Натурщицы были
живыми.
Это было три года назад: точно так же, в начале января, я прочитала "Каждые сто лет" Анны Матвеевой, влюбилась насмерть и поняла: сколько бы хорошего и разного, ни принес 2022, свою Книгу года я уже встретила. Сейчас жалею, что этим знанием "для себя" успокоилась, что не начала везде ходить и рассказывать о романе - увлеченный много может сделать для продвижения любимой книги, даже не будучи блогером-миллионником. Но у Матвеевой после перечитала все, а побывав на ее встрече с читателями, поразилась таланту рассказчицы, способности держать аудиторию - умение хорошо писать и хорошо говорить совсем не обязательно совпадают, на публике многие писатели не производят впечатления гигантов мысли.
В "Картинных девушках" соединились две ее ипостаси: писательское умение подобрать слова, рассказать историю, выстроить сюжет и дар рассказчицы, гида, экскурсовода, которого посетители галереи слушают, приоткрыв рты. Восемнадцать историй о музах великих творцов, которые вдохновляли их на создание шедевров, и остались в веках. Их внешность стала эталонной, их обожают, ими любуются, изображения бесконечно тиражируют. Их никто не знает. Ну, то есть, искусствоведы и музейные гиды наверняка могут кое-что рассказать о моделях,но на экскурсии главный предмет интереса все же картина, в какой-то степени художник и период жизни, в который она создавалась. Натурщице внимания и здесь не достается. А между тем, она не просто часть картины, но самый ее предмет. В ней должны сойтись внешность, отсутствие личных амбиций, умение часами выдерживать нужную позу, порой предельно некомфортную - вспомните хотя бы "Офелию", для которой Лиззи Сиддал позировала Милле часами, лежа в ванной и простудилась чуть не насмерть.
Книга начинается с античности, рассказом о Праксителе, знаменитой афинской гетере Фрине, с которой он изваял Афродиту Книдскую и о множестве исторических анекдотов, которыми эта замечательная женщина оставила след в культуре. Симонетта Веспуччи (да, мир тесен и Америго Веспуччи, давший имя двум континентам, был родственником прекрасной доньи Симонетты, ставшей источником вдохновения для Сандро Боттичелли). Она героиня "Весны", где появляется во многих лицах и "Рождения Венеры", которых не было бы, если бы не красота флорентийки. "Золотой мальчик" Рафаэль и его "булочница" Форнарина, подарившая внешность многим Мадоннам художника, в том числе Сикстинской. И, вот удивительная вещь, Микеланджело с Рафаэлем творили одновременно, были знакомы, хотя не дружны. Снова эта поразительная теснота огромного мира, который сводит значимые фигуры, так причудливо тасуя колоду.
Разный, но во всем гениальный Рубенс с такими непохожими, Изабеллой Брант и Еленой Фоурмен, период сдержанной "Камеристки инфанты Изабеллы" и буйства плоти "Союза Земли и Воды". Рембрандт со своими ангелами Саскией, Хендрикъе Стоффельс и демоницей Гертье Дикс ("Данаей"), последняя испортила художнику немало крови, подав на него в суд и обвинив в нарушении обещания жениться. Если это кажется вам анекдотическим, вспомните хотя бы доброго диккенсова мистера Пиквика, и как подобное обвинение квартирной хозяйки стоило ему свободы.А какая немыслимая история у Карла Брюллова и Юлии Самойловой, его знаменитой "Всадницы". Хитросплетения сюжета, которые заставят нервно курить сценаристов, равно голливудских и с России-1.
Прерафаэлиты, импрессионисты, модернисты, супрематисты, кубисты, сюрреалисты, примитивисты, передвижники. Россетти, Милле, Хант, Моне, Мане, Матисс, Тулуз-Лотрек, Модильяни, Пикассо, Шагал, Дали, Врубель, Репин, Серов, Климт. Все они вошли в историю, чтобы остаться в ней, создали живописные направления, стали товарными знаками (не цинизм, всего лишь признание заслуг). А кто помнит Лиззи Сиддал, Викторину Мёран, Сюзанну Валадон, Жанну Эбютен, Лидию Делекторскую, Ольгу Хохлову, Мизию Серт, Беллу Розенфельд, Елену Дьяконову (хотя, положим, ее-то помнят, Галу Дали), Адель Блохбауэр, Марию Тенишеву, Надежду Заделу, Эмилию Флёге? Теперь это мы все, кто прочел или послушал "Картинных девушек", кстати, в превосходном авторском исполнении.
От Анны Матвеевой с ее "Завидным чувством Веры Стениной", где с героиней романа разговаривали картины (только подлинники, копии и подделки молчали), наверно стоило ожидать чего-то в лучших традициях "Развлекая, просвещать". Но я не думала, что это будет настолько прекрасно. Просто эталонно хорошо.