Глава 5. В поиске женщины…

Фил.

Париж... Звучит красиво, но на деле мегаполис, который хорош только летом, в остальное время года те же туманы, дожди, грязь, ремонт дороги и недовольные жители – одним словом столица. Я стою у входа в театр современного балета — Théâtre de la Ville, где сейчас идут гастроли одной достаточно известной европейской труппы. И знаете, чья физиономия украшает пятиметровую афишу? Никто иной как Герман Громов смотрит на меня пронзительным взглядом в образе сексуального черного лебедя с примесью рок-звезды.

Найти его оказалось проще, чем я думал, один запрос в Google и я уже знаю в каком он городе и где проходят репетиция его труппы. Но воспользоваться связями отца все же пришлось, чтобы беспрепятственно пройти в театр и подсмотреть за постановкой в рабочем режиме.

— Laissez-moi faire un saut périlleux à ce compte, pas besoin de traverser toute la scène…^[6]— Гера стоит в тёмных шелковистых шароварах, мускулистое тело блестит от пота, и я отмечаю, что в жизни парень ещё более подкаченный, чем я помню его на «острове».

— Гера?

Он отвлекается от труппы и смотрит вниз, где стою я.

— Фил? — Рот растягивается в улыбке. — Ты какого чёрта здесь делаешь?

Оборачивается к труппе, которая тихо обсуждает номер и объявляет перерыв на французском.

— Cinq minutes de pause, les gars.^[7]

Танцоры кивают, лениво расползаются по разным углам, а Громов спрыгивает ко мне с высокой сцены.

— Ну здорово, красавчик! — Отвечаю ему на рукопожатие и приобнимаю за плечо.

— Так что ты здесь…

— Хочу поговорить. Свободен после репетиции? — Смотрю за его спину на сцену.

— В целом да, но о чём?

— О том, где мы с тобой, собственно, познакомились.

— Фил, ты же знаешь, что я не могу.

— Я тоже подписал NDA. Мы просто поговорим о том, что оба знаем.

— Прости, но мне не нужны проблемы. — Он качает головой и делает шаг назад. — Давай просто выпьем пива, склеим девчонок, если хочешь, я покажу тебе город, но…

— Я помогу найти Агату! — Достаю свой главный козырь, зная, что Громов так и не смог продвинуться в этом вопросе.

— Ч-что? — Между бровей появляется складка, он заинтересован, но затем быстро делает вид, что моё предложение ему совершенно неинтересно. — В смысле… я не понимаю, зачем мне…

— Ты же ищешь её уже больше года, верно?

Гера нервно сглатывает и прячет взгляд.

— У меня есть связи и деньги. Я смогу найти информацию о ней за несколько часов, у тебя будет адрес и полное досье.

— Мне не нужно досье, — как провинившийся мальчишка тихо признаётся он, и от того парня, что минуту назад предлагал напиться в баре и склеить девчонок, не осталось и следа. — Ты правда можешь найти её?

— Уверен на сто десять процентов, но мне нужна взаимная услуга от тебя.

Он шумно выдыхает, теребит волосы на голове, но в итоге начинает кивать.

— Ладно, ладно… хорошо. — Указывает на меня указательным пальцем. — Я отвечу тебе на вопросы, но ты должен пообещать, что наш разговор останется только между нами. Я не могу потерять работу из-за того, что не смог держать язык за зубами.

— Я бы никогда так тебя не подставил.

— Встретимся после репетиции в баре через дорогу.

— Спасибо, буду ждать.

Покидаю зал и следую в бар, где уже через сорок минут появляется Гера. В обычной толстовке, широких штанах и с огромной сумкой на плече он выглядит как типичный спортсмен, и мало кто в баре догадывается, что это его физиономия в сценическом макияже висит на огромном билборде на Елисейских полях.

— Отличная афиша. — Я кладу перед ним флаер его балета.

— Смеёшься. — С улыбкой отбивает Гера, присаживаясь рядом. — Kronenbourg 1664, пожалуйста.

— Нет, я серьёзно. Выглядишь как рок-звезда.

— Да, — устало тянет он, доставая карту из кармана. — Банальнее не придумать, но людям нравится, поэтому мы ставим сотую интерпретацию «Чёрного лебедя», пытаясь накопать новые смыслы в заезженном репертуаре. — Саркастично усмехается.

— Хотел бы поставить что-то новое?

— Не знаю. — Бармен подаёт на два бокала пива. — Возможно.

— Твоя физиономия уже на бордах по всему городу, думаю, ты можешь о таком думать.

— Я не хореограф. — Как-то печально произносит Гера. — И никогда не метил в солисты. Мне просто нравилось танцевать. — Вздыхает. — Или, точнее, это было необходимо, иначе бы я просто… — Он резко встряхивает головой, понимая, что слишком глубоко уходит в себя и в лирику. — Не важно. Задавай свои вопросы.

— Я никуда не спешу и готов выслушать тебя.

— Не включай психолога, а? Что тебе нужно, хитрый лис?

— Как ты попал в программу?

— Фил, это тот пункт, который я не могу обсуждать даже с участниками программы. Прости.

Я даю себе пару секунд на обдумывание тактики диалога.

— Значит, мне стоит покопать именно в этом направлении, верно? — Звучит как шантаж, предупреждение, что его молчание порождает моё более настойчивое расследование.

— Зачем тебе это? — Гера качает головой, встречаясь со мной взглядом.

— Я хочу найти Киру, — выдаю я, зная, что он меня точно поймёт.

Громов ничего не отвечает, кивает, отпивает своё пиво и зависает на одной точке, вглядываясь в бутылки, стоящие за барной стойкой на стеллажах. Я смиренно жду, уверенный, что уже сказал достаточно, чтобы убедить его рискнуть и рассказать мне секретную информацию.

— В общем, — он складывает руки на коленях и наклоняется ближе ко мне, — большинство участников программы — это пациенты, но помимо них также набирают и, так сказать, персонал, чтобы программа выглядела живой.

— Персонал? Что это значит?

— Я и ещё несколько ребят из труппы Киры — нанятые танцоры. Наша задача — делать то, что мы умеем лучше всего: танцевать и выступать. Эта работа хорошо оплачивается, и я не мог упустить такой возможности.

— И всё? Вы просто пребываете в симуляции, выходите из неё, забираете деньги и забываете?

— Типа того. Но, Фил, если кто-то узнает, что я об этом тебе рассказал… — Конец фразы я читаю в его глазах: скорее всего, это выплата неподъёмной суммы, которая просто уничтожит его.

— Не узнает, даю слово.

Он просто кивает и возвращается к своему пиву.

— А кто с вами работал? Сами Лазурские?

— Нет, сотрудники клиники. Не помню уже их имён.

— А Киру? Ты с ней был знаком до «острова»?

— Нет. Единственные, с кем я был знаком до программы, — это Мая, Игорь и Макс. Мы все вчетвером подписали рабочий контракт.

Значит, Лазурские рассказали мне больше, чем кому-либо из программы, и поговорили со мной лично. Я могу предположить, что для них наша с Кирой ситуация стала своего рода научным феноменом и явлением, требующим немедленного рассмотрения под микроскопом.

— Гера, спасибо тебе. — Хлопнув парня по плечу, я поднимаю свою сумку и достаю оттуда папку. — Держи, как и обещал: вся информация по Агате.

Громов застывает с бокалом у губ, внимательно вглядываясь в обложку папки.

— У тебя это с самого начала было с собой?

— Конечно. Отец научил меня приходить на переговоры подготовленным.

— Ну ты и козлина, Фил! — С усмешкой произносит Гера и тянется к документам. — Вмазать бы тебе по челюсти! — Продолжает он, раскрывая папку.

По глазам вижу, как в груди у парня сердце делает радостный кульбит, губы дёргаются в едва уловимой улыбке. Он сдерживает эмоции, но в зрачках я почти вижу живой огонь.

— Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — тихо комментирую я, понимая, что и ему, и ей предстоит пройти ещё через множество испытаний и эмоциональных преград, прежде чем оба примут реальность.

Гера резко захлопывает папку и бросается на меня с объятиями.

— Ты, конечно, тот ещё манипулятор, Филатов, но я тебя люблю! — Он стискивает меня с такой силой, что ещё немного — и я просто задохнусь.

— На здоровье, друг. — Нахожу в себе силы хлопнуть его по спине, хотя больше похоже на мольбу о пощаде на ринге.

— Мне пора! — выпаливает Громов, сжимая мои плечи.

— Только не наломай дров… — Кричу ему уже в спину, но тот уже ничего не слышит.

Надеюсь, ему хватит мозгов не срываться к Агате во время гастролей. Хотя кого я обманываю — когда дело касается женщины, у нас, у мужчин, голова перестаёт работать рационально.