Виталик, неожидавший такого яростного отпора от хрупкой отличницы, закашлялся, резко скинул мою руку, и мы продолжили бороться прямо в брызгах воды. Я попыталась сбежать, рванула к берегу, но он в два прыжка настиг меня уже на сухом песке. Сбил с ног, повалил и накрыл своим тяжелым телом.

Мои запястья оказались намертво прижаты к горячему песку. Он лежал на мне так, что я не могла сделать даже мизерный вдох, не то, что пошевелиться. Его лицо было в паре сантиметров от моего, глаза горели опасным, шальным блеском.

— Ты офигительно сексуальна, когда злишься, — тяжело дыша, процедил он, и его взгляд скользнул по моим губам. — Я хочу тебя прямо здесь, на этом пляже. Но не буду. На первом свидании — точно нет. Я же джентльмен.

Он резко перекатился на спину, растянувшись на песке и уставившись в ясное голубое небо.

Я лежала рядом, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание. Сердце колотилось в самые ребра. Что это вообще было? Какого хрена здесь происходит?! Меня крупно, ощутимо трясло — то ли от пережитого страха утонуть, то ли от дикого выброса адреналина.

Виталик повернулся, осторожно приподнял меня за плечи и крепко обнял, прижимая к своей горячей груди. Я слышал его частое, прерывистое дыхание. И вопреки всей логике, сквозь колотящий меня озноб, меня вдруг накрыла волна странного, пугающего тепла. Это было абсолютно новое, незнакомое и темное чувство, которое я никак не могла объяснить.

— Прости меня, я полный дебил! — Виталик виновато шмыгнул носом, глядя на меня снизу вверх. — Позволь мне всё исправить. Давай уйдем с пляжа, а? Я угощу тебя мороженым или чем хочешь. Мы просто поболтаем. Я честно расскажу тебе о себе. Дай мне хотя бы один шанс, Алина. Знаешь… я как увидел тебя, мне реально башню снесло. Ты какая-то вообще нереальная девчонка!

— Хорошо, — тихо ответила я, сама не веря собственной уступчивости.

Мы переоделись в кабинках и ушли с пляжа вместе. Виталик купил мне эскимо. Пока мы шли по тенистой аллее, я сразу расставила точки над «i», твердо заявив: если он курит и глушит пиво, нам точно не по пути. Он тут же закивал, уверяя, что сигареты — это просто баловство за компанию, и ради такой девушки, как я, он готов меняться и работать над собой. На удивление, Виталик оказался далеко не таким болваном, каким показался на первый взгляд. Он умел шутить и слушать. На прощание у моего подъезда он робко поцеловал меня в щеку, и мое строгое девичье сердце окончательно растаяло. Я поймала себя на мысли, что почти готова поверить ему и назвать своим парнем.

Стоило его широкой спине скрыться за углом дома, как я, абсолютно счастливая, взлетела по ступенькам к себе. Сегодня в моей душе пустил первый, хрупкий росток совершенно нового, неизведанного чувства.

А Виталик, отойдя на пару метров от моего подъезда, достал из кармана шорт пищащий «Сименс». На экране высветился входящий от Машки. Он победно ухмыльнулся и нажал на кнопку приема.

— Привет. Ну че, отошла уже от своей веселой ночки? — цинично хмыкнул он в трубку. — Короче, приезжай, если починилась.

— Медвежонок, прости меня, пожалуйста! — защебетал в динамике виноватый девчоночий голос. — Я вчера реально перебрала с отверткой, вот у нас ничего и не получилось… Давай я сейчас к тебе приеду? Ты один?

— Да, один. Предки на дачу упылили до воскресенья. Жду.

— Отлично, сладкий! Скоро буду!

Виталик нажал отбой. Он ни секунды не сомневался, что Машка одумается и сама примчится на задних лапках. Они встречались уже три месяца, но дальше жарких поцелуев в подъездах дело пока не заходило. Но сегодня парень был намерен зайти до конца и добавить еще один жирный плюс в копилку своих мужских побед. Гормоны парня были на пределе, особенно после этого насыщенного дня на пляже. Каждое движение Алины, ее мокрый купальник, упругое тело и изгиб спины до сих пор будоражили его фантазию, вызывая дикое физическое напряжение. Ему кровь из носу нужно было сбросить этот сексуальный пар. И уломать согласную на всё Машку на родительской кровати было куда приятнее, чем заниматься самообслуживанием в ванной.

На следующий день Виталик, как ни в чем не бывало, позвонил мне на домашний и позвал гулять. Как я узнала намного позже, его бурная ночь с Машкой не принесла ему никакого удовлетворения — парень словно привороженный думал только обо мне. Мои глаза, линия губ и испуганный взгляд намертво засели в его голове. Он звал меня на пляж, надеясь снова увидеть мою фигуру в купальнике, и я согласилась. Моя скучная, предсказуемая жизнь отличницы вдруг наполнилась чем-то по-настоящему увлекательным, а девичье любопытство манило к новым открытиям. Единственным моим условием было отсутствие его шумной компании. Виталик с удовольствием согласился — делить такую добычу с кем-то еще ему явно не хотелось.

Следующие три недели пролетели как один миг. Мы были вместе почти каждый день: гуляли по заброшенному городскому парку, бродили по тихим улочкам, купались и ходили в кино на вечерние сеансы. А через неделю случился наш первый поцелуй.

В тот день хлынул жуткий, тропический ливень. Мы, громко хохоча на всю улицу, добежали до старой деревянной беседки в глубине сквера и укрылись под ее протекающей крышей.

Я стояла, прижавшись спиной к деревянным перилам, и смотрела на Виталика. Крупные капли воды стекали по его мокрой челке. Красивые темные глаза смотрели на меня сквозь густые черные ресницы, а губы манили. Промокшая насквозь футболка плотно обтянула его юное, спортивное тело. Мой легкий ситцевый сарафан тоже безнадежно промок и прилип к коже, просвечивая до малейших деталей. Господи, хорошо, что я сегодня надела плотный бюстгальтер, иначе это была бы самая эротическая и постыдная сцена за все мои шестнадцать лет! Мне было бы дико, ужасно неловко находиться в таком виде. Но даже сквозь пелену дождя я физически чувствовала его желание — Виталик буквально дышал им, пожирая меня глазами.

Мы стояли, глупо гогоча от пережитого приключения, как вдруг он резко, без предупреждения прижал меня к себе. Я не успела даже опомниться, как его горячие губы накрыли мои. Но вместо трепетной романтики, о которой я читала в книгах, Виталик сразу перешел в наступление — он бесцеремонно, напористыми движениями влажного языка попытался проникнуть внутрь моего рта.

Фу! Меня мгновенно передернуло от волны неожиданного отвращения. Чистый рефлекс. Я изо всех сил уперлась ладонями в его грудь и резко оттолкнула парня от себя.

— Алина, в чём дело? — спросил он с явной обидой в голосе, отступая на шаг.

— Ты слишком резок. Мне так не нравится, — ответила я прямо в лоб, совершенно не стесняясь говорить то, что чувствую. Я не собиралась терпеть то, что мне неприятно.

Виталик на секунду растерялся, а потом судорожно вздохнул.

— Хорошо. Прости, косякнул… Ты просто умопомрачительная, Аля! Я реально схожу с ума и теряю рассудок, когда ты рядом. Клянусь, ни с одной девчонкой до тебя я ничего подобного не чувствовал!

Он принялся нервно теребить свои мокрые волосы. Из-под густых черных ресниц он смотрел на меня каким-то пьяным, лихорадочным взглядом, в котором мешались восхищение и неприкрытое желание. И моё девичье сопротивление начало медленно таять под этим напором.

— Давай попробуем поспокойнее, — тихо предложила я. Сама сделала шаг навстречу, мягко обняла его за шею и потянулась к его лицу.

— Хорошо… Буду нежным, — пообещал он, выдыхая мне в губы.

И он сдержал слово. Виталик снова коснулся моих губ — на этот раз невероятно мягко, трепетно, без всякого напора. И это был он. Мой самый первый в жизни поцелуй. Первые настоящие объятия, первые горячие признания на грани безумия. Внутри меня мгновенно зародилась и скрутилась в тугой узел неистовая волна совершенно незнакомого, пугающего и прекрасного чувства. Его ладони, уже не такие наглые, осторожно гладили мою промокшую спину сквозь ткань сарафана, прижимая к своему горячему телу. Голова кружилась так, словно я резко взлетела на аттракционе; казалось, я отрываюсь от деревянного пола беседки и взмываю прямо в грозовые небеса.

— О-о-х, Лина… Ты так вкусно пахнешь! — его нос зарылся в мои мокрые, пахнущие дождем и речной свежестью волосы. Потеряв контроль от нежности, он слегка, играючи, прикусил меня за мочку уха.

— Ой, щекотно, не надо так! — пискнула я, втягивая шею, но не отстраняясь.

— Ладно, ладно… М-м-м, — промурлыкал он и снова поцеловал меня в губы.

Дождь за стенами нашей беседки постепенно сошел на нет, уступая место робким солнечным лучам, пробивающимся сквозь тучи. Но мы продолжали стоять под дырявым навесом, намертво заключенные в наш собственный, только что созданный обитаемый мир. Нам было плевать на сырость и капли, падающие с крыши.

— Через две недели я уезжаю в областной пансионат, — тихо сказала я, когда наши губы наконец нехотя оторвались друг от друга, и мы остались просто нежиться в объятиях, слушая стук сердец. — Если захочешь… ты сможешь приехать ко мне туда.

— Заманчивое предложение, мяу… Я подумаю, — Виталик ухмыльнулся и снова притянул меня к себе.

На этот раз его губы действовали настойчивее, и он предпринял еще одну попытку проникнуть языком в мой рот. Ошеломленная нахлынувшими эмоциями, я не стала сопротивляться. Позволила ему это сделать. Нас накрыла первая, робкая и одновременно пугающая страсть.

...По пути домой у Виталика снова зазвонил мобильник. Машка. Плакала, умоляла о встрече, соглашалась на любые его условия. Он победно улыбнулся. Как же удобно иметь сразу нескольких девчонок: с одной — утонченной отличницей — можно поиграть в романтику и дойти до ментального изнеможения, а с другой — покладистой и влюбленной — без лишних слов закончить игру в постели.

Маша, конечно, наивно верила в его серьезные намерения. Думала, что они настоящая пара, и взахлеб рассказывала всем подружкам о своем «крутом парне». Втайне она даже рисовала в голове картинки их будущей пышной свадьбы. Вот только Виталик ни разу в жизни не признался ей в любви. Он умело отмахивался от ее расспросов банальными фразами, переводил всё в шутку и пользовался тем, что девчонка отдавала ему себя всю, без остатка.

Виталик был единственным ребенком в обеспеченной семье и с пеленок рос в абсолютном изобилии, слепой любви и гиперопеке. Его баловали буквально всем: лучшими шмотками, дорогими игрушками, заграничными поездками. Родители никогда не ругали его, лишь умиленно посмеиваясь над любыми детскими шалостями. В итоге парень вырос с абсолютной уверенностью, что любая девчонка, на которую он соблаговолит обратить внимание, обязана молиться на него и быть по гроб жизни благодарной. Он просто цинично использовал людей в своих интересах. Виталик ни разу в жизни не влюблялся по-настоящему. Да и знал ли он вообще, что такое любовь? Вряд ли.

На протяжении следующих трех недель его жизнь напоминала идеальный конвейер. Днем он гулял, держался за ручку и нежно целовался со мной в парках, а вечера и ночи проводил в объятиях Маши за куда более интересными и жаркими занятиями. Иногда они зависали на ночных дискотеках, ведя самый аморальный образ жизни: пили дешевый алкоголь, курили в туалетах и устраивали грязные сексуальные игры на задних сиденьях машин. Шальная, беззаботная юность, черт бы ее побрал…

Я в это время спокойно спала в своей девичьей постели, видя прекрасные, наивные розовые сны. А на следующий день с радостью и трепетом бросалась в его объятия, даже близко не догадываясь, что эти же самые руки и губы еще пару часов назад ласкали кого-то другого. Я была глупой, доверчивой, безнадежно романтичной девочкой.

Прозрение наступило за день до моего отъезда.

— Ну всё, Виталик, мне правда пора на автобус! — я попыталась вырваться из его чересчур крепких, душных объятий.

Сегодня он вел себя как-то странно. От него пахло чужим, резким парфюмом, он без остановки жевал мятную жвачку и то и дело пытался бесцеремонно облапать меня за талию и бедра, что мне категорически не нравилось.

— Да ладно тебе, котенок, хорош ломаться! — Виталик нагло подмигнул мне и больно притянул за подбородок к своему лицу. — Или ты решила устроить мне грандиозный сюрприз и бережешь свою невинность для пансионата? М-м?

— Фу, нет! — меня передернуло от его сального тона. Я резко оттолкнула его руку. — Мы же встречаемся с тобой всего ничего! Да и мне, вообще-то, только шестнадцать! Ты в своем уме?! Я не собираюсь ложиться в постель с кем-то просто так, потому что это сейчас модно или потому что мальчику приспичило.

— Да че ты паришься, блин! Детка, ты просто не шаришь, как это круто! — мечтательно протянул он и попытался жадно впиться в мои губы, одновременно спуская ладонь по моей ключице. Я наотмашь перехватила его запястье.

— Нет! — я пристально посмотрела в его темные глаза, и меня вдруг осенила страшная, леденящая мысль. — Виталик… ты что, уже с кем-то спал?

Только сейчас до моего книжного, стерильного разума дошло, что этот парень далеко не девственник и до меня у него был приличный послужной список. От этого осознания внутри всё неприятно сжалось.

— Хех, Алина, а сама-то как думаешь? — Виталик снисходительно хмыкнул, самодовольно расправив плечи. — Я вообще-то на второй курс института перехожу, на минуточку… Быть девственницей в твоем возрасте, может, еще и котируется, но вот для парня в мои годы — это полный зашквар. Ты обязан иметь солидный опыт чуть ли не с шестнадцати лет. Ну а че еще делать на первом курсе, если не бухать на флэтах и не заниматься сексом? Ха-ха-ха!

Меня физически мутило от этого разговора. Я стояла и смотрела, как он самодовольно скалится, а в моей голове один за другим начали вспыхивать разрозненные, странные пазлы с наших прошлых свиданий. Постоянные беззвучные звонки на его «Сименс», обрывки каких-то сообщений, которые он торопливо стирал, его скользкие фразочки, поступки... и этот чужой, приторный запах парфюма прямо сейчас. Всё со свистом сошлось в одной точке.

— Знаешь... я пойду уже, — глухо произнесла я, делая шаг назад к двери. — Мне завтра действительно рано вставать. Соберусь нормально. Наберу тебя уже из пансионата.

Я попыталась юркнуть в прохладу подъезда, но Виталик так просто свою добычу не отпускал. Он резко перехватил меня за локоть.

— Ладно, киса, хорош, прости меня, болвана! Кажись, я реально лишнего сейчас пиз... наговорил, — он виновато улыбнулся, пытаясь заглянуть мне под козырек кепки. — Пойми, это просто тупая студенческая жизнь, понты перед пацанами. Но я-то не такой, честно! У меня всего один раз-то и был, да и тот не совсем удачный. Со второкурсницей одной. Мы на дискотеке познакомились, я тогда еще совсем зелёный был, пить толком не умел... Она меня сама напоила и в постель затащила. Опыт, если честно, оказался так себе. Так что... я с удовольствием сохраню остатки себя для тебя одной. Окей?

Он преданно смотрел мне в глаза, изо всех сил пытаясь навешать тонну лапши на мои девичьи уши прямо перед отъездом. Ему нужно было во что бы то ни стало удержать меня на поводке.

— Да, ладно... Проехали. Пока, Виталик, — я заставила себя выдавить фальшивую улыбку, аккуратно высвободила руку и скрылась за тяжелой подъездной дверью.

Этой ночью я так и не заснула. Я тихо ревела в подушку, кусая губы, чтобы не разбудить родителей в соседней комнате. Внутри всё горело от жгучей обиды и стыда. Я чувствовала себя самой бестолковой, наивной дурой на свете, чью чистую веру в сказку так легко и цинично растоптали в пыль.