Глава 10. Пьяная и грязная

Ева.

— Раз-два, три-четыре! Подхватил — хлопок — прокрутил — поймал! Ещё раз! Поздно!

Пока Микаэла отрабатывает с Лейси и Адамом поддержку, я разминаюсь, чтобы как следует подготовить мышцы к нагрузке. Сегодня занимаемся в спортзале: погода окончательно испортилась, о тренировках на улице можно забыть.

— Ева, давай попробуем связку с выходом в стойку на руках.

Райан подходит ко мне, разминая правую кисть.

— Уверен, что удержишь?

Поднимаюсь на ноги, оглядывая мощное тело своего партнёра. Уинтер хоть и производит впечатление человека, способного крутить меня одним пальцем, но растяжение связок лучезапястного сустава — не шутки.

— Полностью восстановился. Врач разрешил вернуться к нагрузкам. Тем более если не я, то кто ещё рискнёт встать с тобой в пару?

Будто я настолько невыносима.

— И правда. Самоубийц в нашей команде не наблюдаю.

Вместо того чтобы возмутиться, с гордостью принимаю навешанный на меня ярлык и занимаю исходную позицию. Адам и Микаэла подходят подстраховать нас с обеих сторон.

— Ну что, готова?

— Главное, чтобы ты был готов.

Фыркнув, громко хлопаю в ладоши и начинаю считать:

— И раз, и два…

Пружиню на ногах, ловя общий ритм.

— И три, и четыре…

Райан помогает мне подняться к нему на плечи. Выпрямляюсь, удерживая равновесие.

— И раз…

Наклоняюсь и соединяю ладони с его поднятыми руками.

— И два…

Переносим вес синхронно: Райан принимает нагрузку, а я выхожу в стойку, разводя ноги в стороны.

— И три…

Замираем. Руки слегка дрожат от напряжения, но равновесие удаётся удержать.

— Пробуем на одну? — спрашивает он.

— Давай.

Осторожно смещаю вес на одну руку. Райан сохраняет опору под моей ладонью, и мы размыкаем вторую пару рук.

— И четыре…

Меня ведёт в сторону. Уинтер тут же возвращает вторую руку, а страхующие помогают принять меня при спуске. Приземляюсь на мат и выдыхаю.

— Воу, это было круто! — доносится сбоку голос Лейси. — Сделаете эту поддержку на игре?

— Не знаю, пока слишком рискованно, — остужаю я запал Барретт. — Нужно ещё отрепетировать.

— Братан, это было кайфово! — Адам подходит к Уинтеру и хлопает его по ладони. — Респект!

— Да, конечно. Это же Райан только что рисковал своим телом, болтаясь вниз головой на высоте нескольких метров.

Комментирую восторги команды, хотя объективно ни в какой похвале не нуждаюсь.

— У тебя и так корона газон царапает, когда ты вниз головой стоишь, — отвечает Микаэла. — Даже с такой высоты достаёт.

— Ну, наконец-то ты признала: кто здесь королева.

Донован передразнивает меня, строя гримасу, и возвращается к тренировке.

Так и проходят все наши репетиции: я пробую сложную поддержку, получаю одобрение команды, выбешиваю их своим высокомерием, но в конечном итоге мы выдаём программу высокого уровня.

Всё работает как часы, даже если ваш капитан — сущий дьявол.

Хотя я бы предпочла «дьяволица».

Звучит?

***

После тренировки я почти час простояла в душе и ближе к восьми вечера наконец нашла в себе силы заняться волосами.

На кровати вибрирует телефон, смотрю и вижу деловую ухоженную женщину сорока пяти лет.

Ой, это же моя мать, надо же!

Елена Лазурская, как всегда, прямолинейна и сразу переходит к делу, даже если это обычный звонок дочери. Хотя кого мы обманываем? Она не делает обычных звонков. Моя мама — машина. Говорит чётко и ясно, без лишней лирики и соплей.

Другое дело отец. Он может десять минут слушать, как я ругаюсь на сорванную тренировку, а потом спросить, успела ли поужинать. Не пытается немедленно исправить меня или объяснить, как следовало поступить.

Жаль, но нагрузка в клинике и постоянные командировки за океан не позволяют нам созваниваться так часто, как бы мне хотелось, а из-за разницы во времени в основном это обмен базовыми сообщениями вместо долгого разговора по душам.

— Как дела? — без приветствия начинает мама. — Слышала, с тобой теперь учится Филатов.

— Да, заделался в отличники. На первой же проектной работе так себя показал, что Корсаков предложил ему стать соавтором статьи.

— Тебе ведь тоже предложил, мне папа сказал.

— Да. Решила не беспокоить тебя такими мелкими достижениями.

— Ева, любые твои успехи важны для меня. Не выставляй меня бесчувственной мачехой.

— Смешно.

— Ничего смешного. Я, конечно, понимаю: у вас с папой особая связь. Но это потому, что он тебе многое позволяет. А мой подход хотя бы держит тебя в узде. Посмотри, каких высот мы вместе достигли.

— Да-да.

Отмахиваюсь, хотя она меня не видит. Перевожу телефон на громкую связь и начинаю промакивать волосы махровым полотенцем.

— Ладно, перейдём к делу.

Ну кто бы сомневался.

— Зачем он поступил в Эшфорд?

Спрашивает так, будто мы с Филатовым закадычные друзья.

— Откуда я знаю?

— Он явно не просто так выбрал твоё направление. Пытается что-то выяснить?

— Наверное, — незаинтересованно бросаю.

Мне совершенно всё равно, какую игру затеял Филатов. Я просто хочу, чтобы он держался от меня подальше.

— Он о чём-нибудь тебя расспрашивал? Может, ты ещё в симуляции случайно сболтнула лишнего?

— Мама! — взрываюсь. — Ни тогда, ни сейчас я ему ничего не говорила! Всё, что он знает, — это как работает программа VEDA. Ни больше ни меньше.

— Он точно не просто так там появился, не верю я в эти чудесные совпадения, — продолжает давить она.

— Ну, его можно понять. Видимо, хочет таким образом узнать больше о Кире.

— Не позволяй ему.

— Мам, я не понимаю, с чего ты так разволновалась. Да, он не может принять правду. Но это вы решили ему всё рассказать — чего сейчас сокрушаться?

— Это было неизбежно, иначе бы он начал её искать и копать под нас.

— А сейчас не начал? — с усмешкой спрашиваю, потому что с самого начала знала, что план так себе.

— Ева, не разговаривай со мной так. Мы трудимся над общим делом, ты хоть представляешь, какие двери перед нами откроются, когда мы сможем выйти из тени и наконец-то продавить этический комитет?

Я закатываю глаза — слышу эти речи о великом будущем каждый день.

— Мы изменим мир и бла-бла, можно я уже пойду?

— Не язви, я же беспокоюсь.

— Я заметила, ты только об этом и говоришь.

— О тебе, — уже тихим голосом, без властного давления добавляет мама. — Он ведь заинтересовался именно Кирой, и она им. Поэтому я очень переживаю за тебя…

— Мам, не стоит. Со мной всё в порядке, их интрижка никак не отразилась на мне.

— Ева.

— Мам, мне пора бежа-а-ть, — стараюсь слиться с разговора как могу.

Мама прощается. Я откидываю телефон в сторону, переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

Нужно выпить.

Подскакиваю с места и открываю шкаф. Сегодня ребята из футбольной команды и пара человек из группы поддержки собирались в бар, думаю, присоединюсь. Может быть, получится отключить мозги и хоть на пару часов почувствовать себя живой.

Вытаскиваю джинсы, высокие сапоги и зелёный кардиган с V-образным вырезом. Раньше я бы вырядилась в платье, которое кокетливо приоткрывало бы бедро, спину или грудь, но сейчас у меня нет никакого желания наряжаться и тем более привлекать к себе внимание.

***

The Lantern типичный английский бар, низкий потолок, тёмное дерево, ковёр, который помнит несколько поколений выпускников, и полтора десятка эля на кранах, которые никто здесь не заказывает. Ближе к ночи заднюю половину зала превращают в танцпол: гасят половину лампочек, включают что-то с битом и превращают аутентичную пивную в клуб.

У барной стойки замечаю Арчи, активно флиртующего с моими чирлидершами Микой и Лейси. Они смеются, болтают и, заметив меня, сразу приветствуют.

— Ева, отлично выглядишь! — кричит Беллами, салютуя стаканом пива.

— Привет, Арчибальд. А где Лео и Кай? — присаживаясь, машу бармену.

— Ковачу приспичило, а Мерсер вон стоит у музыкального автомата и клеит официантку.

Я поворачиваю голову и вижу Кайлера в позе хищника: уверенно подпирает стойку, приоткрыв часть футболки, под которой при правильном свете можно рассмотреть подтянутый пресс.

На первом курсе я с ним встречалась, но мы быстро поняли, что совсем друг другу не подходим. А потом он переспал с Алисией, а после с Каталиной и ещё десятком девчонок. Одним словом, за милой улыбкой этого красавчика скрывается тот ещё потаскун.

— Ясно, — безразлично кидаю я и забираю свежее пиво, которое только что поставили рядом с Арчи.

— Эй, это было моё!

— Теперь моё, не ной.

— Ты такая грубая.

Я только закатываю глаза и приникаю губами к прохладной жидкости.

Музыка становится громче, ребята из моей группы поддержки активно танцуют в центре зала, трутся друг о друга мокрыми от пота телами. Девчонки исполняют откровенные танцы, выгибаясь и задирая ноги к ушам, парни без стеснения лапают их, оглаживают упругие формы, чуть ли не трахая прямо на танцполе.

И вместо того чтобы их осудить, я скорее им завидую. Аппетиту, свободе, возможности втиснуться в толпу незнакомых мокрых тел и позволить себе быть грязной и развратной, переспать с парнем, которого знаешь меньше часа, просто чтобы спустить пар и наполнить тело горячим оргазмом.

Я хочу вот так танцевать, флиртовать, не чувствуя при этом, что предаю своё сердце. Трахнул бы кто-нибудь, чтобы я наконец забыла обо всём на свете.

В течение часа ребята пытаются вытащить меня на танцпол раз пять, но я каждый раз заказываю новый напиток и отнекиваюсь, демонстрируя им недопитый бокал. К полуночи мой разум затуманился, и сквозь размытую пелену я распознаю силуэт мужчины, которого ненавижу всей своей грёбаной душой.

Влад Филатов явился в компании трёх мышек-норушек: Сатан, Нора и Вайолет. Как в анекдоте, честное слово. Эти зубрилки вечно ходят тройками, а теперь с ними везде таскается и Фил. Выглядит очень странно, нелепо, но, чёрт возьми, ещё и до ужаса мило.

Хотя в Филатове нет ничего милого. Он обладатель такой же опасно-притягательной красоты, как и Мерсер, — выиграл генетическую лотерею по всем пунктам. Хотя не могу утверждать на сто процентов, так как его члена я ещё не видела.

Ещё? ЕЩЁ? Я сказала «ещё не видела»?

Нет, я имела в виду — не знаю, какой у него член, но могу предположить, больше среднего. Да вашу мать, с таким телом можно и с тринадцатью сантиметрами трахаться нормально.

— Вот же чёрт, теперь я думаю о его члене.

— О чьём?

Я резко приподнимаю голову, которую последние пять минут подпирала ладонью, плавно съезжая по ней щекой.

— Не о твоём же, Беллами, — лениво осаживаю любопытство друга.

— О члене Филатова? — не унимается придурок, решивший приклеиться ко мне именно в тот момент, когда разум перестал контролировать мой язык.

— Филатов мне не интересен.

— Ну и хорошо, а то говорят, он с Вайолет встречается.

— С Вайолет? — я с саркастичным смешком смотрю на пьяного Арчи. — Ты что курил, бро?

— Я серьёзно, мне Кай сказал, а ему сам Влад. Да и посмотри на них, стоят… воркуют.

Я меланхолично поворачиваю голову в сторону компании и отмечаю роскошный образ Вайолет. А она, оказывается, секси-штучка, если не прячется за формой и своими дурацкими косичками, будто ей до сих пор четырнадцать.

Она стоит с подругами и нервно теребит ремешок кожаной куртки, пока Фил развлекает Нору и Сатан, которые без умолку хихикают и пытаются развеселить бедную Беннет, что словно статуя застыла в новом образе.

— Боже мой, они такие странные, — сонной интонацией выдыхаю я, совершенно не понимая, что их держит вместе и о чём можно так активно болтать.

Я залипаю на их компанию просто потому, что мне лень поворачивать голову и смотреть на других людей. И это не остаётся без внимания Филатова: будто почувствовав моё внимание, оборачивается.

Упс. Ну, прятать глаза уже поздно, поэтому я с абсолютным покерфейсом поднимаю свой бокал с виски и колой и отправляю остатки в рот. Это уже пятый или седьмой коктейль, и только после того, как стекло соприкасается с деревянной поверхностью стойки, я понимаю, что накидалась в дрова.

Запрокидываю голову, закрываю глаза, и в моём сознании всплывает лицо Кита, его обаятельная улыбка и слова, которые он сказал при первой встрече.

«У-у, детка, больше я тебе не наливаю, потому что планирую пригласить тебя на свидание, и мне нужно, чтобы ты помнила, как на него согласилась».

— Я всегда буду помнить, — произношу я в потолок, как клятву, и в глазах мгновенно становится больно.

— Привет, красотка, чего грустишь?

Мне приходится вернуть голову в исходное положение и сфокусировать взгляд на стоящем рядом парне.

— Похоже, что я грущу?

— Да. Не танцуешь. А я слежу за тобой с начала вечера, такая загадочная, люблю таких…

По одежде, манере общения и возрасту я понимаю, что он не из университета. Красотой не блещет, но вполне подходит для быстрого перепихона.

Отвратительно. Нет, не с ним.

— М? — кокетливо мычу, приподняв бровь. — А что ещё тебе нравится?

Как низко пали великие. Застрелите меня, если я всерьёз решусь с ним переспать.

— Танцевать. Пойдём?

Я не танцую.

— Пойдём! — Вкладываю руку и позволяю вытащить меня в это месиво из тел и пота.

Мы начинаем двигаться: он странно, я безучастно. Он начинает меня лапать, а я — делать вид, что не против. Одно касание, второе, его дыхание, сдобренное хорошим объёмом дешёвого пива, липкая рука на бедре.

Нет. Нет, я не могу. Не так. Да и вообще никак.

Убираю его руку с бедра и делаю шаг, но он притягивает меня за талию обратно.

— Куда убегаешь, красотка?

— Перехотелось танцевать, — безразлично сообщаю и снова пытаюсь вырваться.

— Тогда, может, найдём место потише?

— Давай, ищи! — ещё одна попытка уйти.

— Без тебя мне будет скучно.

— Слушай, отвали. — Я хватаю его за пальцы, впивающиеся в мой живот, и пытаюсь силой их оттянуть.

— Меня заводят дерзкие.

— Это не игра, придурок! — Я сильнее вцепляюсь в его пальцы, оттаскиваю, извиваюсь, но всё тщетно: он подключает вторую руку и блокирует меня, словно закутав в кокон.

— Такая горячая! — кусает за шею, и меня начинает мутить от его прикосновения.

— Фу, убери от меня свой мерзкий язык! — Я как гусеница, которая уже окуклилась, но никак не выпорхнет в образе бабочки.

— Она сказала — отпустить!

Спокойный, но громкий голос Филатова заставляет ублюдка ослабить хватку, а потом одна его рука лёгким движением выворачивается так, что мудака всего перекручивает и ставит на колени.

Я оказываюсь на свободе и, переведя дыхание, оборачиваюсь, чтобы оценить картину, где мой хренов спаситель разыгрывает дешевую сцену из кино про тестостеронового самца.

— Сам уйдёшь или придать ускорение? — уточняет Филатов над ухом упыря.

— Fuck off.

— Понял. — Влад коротко бьёт его под дых и, вытерев руку о его же одежду, поворачивается ко мне.

— Вау, — с плохой игрой произношу я. — Мачо в деле.

Сарказм — моё второе имя, если вы не знали.

— Все девчонки твои, красавчик. — Пьяно хлопаю его по плечу и отворачиваюсь.

Ублюдка, к слову, подняли с пола другие парни и усадили за стол, после чего он теряет ко мне всякий интерес.

— Достаточно было бы простого «спасибо» вместо рекламной кампании, — бросает мне в спину Фил, а я показываю ему средний палец, не поворачиваясь и продолжая двигаться обратно к бару.

Он мне помог, но я никогда не скажу ему спасибо. Ни за что на свете. Даже если он спасёт миллион детей от голодной смерти, построит триллион церквей и посвятит всю жизнь благотворительности.

Завалившись на свой стул, запускаю руки в волосы и понимаю, что последний бокал был точно лишним. Или ещё три бокала до него…

Сейчас-то что причитать?

Поднимаю глаза и вижу недопитое пиво Арчи. Пальцы сами собой касаются холодного стакана, но сильная рука с дорогими часами резко припечатывает мою кисть к липкой столешнице.

— Тебе хватит!

— Филатов, я тебя нянькой не нанимала!

— Я не буду стоять и смотреть, как ты замешиваешь ёрш в своём желудке.

— Так не смотри-и! — тяну я, а Влад в это время тянет меня из-за стола и, подхватив за талию, ведёт к выходу.

— Филатов, отвали, сказала! — В своей голове я произношу это приказной и яростной интонацией, но на деле получается очень вяло и неуверенно. — Я могу сама о себе позаботиться! — Ещё одна попытка отвязаться от придурка, но все силы уходят на то, чтобы устоять на ногах, пока Влад снимает мою верхнюю одежду с вешалки.

— Позаботишься, как только окажешься в кампусе. — Накидывает на меня плащ и вытягивает на улицу.

— Не нужна мне твоя… — со всей силы отталкиваю его, когда мы выходим на крыльцо, и беспрепятственно лечу в мягкую грязь.

Шмяк.

Ладно. Я недооценила опорно-двигательную функцию, которую вместо меня последние пять минут выполняло тело Филатова.

— …помощь, — тихо заканчиваю предложение, продолжая лежать одной щекой в вязкой каше из песка и дождевой воды.

— Оно и видно. — Филатов спускается по лестнице и присаживается возле меня на корточки. — Сама встанешь или помочь?

— Сама.

Упрямо строю из себя независимую, кое-как встаю на четвереньки, но стоит попробовать выпрямиться, как меня снова ведёт. Слава богу, этот король самоконтроля молча подхватывает меня и ведёт к такси.

В салоне Влад бережно вытирает мою щёку и предлагает бутылку воды. Чем ближе мы к кампусу, тем мутнее мои воспоминания. Помню размытую дождём дорожку у входа, которая, кажется, пыталась сожрать мои ноги как зыбучий песок. Огромные, нет, просто километровые ступеньки крыльца резиденции — они всегда были такими высокими? Дверь, ворчание Фила, прохладная постель и что-то там про вечность.