыть свою мечту. Теперь мне не нужно было душить эти звуки внутри меня – их там не было.

Сначала мне это даже нравилось. Я стала подолгу сидеть у окна. Мне не хотелось ни с кем говорить, не хотелось включать телевизор, Интернет или радио, не хотелось никуда выходить. Я перестала посещать школу и, как ни странно, это вызвало недоумение мамы. Я была удивлена, что она об этом узнала – раньше она не особо интересовалась моими делами.

– Настя, тебе надо взять себя в руки. Сколько можно переживать? Ты посмотри на себя – на тебя смотреть больно! – сказала она мне через пару недель после конкурса. Я сидела в своей комнате и смотрела в стену.

– Ну, доча, чем я могу тебе помочь? – кажется, она взмахнула руками и села на кровать рядом со мной. – Ну поговори со мной, скажи хоть что-нибудь. Это невыносимо.

Мне не хотелось отвечать, и я молчала.

Еще через несколько дней я слышала, как она кому-то по телефону говорила, что уже подумывает отправить меня на прием к врачу. Я бы даже не удивилась, если она имела в виду психиатра. Наверное, никто бы даже не расстроился, если бы меня положили в психушку. Олеся бы приходила меня навещать – это точно. А на остальных мне плевать.

Не знаю, почему я так не нужна маме. Вроде бы, когда я была маленькая, мы с ней дружили. Я ей доверяла секреты, спрашивала советы. Она была для меня идеалом красоты – всегда подтянутая и стильная. А потом денег перестало хватать, отец начал пить все сильнее, в доме появился хаус – немытая посуда, грязные полы и все такое. Я старалась изо всех сил помогать маме по дому, но мы все больше отдалялись, а мне все меньше хотелось что-либо делать. Музыка была единственным моим утешением. И вот теперь даже ее у меня не было.

Но именно тогда я начала проваливаться.

Это случилось в понедельник. Накануне я не могла уснуть до утра: сначала родители ругались, а потом отцу стало плохо и маме пришлось везти его в больницу. Разбудила меня, как это часто бывало, соседка сверху – только на этот раз она к моему удивлению не кричала, а пела – причем довольно неплохо. Я нехотя позавтракала и уже собиралась переодеться, как увидела сидящего на моей кровати парня.

Он был одет в темно-синие джинсы, белую обтягивающую футболку с непонятным рисунком на груди и белые мокасины. Светлые зеленые глаза, модная короткая стрижка, улыбка, при виде которой мне вдруг стало спокойно и хорошо. Уверена, что если бы я увидела его в толпе, то сразу бы обратила на него внимание – настолько он притягивал внимание. Но увидеть его в комнате на моей кровати было, мягко говоря, странно. Только вот еще удивительнее то, что я не вскрикнула, не уронила чашку с чаем, которую несла допить в кровати, не упала в обморок. Я вообще не успела в тот момент хоть что-то сообразить, как пол подо мной провалился, и я полетела вниз. Передо мной все кружилось со скоростью света, картинки мелькали, голоса гудели, я становилась свидетелем миллионов историй разных людей. Казалось, будто я погрузилась в тот шум, который мучил меня, когда я выходила на сцену: наконец-то я увидела его, даже могла дотронуться до него, он начал сжимать меня, пока вдруг совсем не исчез.

Еще несколько мгновений – и я очутилась в огромном темном помещении. Естественного света здесь не было – только горели странные покореженные лампочки под низким каменным потолком. В помещении было влажно, в двух шагах от меня находился бассейн – правда, вода в нем была серая, а не бирюзовая, как в рекламных каталогах. Где-то капало. На мне была моя любимая розовая пижама, в руке – по-прежнему чашка чая. Чай даже не пролился.

Я огляделась по сторонам, предпочитая не двигаться. Никак не могла решить, что делать дальше. Кажется, прошла целая вечность, но никто не приходил, не заговаривал со мной и не пытался мне что-то сообщить. Я устала стоять, поставила чашку на каменный влажный пол и подошла к бассейну, чтобы потрогать воду. Она была приятной и слегка прохладной. Я умыла ей лицо и вдруг почувствовала, как мое тело изнывает от жары. Захотелось во что бы то ни стало искупаться.

Это было новое странное для меня чувство: до этого дня я так сильно боялась воды, что никогда бы не решилась погрузиться. Желание было настолько сильным, словно от того, окунусь я в воду или нет, будет зависеть моя жизнь и мое счастье.

Я еще раз огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто так и не захотел со мной поговорить, сняла пижаму и осторожно опустилась в воду. Нежная прохлада обняла мое тело. К счастью, окзаалось не глубоко, я легко доставала ногами до дна. Господи, как хорошо! Такого удовольствия (особенно от купания) я не испытывала уже давно. Мое тело словно ожило, ощущая блаженство от прикосновения воды каждой клеточкой тела. Кто бы мог подумать, что в воде можно чувствовать себя настолько живым, настолько свободным и естественным? Напрягало только одно: низкий потолок. Дышать здесь было не так-то просто.

– Ну привет, красавица! – раздался голос, отвлекший меня от мечтаний. Я вздрогнула и обернулась. На бортике сидел все тот же парень в белой футболке. Я покраснела, как рак, вспомнив, что купаюсь совершенно голой. Он прочитал мои мысли:

– Не переживай, вода здесь такая темная, что тебя под ней не видно.

И улыбнулся. Так, как мог только он один.

– Ну привет, красавец, – как ни странно, мне было совсем не страшно. Только слегка неловко. – Как тебя зовут?

– Можешь называть меня Луно. Ударение на первый слог.

– Луно? Ты что, с луны свалился?

– Вроде того. Но это неважно. Важно то, что я должен кое-что найти и ты мне можешь в этом помочь. За это я тебе кое-что покажу.

– Я? Помочь? Где мы вообще находимся?

– А где бы ты хотела?

Я промолчала. С желаниями у меня было туго в последнее время. Сама не знала, что хочу.

– Ну хорошо, кто первый? Я тебе помогаю или ты мне что-то там показываешь?

– Никто, – он продолжал улыбаться. – Я тебе уже показываю, а ты мне уже помогаешь.

Раздался щелчок. Еще мгновение – и я уже стояла на полу в своей комнате с чашкой в руках. Пижама на мне, волосы сухие. Парень исчез. Я подождала пару минут, схватила телефон, чтобы посмотреть время. Жаль, не засекла, сколько было, когда я пошла наливать себе чай. Но по ощущениям прошло не больше двух минут.

Сделав пару глотков чая (он даже остыть не успел!), я присела на кровать, судорожно соображая, что произошло. Я заснула на ходу? Этот вариант казался самым логичным. Да, я была сама не своя в последнее время, переживала из-за конкурса, поссорилась с Олесей – скорее всего, организм стал давать сбои таким необычным образом. Однако я не могла отделаться от ощущения, все, происходившее там, было очень реальным. Казалось, что мое тело до сих пор чувствовало прохладу воды, а в комнате было нечем дышать.

Это был еще один день, когда я пропустила школу.

Глава 3. Небесная Канцелярия

Мистер Босс, директор Небесной Канцелярии, весьма тучный, но обычно чрезвычайно добродушный мужчина, пронесся пулей мимо секретаря Кати, из-за чего ее всегда аккуратно уложенные пушистые крылышки растрепались и поникли.

– Срочно!!! – проревел Главный. – Всех ко мне в кабинет!!

Раз обычно такой собранный и сдержанный Мистер Босс позволил себе «прореветь», значит, случилось что-то действительно очень серьезное. Прямо-таки из ряда вон выходящее.

– Всех-всех? – неуверенно переспросила Кати, не смея поправить крылья. – У вас же все не поместятся, – добавила она, краснея.

Мистер Босс на секунду приостановился, призадумался, приоткрыл дверь в кабинет, и ровным голосом произнес: «В главном конференц-зале. Через 20 минут. Все должны быть. Кто опоздает – уволю». Произнес так, что у Кати по спине побежал холодок, а крылья встрепенулись. «Да, и воды занесите мне, пожалуйста. И капель успокоительных», – добавил он, уже слегка смягчившись.

Кати была прилежным ангелом-референтом, а потому приказы шефа выполняла быстро и без лишних вопросов. Уже через 10 минут в главном конференц-зале Небесной Канцелярии начали собираться почти все ее работники. Они тихо перешептывались и недоумевали, откуда такая срочность и что же могло произойти, раз сам Босс оторвал всех от дел и организовал собрание в столь поздний час.

В это время Салли с мамой сидели на кухне и собирались ужинать. Миссис Босс как раз раскладывала «Лунную запеканку» (она тускло светилась и вращалась по тарелке), когда будильник в виде огромных губ затараторил голосом Кати: «Внимание-внимание! Срочное сообщение! Всех работников Небесной канцелярии прошу собраться в главном конференц-зале через 20 минут! Повторяю: осталось 20 минут до общего собрания!».

Миссис Босс на мгновение замерла. К ужину она уже успела переодеться в длинное платье из сиреневых флоксов и сейчас стояла с лопаткой, остановившись посреди кухни. Лунная запеканка даже перестала вращаться, словно бы ожидая решения Хозяйки.

– Придется идти, – пожала она плечами, глядя на Салли. – Не понимаю, что там могло произойти. Но отец еще ночью ушел на работу и до сих пор ни слуху ни духу от него. Видимо, действительно что-то серьезное.

Внутри Салли все сжалось. Она вспомнила про таинственный нож, лежащий наверху в ее заветной коробочке, и напряглась: вдруг это связано с тем, о чем хотят рассказать на срочном совещании?

– Мам, а мне с тобой можно? – осторожно поинтересовалась юная мисс Босс, стараясь скрыть волнение и разламывая лунную запеканку.

– Ох, что же мне с тобой делать, – вдруг спохватилась Розалия и присела на краешек стула. Раньше она никогда не оставляла Салли одну – днем за дочкой мог присматривать Пузырь. Но теперь, когда девочка повзрослела на десять лет, вполне можно было начинать передавать ей знания управления Небесной Канцелярией, ведь Салли была единственной наследницей их рода. Однако Розалия понятия не имела, чему будет посвящено собрание – информация на встрече вполне могла быть не для ушей юной особы. Впрочем, если бы это было что-то секретное, директор навряд ли бы собирал абсолютно всех работников.

Миссис Босс отложила лопатку и подошла к будильнику в виде огромных губ.

– Сеньора Губка, пожалуйста, уточните у Кати, может ли на собрании присутствовать ребенок? – проговорила она, слегка наклонившись. Салли хотела было возмутиться, мол, она уже не ребенок, однако сдержалась: все-таки не время было доказывать, что она теперь взрослая.

Губка застыла в улыбке – это означало, что она приняла сообщение и как раз передает его секретарю. Прошло едва ли секунд десять, и губы снова заголосили:

– Миссис Босс, по правилам Небесной Канцелярии на совещаниях могут присутствовать только школьники с 13 лет. Детей до 13 лет можно оставить в Игривой комнате с дежурными нянями-Звездочками. Пожалуйста, поторопитесь, дело действительно срочное, – Кати замолкла, и губы будильника успокоились.

– Ну что ж, Салли, – вздохнула миссис Босс и выразительно посмотрела на дочку. – Я думаю, пришло время ввести тебя в большой мир Небесной канцелярии.

Салли вскочила и начала прыгать от радости, забыв ненадолго, почему она так хотела попасть на собрание. Усталости, навалившейся от долгого шопинга, как ни бывало.

– Ну тихо-тихо, тебе уже не три года, будь немного серьезнее, – проговорила Розалия, однако не могла сдержать улыбки. – Давай, быстро допивай яблочный компот и пойдем в кабинет отца.

Салли залпом опустошила стакан. Через несколько минут они с мамой уже стояли в кабинете мистера Босса перед огромным дубовым шкафом. Розалия открыла дверцы и, по привычке держа дочку за руку, вошла вовнутрь. С обратной стороны дверей Салли увидела небольшое табло с экраном, буквенной клавиатурой и тремя кнопками: напротив первой было написано «Кабинет мистера Босса», напротив второй – «Зал для совещаний», а на третьей – «Департамент предназначений». Мама нажала на кнопку с цифрой «2» и набрала код на табло. Салли умудрилась разглядеть, что набирала мама, и с удивлением обнаружила, что это была фраза: «Салли, не подглядывай!». Слегка покраснев, девочка отвела взгляд.

Тем не менее, код был верный, шкаф немного затрясло, а затем резко подбросило вверх, как на каруселях. Полет продолжался буквально несколько секунд, однако Лунная запеканка в животе у Салли стала проситься наружу. Девочка прижалась к стенке и согнулась пополам.

– Ох, Салли, – запричитала миссис Босс. – Прости меня, дорогая. Во всей этой суматохе я и не подумала, что с непривычки тебе станет плохо. Тебя мутит?

Салли слегка кивнула. Розалия взяла лицо дочки двумя руками и поцеловала ее в лоб.

– Ох, ты вся побледнела, родная. Конечно, это тебе не до кухни из комнаты спускаться… Вот, съешь витаминку «Солнечный заряд», тебе должно стать лучше, – миссис Босс достала из небольшого кармашка желтую горошинку. – Положи под язык и пососи подольше, должно помочь.

Буквенное табло превратилось в экран, и сияющая фея произнесла веселым голосом «Добро пожаловать в зал для совещаний! Внимание! До ближайшего собрания в конференц-зале осталось 17 минут. Прослушайте, пожалуйста, полезную информацию. Согласно правилам Небесной Канцелярии, необходимо сдать крылья в гардероб и пройти проверку через Угрозоискатель. Игривая комната находится в конце главного коридора слева. Представителям Департамента ангельской информации необходимо пройти аккредитацию у стойки рядом с гардеробом и просканировать любые считывающие и записывающие устройства…». Двери открылись и, не дожидаясь окончания потока полезной информации, Салли с мамой вышли наружу. Витаминка успела подействовать, а за стенами шкафа было будто бы легче дышать, так что Салли почувствовала себя намного лучше.

Они очутились в огромном светлом холле с высоким потолком, под которым кружилось несколько ангелов и смешных глаз с длинными ресницами и крыльями. Левая стена до потолка была застеклена, и только в конце нее располагалась разноцветная арка с надписью «Радуга-кофе». Посетителей в кафе не было, и один единственный работник опускал цветной занавес, торопясь на собрание.

Салли оглянулась: за спиной остались двери многочисленных шкафов, из которых то и дело вылетали ангелы и присоединялись к длинной очереди, тянущейся вдоль правой стены. Туда-то они с мамой и направились. Очередь на удивление двигалась быстро. Слева у входа располагалась стойка регистрации с табличкой «Аккредитация», которую Салли смогла прочитать без проблем и удивилась: ведь ее никто не учил читать! Видимо, навыки чтения появились у нее вместе с взрослением.

Салли не знала, что означает «аккредитация», но догадалась, что именно к этой стойке должны были подходить представители Департамента ангельской информации. И действительно: ангелы в голубой форме то и дело подлетали к ней, отмечались, вываливали на стойку те самые летающие глаза с крыльями, длинные ручки, планшеты, микрофоны и много еще чего. Две феи за стойкой торопливо делали пометки в длинных списках, приклеивали к крылатым глазам ярлычки, называли им координаты типа «Зона F ряд B» и отпускали в вентиляционную трубу. Довольные ангелы-журналисты, прошедшие регистрацию, пытались протиснуться без очереди, чем вызывали недовольство у других посетителей.

– Это ангелрайтеры, – шепнула миссис Босс Салли, заметив, как она разглядывает аккредитованных ангелов. – Они относятся к Департаменту ангельской информации. Собирают разные сведения с помощью Глазго и передают их в массы.

– Глазго? – не поняла Салли, наблюдая тем временем, как один из ангелрайтеров пререкается с пожилой дамой в оранжевом, кричащей: «Это возмутительно! Ну и наглость! Вы думаете, что, раз вы находитесь выше уровнем, вам все можно?!»

– Да, сеньоры и сеньориты Глазго. Вон они летают, – миссис Босс подняла голову, и Салли, наконец, поняла, о ком идет речь. Это были те самые летающие глаза с крыльями.

– Почти как сеньора Губка? – Салли засмеялась, и дама в оранжевом бросила в ее сторону укоризненный взгляд.