Часть первая. Первая любовь.

Глава 1

2004 год.

Мне шестнадцать, и впереди меня ждет последнее по-настоящему свободное, беззаботное лето. За плечами остался десятый класс. Дальше — финишная прямая: выпускной год, бесконечные тесты, итоговое сочинение, экзамены, поступление... В общем, сплошной геморрой. Не скажу, что я безумно люблю школу, скорее наоборот, но этот этап нужно перешагнуть красиво — желательно с золотой медалью. Мы с мамой уже присмотрели несколько престижных университетов в Санкт-Петербурге, куда я отчаянно хочу перебраться. Отбор там жесткий, конкурс сумасшедший. Чтобы выбить себе бюджетное место, нужно быть лучшей из лучших. Именно поэтому я возлагаю огромные надежды на эти каникулы: мне необходимо выдохнуть, набраться сил перед финальным рывком.

Все мои подружки вовсю крутят романы и встречаются с парнями, а мне в этом плане пока катастрофически не везет. Местные парни и одноклассники кажутся беспросветно тупыми. Они совершенно не умеют ухаживать, стесняются банально пригласить в кино или просто погулять. Впрочем, самый главный вопрос, которым я задаюсь по ночам: нужен ли мне вообще сейчас парень? Или лучше задвинуть гормоны подальше и сконцентрироваться на учебе? Медаль даст мне весомые льготы при поступлении. К тому же я постоянно таскаюсь по олимпиадам, занимаю первые места, так что без высшего образования точно не останусь.

Для меня Питер — это огромный, сияющий город безграничных возможностей. Там передо мной откроются сотни дверей, и я смогу выбрать любую. Это не мой убогий маленький городок, который ленивым шагом можно обойти за час. Мне здесь физически нечем дышать. Пространство будто сжимается вокруг меня, давит на плечи, не оставляя ни единого шанса для самовыражения.

Наш город до сих пор застрял в девяностых и управляется криминалом. Создавать здесь что-то свое — неоправданный, смертельный риск. Родители в свое время попробовали открыть маленький, уютный домашний ресторанчик, так к ним в первую же неделю заявились бритоголовые бандиты в кожанках и доходчиво объяснили «условия», на которых строится местный бизнес. Отец попытался возразить, качнуть права. В итоге его жестоко избили прямо на глазах у мамы, а зал разнесли в щепки. Поработав год на чужой карман ради безопасности семьи, родители плюнули на мечту и ушли пахать на местный завод. Так оказалось спокойнее и надежнее.

Но я — другое тесто. Я в гробу видала этот серый завод. Зависеть от самодура-начальника, сидеть в душном кабинете с девяти до шести, считая минуты до звонка — нет, это точно не про меня. Я хочу дышать полной грудью. Настоящие, головокружительные приключения, интересная, творческая работа — вот ради чего стоит жить.

Наверное, каждый человек в моем возрасте чувствует внутри эту глухую, яростную силу. Веру в то, что он способен перевернуть этот мир и изменить его к лучшему. Этот огонь горит и во мне, именно он заставляет меня двигаться напролом и выбирать свой собственный путь. Я не дура и прекрасно понимаю: впереди будут трудности, подножки и преграды. Я не жду, что моя жизнь окажется легкой прогулкой по морскому побережью в тихий, солнечный штиль. Обиды, потери, разочарования — я готова ко всему. Пусть моя дорога будет усыпана алмазами будущих слез. Я со всем справлюсь. Обязательно.

Сегодня наконец-то выдался по-настоящему жаркий, ослепительный день. Бросив все учебники, мы с девчонками рванули на местный пляж — поплавать и позагорать. Выбрав место поближе к воде, мы торопливо скинули сарафаны и наперегонки побежали к кромке реки.

Я затормозила у самой воды. Проверила ногой — прохладная. Осторожно сделала еще один шаг, впуская приятный речной холод, зашла чуть глубже, и по коже мгновенно побежали колючие мурашки. Набрав в легкие воздуха, я быстро сосчитала в уме до трех и с головой окунулась в воду. Вынырнув, тут же резкими, размашистыми гребками поплыла строго вдоль берега. На глубину не совалась никогда. Я панически ее боялась.

Этот страх остался со мной из детства. Мне было лет шесть, когда дедушка решил научить меня плавать «дедовским методом» — просто швырнул с лодки на самой середине озера, где под ногами была бездонная черная толща. Я дико испугалась, захлебывалась, барахталась, беспомощно ловя ртом воздух, и выплыла к камышам каким-то чудом. Оказавшись на берегу, я убежала от воды на целый километр и в то лето больше вообще не подходила к пляжу.

Только через год мама смогла вернуть мне доверие к реке. Она часами заходила со мной в воду на руках, крепко прижимая к себе. Мама не пыталась насильно учить меня плавать, она просто была рядом — моей защитой, моей безусловной опорой. Именно ее терпение помогло мне преодолеть ужас погружения.

Но тот случай навсегда оставил во мне глубокий след. Это стал мой личный пунктик: мне жизненно необходимо чувствовать твердое дно под ногами. Знать, что в любой момент, если иссякнут силы, я смогу коснуться пальцами песка и удержаться на плаву. Подруги отлично знали про эту мою слабость, поэтому никогда не пытались в шутку утащить меня на глубину или заплыть подальше.

А он не знал.

Виталик проснулся с глухим чувством тоски. Настроение было паршивым. Вчера на дискотеке под Серёгу и «Краски» всё шло как по маслу, но в самый ответственный момент Машка устроила ему жесткое «динамо». Он потратился на модные коктейли в баре, вызвал такси до своего дома, рассчитывая на горячую ночь, а она взяла и просто отрубилась на заднем сиденье. На полном автопилоте. Конечно, можно было бы воспользоваться её беспомощным телом, но Виталик себя животным не считал — ему хотелось взаимности, страсти, а не спящего бревна. В итоге он со злости отправил её домой. Вечеринка была испорчена.

Посмотрев утром в окно на залитый солнцем двор, он понял: надо срочно развеяться. Набрал со своего «Сименса» пацанов, закинул на плечо полотенце, и они двинули на пляж — ловить острые ощущения и цеплять новых девчонок.

Виталик привык получать всё, что хочет. Он был на сто процентов уверен, что Машка сегодня же начнет обрывать ему домашний телефон и строчить смски с извинениями. Но пусть помучается на игноре, полезно для профилактики.

Лениво осматривая забитый людьми пляж, Виталик вдруг замер. Его взгляд намертво прилип к Ней.

Она как раз выходила из реки. Стройная, загорелая, с точеной девичьей фигурой: подтянутые ноги, идеальный плоский животик, аккуратная грудь. Волосы спрятаны под спортивную кепку, на лице — темные солнцезащитные очки. Девушка двигалась так легко, словно не шла по вязкому песку, а парила над водой. Даже на расстоянии Виталика обдало такой волной чистого, концентрированного секса, что у него перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул. Тело мгновенно подало недвусмысленные признаки жизни. Чтобы хоть как-то сбить внезапный мощный стояк, Виталик попытался мысленно вспомнить таблицу умножения, но образ этой неземной чиксы выжигал мозг.

Решительно расправив плечи, он двинулся ей наперерез.

— Привет, Афродита! — бодро и с фирменной ухмылочкой выдал он, преграждая ей дорогу. — Ну как водичка? Не сводит?

Красотка мазнула по нему коротким, ледяным взглядом сквозь темные стекла очков и молча двинулась дальше, даже не посчитав нужным выдать дежурное «привет».

Такого облома Виталик не ожидал. Пацаны сзади уже тихо прыснули со смеху.

— О, да ты у нас крутая, я смотрю? — крикнул он ей в спину, быстро догоняя. — Слыш, ладно тебе, хорош недотрогу строить! Давай знакомиться, я Виталик.

Но девчонка шла вперед, демонстративно игнорируя его дешевые подкаты. Это уже задевало его эго.

Виталик сделал резкий рывок, оббежал её и намертво перекрыл дорогу. Яд уязвленного самолюбия уже вовсю бурлил в его крови.

— Слушай, ты че, глухонемая, что ли? Или говорить разучилась? — со смешком бросил он и, потеряв контроль, резко притянул её к себе, сгребая в охапку.

— Пусти, придурок! — выкрикнула она, её голос звенел от ярости.

Девчонка начала отчаянно, яростно вырываться, колотя его кулаками по груди. Виталик только крепче сцепил замок из рук на её талии, они потеряли равновесие и с размаху повалились на сухой горячий песок. От неожиданности они перекувырнулись, и Алина оказалась сверху, прижав его своими коленями.

— О как... Так-то намного лучше, — довольно заржал Виталик, совершенно потеряв берега, и его наглая ладонь бесцеремонно скользнула по её открытой спине.

— Руки убрал, — процедила она сквозь зубы, прожигая его яростным взглядом сверху вниз.

— О, значит, все-таки не глухонемая! Уже ништяк! — довольно ухмыльнулся Виталик, не обращая внимания на ее злость. — Я Виталик. А тебя-то как величать, прекрасная незнакомка?

— Меня не зовут, я сама прихожу, когда захочу, — фыркнула девчонка, пытаясь высвободить запястья. — Отпусти меня сейчас же, или мы так и будем здесь весь день валяться?

А Виталик в этот момент уже практически не соображал. Его накрыло нереальное, крышесносное возбуждение. Красивая, полуобнаженная девчонка лежит прямо на нем, ее упругая грудь через тонкую ткань купальника прижимается к его грудной клетке. Крутой изгиб спины так и просил, чтобы по нему снова провели ладонью, а эти пухлые, капризные губки словно нарывались на дерзкий поцелуй. Разум парня окончательно затуманился от гормонов.

Алина мгновенно считала эту его секундную заминку. Резким, расчетливым движением она выскользнула из его ослабевших объятий, пружинисто вскочила на ноги и припустила прочь по горячему песку, даже не оглядываясь.

Виталик со вздохом перевернулся и поднялся на локтях. Чтобы хоть как-то вернуть контроль над собственным телом и заставить кровь отлить от паха, он принялся судорожно вспоминать вчерашний разбор полетов на футбольном матче. Немного полегчало. Он отряхнулся от песка, поправил плавки и неторопливой вальяжной походкой направился обратно к своей компании.

Пацаны на покрывале уже вовсю давились от смеха.

— Ну че, Витос, обломали тебя? Послала тебя Афродита на хутор бабочек ловить? — Колян сочувственно протянул ему открытую пачку «Явы». — На, затянись, полегчает. Забей ты на эту недотрогу. Вон там у волейбольной сетки другие чувихи загорают. Они явно проще и сговорчивее, без этих понтов.

Виталик взял сигарету, щелкнул зажигалкой и сделал пару глубоких, жадных затяжек. Дым приятно обжег легкие. Он вернул сигарету другу, прищурился, глядя вслед убегающей Алине, и упрямо процедил:

— Не, чувак. Эти простые мне на фиг не сдались. Я именно эту сучку пойду добиваться. Помяни мое слово — она будет моей.

Я дошла до своего полотенца. Меня всё еще ощутимо трясло — и от наглости этого типа, и от того, что я впервые в жизни оказалась так близко в объятиях парня. Вспомнила его жесткое, недвусмысленное возбуждение, от которого меня до сих пор передергивало. А потом перед глазами всплыли его глаза — темные, наглые, но какие-то волнительные, и эти пухлые губы… Черт! Похоже, этот нахал как-то умудрился пролезть мне в мозг. Нет уж, с таким упырем я точно встречаться не стану. Мне нужен совсем другой парень. Нормальный.

— Слыш, привет, девчонки! — раздался за моей спиной до боли знакомый голос. Я резко обернулась. Виталик стоял прямо надо мной, расточая лучезарную улыбку. — Слушай, Афродита, прости меня. Я, наверное, реально не с того начал. Давай сначала, без косяков? Я Виталик. Хочу с тобой познакомиться.

Я нацепила очки обратно на переносицу и посмотрела на него максимально холодно:

— Привет. Мы с подругами просто пришли отдохнуть. И мы не знакомимся.

— Ой, да ладно тебе! Привет! — тут же влезла Люська, моя лучшая подружка, преданно заглядывая парню в глаза. — Она у нас просто немного не от мира сего, не обращай внимания. Её Алиной зовут. Я вот Люся, а это Таня. У нас, если че, бойфренды есть, так что без обид. А вот эта чокнутая — абсолютно свободна.

— Сама ты чокнутая! — недовольно проворчала я, наступая Люське на ногу и украдкой показывая ей язык.

— Понятно, Алина, значит, — Виталик довольно подмигнул мне, запоминая имя. — Слушайте, может, в карты перекинемся все вместе? Заодно пацанам своим скажу, чтобы к вам больше никто не клеился. Базару нет?

— Окей, валяй, тащи карты! — легко согласилась Таня.

Стоило Виталику отойти к своей компании, как Люська набросилась на меня, крутя пальцем у виска:

— Алина, ты дура, нет? Ты же сама все уши нам прожужжала, что мечтаешь познакомиться с парнем! Вот тебе, пожалуйста, нормальный пацан подошел, сам! А ты себя ведешь как пришибленная!

— Он вообще не в моём вкусе! — огрызнулась я, отряхивая колени.

— Да пофиг на вкус! Попробуй хотя бы с таким пообщаться. А то состаришься на своих олимпиадах, пока принца на белом мерседесе дождешься.

— Да ну вас, — я обвела взглядом пляж, где пацаны из его компании уже открывали бутылки. — Они какие-то стремные. Слева курит, справа пиво несет... Сплошной колхоз. Ладно, девчонки, я, наверное, домой пойду. Окунусь напоследок еще раз — и на выход.

Я торопливо шагала к воде. Мне совершенно не хотелось заводить знакомства с этой компанией. Может, для кого-то они и были симпатичными «крутыми пацанами», но я терпеть не могла курящих. От одного только запаха табачного дыма меня буквально выворачивало наизнанку, и жутко бесило, что вокруг все дымят без разбора. А еще это пиво... Неизменный атрибут местного «авторитета». Неужели нельзя отдыхать нормально, без допинга?

Я уже почти дошла до спасительной прохлады, когда Виталик бесшумно настиг меня у самой кромки. Не говоря ни слова, он резко подхватил меня на руки и с хохотом потащил в реку.

— Отпусти меня! Не надо! Пусти, придурок! А-а-а! — я отчаянно закричала, заколотив ногами по воздуху.

Редкие люди на пляже лениво оглядывались на наши крики, но никто даже не подумал вмешаться. Все лишь снисходительно улыбались, думая, что молодежь просто дурачится, и вспоминая свои шальные студенческие годы.

— Тебя надо остудить, Алина! Ты перегрелась на своем солнышке! Это же классно, расслабься! — орал он мне в ухо.

И, прежде чем я успела зажмуриться, он с размаху швырнул меня в воду. Прямо на глубину.

В ту же секунду леденящий, первобытный ужас сковал мои легкие. Ногами я не почувствовала дна. Детский кошмар вернулся, выбивая из меня остатки воздуха. Вода хлынула в рот, я забарахталась, беспомощно выныривая и снова уходя под воду. Страх парализовал тело, но интуиция выталкивала наверх. На чистом адреналине я рванулась вперед, сделала судорожный выдох и наконец — глубокий, жадный вдох.

Я оказалась на мелководье. Изнутри меня захлестнула слепая, бешеная, неуправляемая ярость. А Виталик стоял рядом по пояс в воде и самодовольно ржал, умываясь брызгами.

Я не помнила себя. Набросилась на него коршуном и со всей силы, навалившись всем весом, повалила его в реку. Разум отключился. Я мертвой хваткой вцепилась ему в шею, погружая его голову под воду.

— Никогда! Слышишь, никогда больше не смей бросать меня в воду! Черт бы тебя побрал, дурак! Тварь! — поток уродливых ругательств и крика лавиной вырывался из моего обычно ангельского ротика.