Фил.
В такси Еву окончательно развезло. Если до машины она ещё кое-как шла, то после — натурально висла на мне, и мне периодически приходилось её нести. Вкатившись в её комнату, я стянул с нас куртки и хотел уложить Лазурскую на кровать, но её вырвало прямо на меня. Пришлось снять верх и остаться в одних джинсах. Еву я умыл, стянул грязную одежду и уложил в кровать в трусах и майке.
Надеюсь, утром она не обвинит меня в харассменте. Я уже не знаю, чего ждать от этой сумасшедшей.
Пока нависаю над ней, поправляя подушку, в ней вдруг просыпается похотливая кошка.
— М-м… знакомая татуировка. — Она обдаёт меня заплывшим взглядом и проводит пальцем по тату на моей груди. — Что означает?
— Не знаю, по пьяни набил.
— Да? У меня тоже есть. — Ева вскидывает левую руку и показывает мне запястье.
Я сразу узнаю небольшие азиатские символы, которые тянутся вдоль вены. Именно они были на спине Киры. От меня не ускользает ирония, я словно заново проживаю один и тот же момент в жизни, но с небольшими корректировками: мы не на острове, и передо мной не Кира, а её сестра.
Думаю, Лазерная наврала мне, когда сказала, что тоже набила тату по пьяни. Наверняка это их общий сестринский секрет.
— Что она означает? — спрашиваю и нежно веду по коже большим пальцем.
— Живи сейчас, даже если впереди целая вечность, — произносит Ева ровным тоном, даже с лёгкой усмешкой в голосе, будто презирает это высказывание.
— Получается?
— Не вижу смысла, — фыркает она и приподнимается, чтобы удобнее устроить голову на подушке. — Сейчас очень больно жить. Я бы предпочла не мучиться ещё целую вечность.
Пока я пытаюсь осмыслить её слова, она сворачивается калачиком в мою сторону так, что оказывается у меня подмышкой. Я смотрю в потолок, лёжа рядом на спине, и чувствую едва ощутимое касание у рёбер.
— Ты красивый, — тихо бубнит Лазурская, ведя указательным пальцем по моей коже. — Даже бесит, насколько.
Не шевелюсь. Затаив дыхание, жду, что будет дальше. Я не могу разобраться, что творится в голове трезвой Евы, а в пьяной так и подавно. Она натурально трогает меня, соблазнительно ведёт вдоль пресса и останавливается у края джинс.
И мне это, чёрт вас подери, нравится.
Да кого я обманываю — меня это не на шутку заводит. То ли из-за опасности, что в любое мгновение она может очнуться и всадить колено мне прямо в пах, то ли от того, что уже год ни с кем не трахался. А если учесть, что на острове всё происходило только у меня в голове, то ещё дольше.
— Я понимаю Киру, — задумчиво признаётся она и, пододвинувшись ещё ближе, приникает к моей груди.
Прикосновение горячих губ полностью парализует тело — словно пуля или клеймо, настолько горячо и неожиданно, что я теряюсь и не знаю, как реагировать. В отличие от кое-кого другого, кто активно ищет способ выпрямиться под плотной тканью джинс.
— Ты заводишь даже когда ведёшь себя как мудак, — шепчет она в кожу. В голосе сквозит страдание и одновременно мучительная тяга, с которой она пытается
О проекте
О подписке
Другие проекты