Глава 7. Соколы на вылете

Фил.

Я выхожу из здания общежития ещё до того, как солнце вспомнит, что Дарем тоже часть Земли и людям здесь нужно тепло. Небо затянуто серой пеленой, изо рта выплывает облако горячего пара. Холодно до ужаса. Я одет как подобает местным аристократам — в чёрную водолазку и пальто, но понимаю, что комфортнее чувствовал бы себя в пуховике и свитере с начёсом, какие носят лесники в Сибири. Иду в глубину сквера, где ни души, хотя ожидал увидеть особо отчаянных спортсменов, занимающихся на поле кампуса. Под вековым дубом стоит заброшенная лавка — облезлая, с прогнившей рейкой посередине. Идеальное место, чтобы поговорить без свидетелей.

Как следует проверяю, нет ли поблизости людей, и, убедившись в том, что совершенно точно один, достаю телефон из заднего кармана и набираю Уилла. Этот чёрт знает парочку отвязных хакеров, которые за деньги готовы взломать что угодно. А именно такой человек мне и нужен, чтобы нарыть информацию о делах клиники Лазурских и программы под обманчиво обнадёживающим названием VEDA.

— Хай, приятель.

— Фил, ты вообще в курсе который час?

— Я знаю, что ты у нас теперь работающий человек, а значит должен быть уже готов принимать деловые звонки.

— Иди в задницу, Филатов! — хнычет друг на том конце провода, но трубку не бросает, значит, я всё же заставил его встать с постели.

— Как сам? — продолжаю я разговор, игнорируя его недовольное бурканье.

— Никак, ты же знаешь, моя жизнь теперь скучна, как паб без девчонок.

— Ой, не ной. Работа в корпорации отца с шестизначной зарплатой — не самое страшное, что могло с тобой произойти.

— Да, но ты же знаешь, что получу я её, только если буду весь месяц приходить без опозданий и ни разу не пропущу работу?

— То есть от тебя даже работать не требуется? Просто поднять свою задницу вовремя?

— Требуется. Но это он хотя бы не пытается проверить, а вот посещение отмечается картами. Я даже думал купить одного местного ботана, чтобы тот за меня отмечался, так он наотрез отказался: мой папаша всех предупредил, если будут мне помогать — уволит одним днём.

Я невольно усмехаюсь, мне нравится отец Кингсли, отличный воспитательный метод для Уилла.

— Что ты ржёшь? Ты знаешь, как мне это осточертело?

— Кинг, заканчивай. Лучше попробуй найти что-то интересное в работе, глядишь, и затянет.

— Не затянет.

— Ты даже не пробовал.

— Ты стал до ужаса скучным, не хочу больше иметь с тобой никаких дел.

— Просто дай нужный мне контакт, и я отстану.

— А вот чего ты позвонил. Друг называется.

— Ничего личного, только бизнес.

Придурок смеётся в ответ и начинает чем-то шуршать.

— Так, смотри. Мне подсказали одного парня, у меня есть только его номер, но он своё дело знает, такие вещи откапывал, что спецслужбам лучше не знать.

— Кинг, ты мой лучший друг!

— Ne pizdi! — произносит Уилл с чудовищным акцентом. Это мы его с Саней научили русскому мату, помню, гордились этим как ничем в жизни. — А чего тебе так не даёт покоя эта клиника? — слышу, как друг закуривает сигарету. — Думаешь, там органами торгуют?

Я пытаюсь скрыть жжение в горле за усмешкой.

— Надеюсь, что нет.

— Так, а чего ты отцу своему не скажешь? Пусть проверит его служба безопасности.

— Не хочу никого втягивать, пока сам во всём не разберусь.

— Ладно, если что — обращайся. Хоть что-то интересное будет в моей жизни происходить.

— Уверен, у тебя достаточно интересная жизнь. Давай увидимся на выходных? Сходим в бар.

— Отличный план. Но ты платишь.

Конечно, я плачу, ведь отец заблокировал все его кредитки и выдаёт наличные ровно под конкретный запрос. Но я не виню мистера Калеба, честно говоря, сам бы провёл подобную терапию со своим другом.

Мы прощаемся, и через минуту мне приходит номер хакера. Он называет себя Гриммом. Будем надеяться, этот сказочник мне поможет.

***

К пяти вечера весь кампус стоит на ушах. Первая игра сезона, а футбол, напомню, в Англии не спорт, а религия. Из окон корпусов свисают зелёно-белые полотнища, у входа на стадион парни в раскраске продают горячий сидр в бумажных стаканах, а над воротами кто-то умудрился повесить огромное чучело сокола.

Я и Вайолет проталкиваемся сквозь толпу студентов, чтобы попасть на трибуны и занять лучшие места.

— Напомни, откуда команда соперников? — спрашиваю я подругу, пытаясь как-то обойти компанию из четырёх девушек.

— Ланкастер. Lancaster Ravens, — на автомате отвечает Беннет. — В прошлом сезоне они разнесли нас три-один. У них жёсткая защита и вратарь, который ловит всё, но нападающий…

— Беннет, признавайся, ты тайная фанатка?

— Нет, но я состою в клубе по организации мероприятий, и, конечно, я должна знать наше положение в турнирной таблице и сделать так, чтобы команда чувствовала поддержку университета. А если игра…

Часть фразы я не слышу, так как между нами проходит толпа студентов, наряжённых в птиц. Кто именно: соколы это или вороны можно понять только по символике клубов.

— …на домашнем поле! — заканчивает Вайолет, когда снова оказывается возле меня. — Дева Мария, на нас все смотрят!

— Ты что, стыдишься меня? — подкалываю я мелкую. К слову, то, что на нас все смотрят, кажется только ей: по мне так все слишком взбудоражены игрой.

— Нет, просто Нора и Сатан уже делают ставки, зачем ты со мной ходишь.

— Да? И какие версии?

— Не… не скажу. — её щеки краснеют, и я только по выражению лица понимаю самую высокую ставку.

— Чтобы переспать?

— О господи! — Вайолет аж зеленеет от моих слов, а меня всегда это так веселит. — Ты можешь не орать на весь стадион?

— Ты серьёзно думаешь, что нас хоть кто-то слышит? — Мы проходим под натянутым флагом университета, пригнувшись.

— Ты не представляешь, как быстро расходятся здесь слухи.

— Как и везде. — Я выглядываю подруг Вайолет Сатан Ли и Нору Кларк на трибуне, — Нам туда!

Проталкиваемся между теми, кто уже успел занять свои места, я занимаю сидение рядом с девчонками, а Беннет тормозит, засматриваясь на команду.

— А вы встречаетесь? — беспечно спрашивает Нора, распахивая свои любопытные глаза в огромных очках в чёрной оправе.

— Нет!

— Может быть!

Отвечаем мы с Вайолет одновременно.

— Дурак! — Беннет бьёт меня в плечо тыльной стороной руки, но не рассчитывает силу и хватается за запястье. — Ауч, у тебя там что, бронежилет?

— У него там бицепс, дурочка. Так ты его голым ещё не видела, что ли?

— Что ты несёшь! — превращаясь в помидор, возмущается Беннет.

Я не могу сдержать хохот, они такие забавные, когда не пытаются фильтровать свою речь.

— Мы не встречаемся, просто Филу нужна помощь в… — Вайолет пытается придумать, в чём же мне всё-таки нужна помощь. — В… адаптации!

— Мне кажется, он и без тебя отлично адаптируется, — хихикает Сатан.

— Признайся, ты его шантажируешь? — предполагает Нора.

Я пока не комментирую, мне просто интересно наблюдать за тем, как Вайолет сходит с ума от смущения, а её подруги входят в раж и накидывают невероятные гипотезы, почему мы дружим.

А почему мы дружим? Наверное, потому что мне с ней безопасно. Вайолет в своей искренности и прямолинейности позволяет мне расслабиться, не думать о том, что сказать или как себя повести. С ней легко, по-настоящему легко, как с хорошим близким другом: она не соревнуется с тобой, не ждёт, что ты подстроишься, а просто существует рядом. А ещё с ней весело, ведь она вечно краснеет, много болтает и так забавно психует, когда я начинаю её подкалывать.

— Давайте пустим слух, что вы встречаетесь, тогда Кайлер точно обратит на тебя внимание.

— Кайлер? Мерсер? — переспрашиваю, указывая на поле, куда как раз выбежала главная гордость нашего университета.

— Я вас сейчас придушу! — закипает моя подруга. — Нет, это другой Кайлер…

Неумело пытается соврать Беннет, но ничего не выходит: Нора и Сатан тихо хихикают, выдавая её секрет с потрохами.

— Так всё, я вас не слышу! — Вайолет плюхается на своё место и, скрестив руки на груди, обиженно смотрит на поле.

— Она сохнет по нему с первого курса, — склонившись ко мне, тихо признаётся Кларк.

Мои губы растягиваются в улыбке. А вот это уже интересно.

Свет над стадионом уходит в холодныйсиний, диктор тянет фамилии состава, и трибуны отвечают на каждую всё громче. Воздух смешивается с терпким ароматом сидора, дыма и мокрой травы – так пахнет Англия, если вы не знали. Дорого и уныло. Барабанщики где-то в верхнем секторе задают ритм, от которого начинают подрагивать перила.

На поле выбегает группа поддержки в бело-зелёной форме во главе с Лазурской. Свет меняется, и начинается выступление. Синхронные движения, которые команда выполняет с медицинской точностью, сменяются симметричным рисунком, затем многоярусная конструкция и смертельные сальто, где девушки словно статуи замирают на одной ноге на вытянутых руках парней. Затем колесо, трюк, связка из движений. Ева почти всегда в центре, и никогда в жизни не поверю, что ей это не нравится. То, как она заигрывает с залом, замирает с хитрой улыбкой перед эффектным элементом или как наслаждается, когда выбегает вперёд, чтобы на сильную долю музыки завести зал энергичным танцем, уже больше похожим на джаз-фанк.

Она не танцует, а проживает этот момент, берёт от него максимум. И это так сильно напоминает мне… проклятие, Киру. Я соскучился по этим ощущениям, по шоу, которые пьянят разум, запускают по венам неведомую энергию и дикое возбуждение.

Лазурская прокручивается в воздухе и приземляется на руки Райану, тому самому качку, которого она отчитывала в первый день нашей встречи. Трибуна ревёт и взрывается аплодисментами, сценический свет сменяется спортивным, и всю площадку заливают софиты.

Группа поддержки покидает поле, и я ловлю жёсткий взгляд Лазурской. Он проходится по моей коже словно тлеющий уголёк: она меня или убить, или трахнуть хочет. Скорее первое. Точнее сказать, совершенно точно первое. Причём мучительной смертью, с применением какой-нибудь извращённой древней пытки.

Игра началась, но меня ещё долго не отпускает странное чувство дежавю. Я снова на острове, очарованный выступлением одной из Лазурских, не могу переключиться, будто их танцы — это ритуал гипноза, нацеленный исключительно на то, чтобы свести меня с ума.

Завести тело, возбудить и оставить умирать с горящими яйцами.

***

Матч мы вытащили на последних минутах. Два-один, оба гола забил Мерсер, второй он положил головой после подачи с углового, и стадион на этом моменте буквально сложился пополам от рёва. К финальному свистку небо совсем потемнело, но на этот раз дождя не было, и мы смогли спокойно разойтись сухими.

— Балерина, и ты здесь? — с улыбкой окликает меня Мерсер, подходя к нашей с девчонками компании, мы стоим на парковке, где зависли, пробуя всякие закуски из ларьков, организованные Беннет специально для матча.

— Не дают тебе покоя мои сильные ноги, Кай. Осторожно, решу, что ты на меня запал, — отвечаю Мерсеру на рукопожатие. — Кстати, отличная игра, приятель, поздравляю с победой.

— Спасибо, нам нужны были эти очки, — парень бросает взгляд на девчонок, которые стоят поодаль от меня. — Твоя группа поддержки?

Я оборачиваюсь и смотрю на Нору, Сатан и Вайолет. Они что-то обсуждают, поедая попкорн с беконом, в метре от нас.

— Скорее твоя.

— Да?

На лице Кайлера странная улыбка, словно сомневается и не верит в то, что девчонкам может быть интересен футбол. Правда, я не скажу, что они прямо сильно были увлечены игрой. Вайолет то ли делала вид, то ли действительно отслеживала работу всех подразделений по таймингу, Нора что-то учила по конспекту и отрывала от него глаза только когда трибуны начинали кричать перед напряжённым моментом. Кажется, Сатан и я были единственными, кто внимательно наблюдали за игрой.

— В футболе они точно разбираются лучше, чем в теннисе, — отвечаю я Кайлеру с усмешкой.

— Наверное. — Он тоже улыбается и начинает оглядываться по сторонам. — А почему вы здесь?

— Мне нужно в город, жду такси. — Показываю в сторону ворот, где должна появиться машина.

— Хочешь, подвезу?

— Спасибо за предложение, но не стоит, — быстро отказываюсь я.

— Ясно. — Кайлер снова смотрит в сторону девочек — уже в третий раз за наш диалог. Совсем не похож на парня, который крутит романы с длинноногими чирлидершами. — Ладно, я побегу. — Он протягивает руку. — Спасибо, что пришли поддержать.

— О, поверь, мы сделали это исключительно ради дополнительных баллов, — пожимаю ему руку.

Мерсер смеётся и уходит к своему чёрному Range Rover. Я ещё какое-то время провожаю его внимательным выражением лица. Он садится за руль, заводит двигатель и отъезжает, открывая мне вид на припаркованные велосипеды и… мотоцикл.

И нет, в этом нет ничего удивительного. Но чёрный Husqvarna с выглядит слишком знакомым.

— Вайолет! — зову я подругу, не отрывая взгляда от байка. — Чей это мотоцикл?

— М-м… — Она прищуривается. — Может, кого-то из преподавателей. Студенты в основном пользуются такси или, как в случае с Бернауд, Rolls-Royce с личным шофёром. — Хихикнув, Беннет возвращается щебетать с подругами, а я продолжаю разглядывать «старого знакомого».

Ну вот мы и встретились.