Часть вторая. Признание.

Глава 5

2005 год

Двадцать седьмое мая. Последний звонок остался позади, впереди маячили только выпускные экзамены. Я всё-таки смогла вырвать свои заслуженные пятёрки — после нашего страшного разрыва с Андреем я с какой-то безумной, яростной силой погрузилась в учёбу, заглушая книгами внутреннюю пустоту.

Первый месяц без него был самым невыносимым. Не видеть, не слышать, ничего не знать. Порой рука сама тянулась к домашнему телефону или судорожно сжимала пластиковый корпус мобильника. Пальцы на автомате вбивали в тугие кнопки знакомый номер, но в последнюю секунду я сбрасывала вызов. Понимала: мне нельзя к нему лезть. Нельзя снова будоражить его сердце, которое, возможно, прямо сейчас только-только затягивалось новой, жесткой коркой.

Иногда я караулила у стадиона тренера «Металлурга» и, пряча глаза, интересовалась делами Андрея. Наставник созванивался с ним по межгороду и всякий раз скупо отвечал, что у парня всё хорошо, он закрепляется в Москве.

В этот сложный период ко мне несколько раз подкатывал Пашка Синицин. Лучший друг Андрея внезапно начал крутиться рядом, вызывался провожать до дома и всеми силами проявлял ко мне интерес. От его липкого внимания становилось не по себе. Я сразу и довольно резко дала ему понять, что никакие отношения меня сейчас не интересуют — мне нужно сдать экзамены и окончить школу с аттестатом с отличием. Пашка криво ухмылялся, но временно отступал.

Зимой я случайно встретила на улице Виталика. Бывший шёл под ручку с какой-то гидроперитной блондинкой в вызывающе короткой юбке и дешевых лаковых сапожках кислотно-красного цвета — и это в лютый мороз, под минус двадцать. Я тогда лишь ухмыльнулась про себя, подумав: «Туда ему и дорога». Только потеряв Андрея, я окончательно осознала, что к Виталику никогда ничего не испытывала. Так, глупый подростковый опыт, первые неуклюжие поцелуи да объятия от скуки.

Зато эта зима принесла мне главное решение — я твёрдо вознамерилась стать дизайнером одежды. Терять мне было абсолютно нечего, поэтому я собрала свои лучшие эскизы в плотную папку и рискнула: отправила коллекцию почтой напрямую в московский офис компании известного модельера Александра Самойлова. Вдруг кто-то из его ассистентов откроет конверт? Вдруг повезёт?

Параллельно мы с родителями изучили государственные вузы Москвы, где учили на дизайнеров. Нашли несколько сильных вариантов, прикинули проходные баллы — шансы у меня, как у медалистки, были отличные. Мама, правда, то и дело охала над картами:

— Ну почему обязательно Москва, Алиночка? Ну давай в Питер, а? Он ведь к нам намного ближе, спокойнее…

Я дежурно отнекивалась, уверяя её, что никогда не видела столицу и просто хочу быть в самом центре настоящей, большой жизни. Конечно, я не могла сознаться матери, что за этим решением стоит не только мода. Я просто до дрожи в коленях хотела быть ближе к Андрею.

Я часто ломала голову над одним и тем же вопросом: имею ли я право снова возвращаться к Андрею? Стоит ли мне опять безумным торнадо влетать в его уже успокоившуюся, налаженную жизнь, или лучше отпустить насовсем? Но сердце отчаянно рвалось в Москву. Андрей снился мне почти каждую ночь, его силуэт мерещился мне в толпе на наших серых улицах. Каждый раз, когда в прихожей дребезжал телефон, душа на миг застывала в ожидании чуда: вдруг это он? Вдруг соскучился, простил, набрал номер? Но нет. В трубке всегда звучали чужие голоса.

Теплым майским днём раздался очередной звонок. Я как раз переступила порог квартиры, устало сбросила тяжелую школьную сумку на пол и сняла трубку.