Глава 2

На следующий день папа отвез меня в областной пансионат «Звезда». Это место находилось всего в часе езды от нашего города, но казалось совсем другим, заповедным миром: вековой сосновый бор, зеркальная гладь кристально чистого озера, изобилие лесных ягод и такой густой, свежий воздух, что от него поначалу слегка кружилась голова. Господи, как же здесь было прекрасно! Моя израненная за ночь душа начала медленно оживать. Я наспех распаковала вещи в своей комнате и буквально выбежала навстречу этому чудесному дню. Здесь не было городской суеты, грязных сплетен и липких обид — только звенящий покой и абсолютная гармония. Каждый день я наслаждалась покоем и тишиной, купалась на озере, вечерами танцевала на дискотеки. Участвовала в конкурсах и спортивных олимпиадах. Так прошло пять дней.

Утро шестого дня я решила начать с леса, прихватив из номера большую фаянсовую чашку, отправилась в лес. Насобирав полный стакан сочной спелой черники и лесной малины, вернулась к корпусу. Перед самым обедом я устроилась на уединенной деревянной скамейке, подставив лицо мягкому солнцу, и наслаждалась моментом: сосновым ароматом, безоблачным небом и потрясающим вкусом свежих ягод.

Вдруг мою умиротворенную тишину бесцеремонно прервал незнакомый, но очень приятный мужской голос:

— Привет! Угостишь ягодками?

Я недовольно перевела взгляд на источник шума и на того, кто посмел потревожить мое уединение. Рядом со мной на скамейку без лишних реверансов присел парень. На нем была промокшая от пота спортивная форма, на шее висело полотенце, а сам он забавно жмурился от яркого солнца, тяжело дыша.

— А то я на тренировке выпил всю воду до капли, жажда замучила — просто подыхаю, — продолжил он, открыто улыбаясь. — Может, у тебя в закромах еще и глоток минералки найдется? Было бы вообще супер!

Его панибратский тон напомнил мне Виталика, и внутри сразу включилась привычная холодная защита.

— Привет. Сходи в лес сам и набери, сколько влезет, — спокойно отрезала я и демонстративно положила в рот крупную малинку. М-м-м, божественно.

— Да я бы с радостью, но мне некогда, режим, — тоскливо отозвался он и глубоко, устало вздохнул. Парень поднялся со скамейки и поправил полотенце. — Ладно, сорри, что побеспокоил. Отдыхай.

Он уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг кто-то внутри меня резко дернул за невидимые ниточки. Прежде чем разум успел выставить привычные барьеры, мой рот сам собой произнес:

— Ладно, стой. Раз такое дело — угощайся. Я тут классную полянку нашла за жилым корпусом, все равно после обеда еще наберу.

Я протянула ему чашку, на дне которой еще оставалась добрая половина моего лесного улова.

— Воды, к сожалению, действительно нет. Только ягоды.

— Ого, спасибо! — его глаза мгновенно загорелись.

Он бережно взял чашку, ловким движением прямо через край высыпал все ягоды себе в рот и за один раз проглотил их, забавно раздув щеки. Вернув мне чистую посуду, он блаженно зажмурился:

— Ух, невероятно вкусно! Спасительница. Я, кстати, Андрей. У нас тут, в «Звезде», предсезонные сборы. Готовимся к серьезному юношескому турниру.

— Алина. Я здесь просто на отдыхе, — ответила я, чувствуя, как с этого парня лавиной сходит вся напускная «крутость», уступая место какому-то невероятному домашнему теплу.

— Приятно познакомиться, Алина, — он мило, как-то очень открыто улыбнулся, обнажив ровные зубы.

— Окей, наберу побольше в следующий раз, — улыбнулась я. — А что за турнир-то?

— Первенство юношеской футбольной лиги, — охотно пояснил он. — Мы, конечно, все дико хотим пробиться в профи, контракт с хорошим клубом подписать, но пока барахтаемся где-то на окраине. Заводской стадион, старые бутсы… Сам понимаешь.

— Класс! Значит, всерьез мечтаешь стать крутым футболистом?

— Да, — глаза Андрея на секунду вспыхнули фанатичным, голодным блеском. — Хочу играть как Зинедин Зидан или Дэвид Бекхэм. С ними на одном поле я, конечно, вряд ли когда-нибудь сыграю, но кто знает… Плох тот солдат, ну сама знаешь. А ты чем дышишь? Чем занимаешься?

— Пока просто отдыхаю, набираюсь сил перед заключительным годом в школе, — я подтянула колени к груди. — Дальше экзамены, поступление… Насчет конкретного вуза пока точно не знаю. Но очень хочу уехать в Питер. Там больше возможностей для роста, для развития. Пространства больше. Вообще, я люблю танцевать, петь... А еще придумывать разные наряды. У меня дома лежит целая толстая тетрадка, от и до изрисованная эскизами платьев, пальто, безумных шляпок.

— Круто! — искренне восхитился Андрей. — Тебя, значит, манит чистое творчество, а меня вот спорт. Меня батя к футболу пристрастил, с самого детства со мной возился. Мы любили пинать мяч вообще везде: дома в коридоре, на улице, во дворе. Как только в городе появилась возможность записать меня в нормальную секцию, он это сделал в первый же день. Папа сам до сих пор за заводскую любительскую команду бегает, фанат до мозга костей.

— Здорово, когда человек с детства понимает, чего хочет, и упрямо идет к своей цели. Это похвально, Андрей.

— Ну ладно, бывай, Алина! И не забудь про новую порцию ягод, я ломаю тебя на слове! — Андрей пружинисто поднялся со скамейки. Он заметил у главного корпуса пацанов из команды, которые уже вовсю махали ему руками, зазывая в столовую.

Я внимательно проводила его спортивную фигуру взглядом. С ним было поразительно легко и интересно болтать — никакого напряжения, никаких глупых понтов, какие строил Виталик.

После обеда я вернулась к себе в номер и улеглась на кровать с книжкой. Теплый, густой от сосновой смолы воздух струился из открытого окна, мягко наполняя комнату. Строчки постепенно поплыли перед глазами, веки отяжелели, и я сама не заметила, как провалилась в глубокий, сладкий сон.

Мне снилось что-то чудесное, наполненное солнечным светом. Какой-то размытый, но до боли знакомый силуэт парня шел рядом со мной по берегу озера. Мы обнимались, целовались, смеялись... Как вдруг в одну секунду небо над нашими головами почернело. Навалилась жуткая, душная тьма, и прямо над нами с оглушительным, пушечным треском громыхнул гром.

Я испуганно вскрикнула и резко открыла глаза.

В комнате было темно. Белая тюлевая занавеска, гонимая яростным порывом ветра, устремилась высоко к потолку, бешено извиваясь. На улице вовсю разыгралась летняя гроза — крупные, тяжелые капли дождя с силой барабанили по жестяному отливу окна. Видимо, эта реальная непогода просочилась сквозь дрему и так жутко перекроила мой сон.

Я еще долго лежала с открытыми глазами, приходя в себя и слушая раскаты грома. Внутри почему-то зудело смутное, тревожное предчувствие. «Сегодня в лес за черникой я уже точно не пойду», — подумала я, переворачиваясь на бок и глядя на бушующую за стеклом стихию.

Утром я снова отправилась в лес за ягодами. На этот раз набрала побольше, а еще прихватила из номера бутылку прохладной воды и пошла искать команду Андрея. Они как раз заканчивали тренировку на основном поле. Ровно в полдень раздался финальный свисток, и парней отпустили. Андрей сразу заметил меня на трибуне, махнул рукой и отделился от толпы ребят.

— Привет! Ну и погода сегодня — просто жара! — улыбнулся он, вытирая лоб краем футболки.

— Привет! Вот, это тебе, как обещала, — я протянула ему полный стакан.

В этот момент наши взгляды встретились вплотную. Я впервые так близко разглядела его глаза — глубокие, зеленые, с крошечными черными крапинками на радужке, и невольно улыбнулась. Андрей взял стакан, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Это мимолетное касание отозвалось в груди легким разрядом тока. Мы оба смущенно отвели глаза.

— Спасибо! Очень вкусно! — Андрей принялся уплетать ягоды. — Как раз то, что нужно после такой интенсивной пахоты на поле.

— Да не за что. Я еще воды тебе захватила, держи, — сквозь полуопущенные ресницы я с замиранием сердца наблюдала за тем, как он с жадностью уничтожает малину и чернику.

Посмотрела на свои руки — пальцы были слегка испачканы ягодным соком. На улице и правда становилось невыносимо душно. Солнце припекало макушку, и я приняла мгновенное решение.

— Слушай, я, наверное, пойду переоденусь и рвану на озеро. Невозможно, так жарко!

— Отличная идея, — он вернул мне пустой стакан и сделал несколько жадных глотков из бутылки. — Я тоже подтянусь. У нас сейчас как раз личное время. Это после обеда нас закроют в корпусе — будем изучать тактические схемы игры соперников.

— Здорово. Ну ладно, тогда увидимся на пляже, — я развернулась и неторопливо побрела к своему корпусу.

Если Виталик на городском пляже казался мне довольно спортивным, то тело Андрея было просто совершенным. Настоящий атлет — поджарый, мускулистый, без капли лишнего жира, с широким разворотом плеч. Когда чуть позже я увидела его на озерном пляже в купальных шортах, у меня внутри все перевернулось, и я нехотя сглотнула.

Я зашла в воду, блаженно наслаждаясь спасительной прохладой. Отойдя на безопасную глубину — туда, где пальцы ног еще уверенно чувствовали песчаное дно, — я легла на спину и растянулась звездочкой. Невероятно, как такие простые мелочи способны делать человека абсолютно счастливым, до краев наполняя чистой энергией. В это мгновение я была по-настоящему счастлива. Впрочем, как и всегда наедине с природой.

В голову вдруг полезли мысли о доме. На секунду мелькнула мысль: может, стоит позвонить Виталику? Спросить, собирается он вообще приезжать ко мне в пансионат, как обещал, или нет?

Я перевернулась на живот, сделала короткий нырок и поплыла к берегу. Выйдя на сушу, я закинула голову назад и принялась отжимать мокрые волосы. Наткнулась взглядом на Андрея. Он стоял у кромки воды и смотрел на меня совершенно восхищенным, завороженным взглядом.

— Классно выглядишь, Алина! — искренне вырвалось у него. Мои щеки тут же обдало пунцовой краской.

— Спасибо... Ты тоже ничего, — смущенно ответила я взаимностью. Андрей в ответ тоже неловко потер шею и покраснел.

— Покидать тебя в воде? Подурачимся? — предложил он, кивнув на волны.

Внутри меня на секунду сжался старый страх. Я вспомнила наглые руки Виталика и то, как он швырнул меня на глубину.

— Нет, спасибо. Я не люблю такое, — отрезала я.

— Окей, без проблем! — Андрей понимающе кивнул, даже не подумав настаивать или высмеивать мой отказ.

Тут к воде с криками примчались его товарищи по команде, и на пляже начались шумные мальчишеские игры, брызги и шутливая борьба. Мне было безумно интересно наблюдать за ними со своего покрывала. Всего полчаса назад эти ребята с предельно серьезными, суровыми лицами носились по полю, беспрекословно выполняя жесткие команды тренера. А сейчас они превратились в обычных, дурачащихся подростков, которые любят баловаться, громко гоготать и подтрунивать друг над другом.

Мы с Андреем изредка переглядывались через головы его друзей. В этом парне, в его улыбке и зеленых глазах было что-то невероятно притягательное, магнитное. Но внутри меня тут же включился голос совести: «Стоп, Алина. Ты вообще-то встречаешься с парнем. Виталик ждет тебя в городе».

Вечером я всё-таки не выдержала и набрала Виталика. Внутри парадоксально боролись обида и глупая девичья тоска: мне неистово захотелось снова его увидеть, почувствовать вкус его губ, ощутить то пугающее тепло. Внизу живота нарастала томительная, сладкая нега.

Но его мобильный был отключен — «абонент временно недоступен». Я вздохнула и набрала его домашний номер. Трубку взяла его мама и вежливо ответила, что Виталика дома нет, он уехал с друзьями на дачу. В мою глупую голову тут же закралась безумная, счастливая мысль: а вдруг дача — это просто предлог? Вдруг он прямо сейчас мчится ко мне в «Звезду», чтобы устроить сюрприз?

Весь следующий день я провела в томном, изнуряющем ожидании. Я то и дело косилась на дорогу у ворот, вздрагивала от каждого шума мотора, но Виталик так и не появился. Единственным спасением было общение с Андреем. Как ни странно, но нас непреодолимо тянуло друг к другу. С ним всё было совсем иначе: легко, понятно, искренне и безумно интересно. С Андреем мне не приходилось держать оборону.

К вечеру неопределенность стала невыносимой. Сердце колотилось в ребра. Я снова набрала его домашний — тишина. Тогда я решительно кликнула на его мобильный. Плевать, что входящие на сотовый в роуминге тогда стоили бешеных денег и сожрут весь мой баланс. Мне было жизненно необходимо понять: какого хрена вообще происходит?!

После затяжных гудков в трубке наконец щелкнуло ленивое: «Алё».

— Привет! Ты где вообще?! — пулей затараторила я, едва сдерживая слезы.

— Хай. Да тушу с друзьями, — послышался его расслабленный, слегка нетрезвый голос. — А че?

— Я скучаю, Виталик... Ты приедешь ко мне, как обещал?

— Не, не срастется. Предки не пускают, дома куча дел, загрузили по полной.

В этот самый момент сквозь треск помех на заднем плане до меня донесся оглушительный шум: вперемешку взрывались пьяные женские и мужские голоса, кто-то громко ржал, звенело стекло, кто-то грязно матерился. Из динамиков басил какой-то клубный трек.

— Что там за шум у тебя? — внутри у меня всё похолодело.

— Да пацаны дурачатся, че ты начинаешь, — недовольно буркнул он.

— Подожди... Но ведь тебя родители не отпустили ко мне, потому что ты занят дома?

— И че? Гулять-то на районе можно.

— А-а... — у меня перехватило дыхание от его беспардонной наглости. — Виталик, я сегодня звонила твоей маме. Она сказала, что ты еще со вчерашнего дня с друзьями на даче. Что происходит?

На том конце провода повисла секундная заминка, а потом Виталик раздраженно цыкнул:

— Да всё нормально, хорош допрашивать. Короче, Алина, мне пора идти, меня зовут. В городе пересечемся — поболтаем. Покеда!

И он бесцеремонно нажал отбой. В трубке раздались короткие, равнодушные гудки.

Я стояла посреди аллеи, сжимая в дрожащей руке телефон, и слушала этот писк. Как дура. Как последняя глупая, наивная дура я поверила этому придурку! Внутри вместе с обидой закипела бешеная, очищающая ярость. Всё кончено. Этот фарс нужно прекратить прямо сейчас!

Я лихорадочно, не давая себе передумать, снова нажала на вызов. Виталик снял трубку через три гудка, явно взбешенный:

— Ну че еще?! Вернусь в город, погов...

— Нет, — жестко перебила я его, переведя дух. — Нет, Виталик. Всё кончено.

Я испуганно оглянулась по сторонам — мимо как раз проходили пожилые отдыхающие с лечебных процедур, и я не решилась громко послать его к чёрту во всех известных мне выражениях. Но голос мой звенел отточенной сталью:

— Я тебя бросаю. Катись к чёрту и к своим шлю... подружкам! Урод!

Я сама нажала на красную кнопку и с силой загнала мобильник в карман сарафана. Всё. Свободна.

Я сама нажала на красную кнопку отбоя. Меня крупно, неудержимо била дрожь, под коленками всё ходило ходуном, а онемевшие пальцы едва удерживали трубку. Внутри клокотала бешеная, удушливая обида, смешанная с яростью. Не соображая, что делаю, я вылетела из корпуса пансионата и понеслась по асфальтированным дорожкам вглубь соснового бора. С каждым шагом я ускорялась, переходя на предельный бег. Меня всегда это спасало: ритмичная нагрузка выбивала из головы дурные мысли. Слезы крупными каплями катились по щекам и мгновенно уносились встречным ветром.

Вдруг прямо рядом со мной возник стремительный силуэт.

— Привет! Ты куда так разогналась? — на ходу спросил Андрей.

Его голос я узнала сразу, но мне было слишком паршиво, чтобы изображать любезность. Сейчас я хотела только одного — убежать от разрывающей душу боли. Физические страдания меня никогда не пугали, а вот плачущая изнутри душа причиняла куда больше вреда. Когда мне было десять, я с размаху грохнулась с велосипеда и до мяса сбила обе коленки. Кровь хлестала ручьями, мама носилась вокруг в полном шоке, а я стояла, как Железный Дровосек, и не проронила ни слезинки. Зато, когда я чуть позже впервые увидела страшную, дикую ссору родителей, то полночи проплакала в подушку, до боли сжимая плюшевого мишку. Тогда меня трясло от увиденного предательства двух самых родных людей, и духовная боль буквально разрывала меня на части.