Стою у машины, курю и краем глаза наблюдаю за своей обузой. Она отошла подальше, чтобы поговорить, но я все равно слышу обрывки. Ласковый, какой-то неестественно-сюсюкающий тон. Аж тошнит.
«Мишенька, привет... Как у тебя дела?»
Бр-р-р, а парень-то все-таки есть. Этот самый «Мишенька», к которому она так торопилась. Отчего-то внутри скребет какая-то гадкая кошка. Ну конечно, у такой принцессы должен быть принц на белом кадиллаке. Красивый, холеный, в дорогом костюме. В общем, ничего необычного, но надо бы проверить этого кренделя.
Марго возвращается к машине, и я быстро отворачиваюсь, делая вид, что изучаю колесные диски. Откидываю окурок в сторону. Генеральская дочка садится за руль, и я замечаю, что ее плечи уже не так напряжены, а агрессия поутихла. Сменила гнев на милость.
Сажусь на свое место, аккуратно прикрываю дверь, чтобы снова не разбудить дикую кошку.
— Все нормально? — спрашиваю, больше из вежливости.
Марго заводит двигатель, и ее пальцы снова белеют на руле.
— Все не нормально! — огрызается, но уже без прежнего огня. — И все из-за тебя!
Вот так всегда. Виноват крайний. Что я, интересно, сделал?
— А я-то здесь причем? — фыркаю снисходительно. — Я, знаешь ли, тоже не нанимался в няньки к избалованной принцессе. У меня и своих дел выше крыши.
— Как у тебя все интересно, — она язвительно усмехается и нажимает на газ. — Везде ты не причем. Удобная позиция.
— Слушай, я тоже не в восторге от твоего общества, — огрызаюсь в ответ. Ее замечание попадает в цель. — Да и не хотел я портить тебе свидание...
Она резко поворачивает ко мне голову, ее глаза снова округляются от изумления.
— Какое свидание? Ты что, идиот?
— Ну с этим, Мишенькой, — не сдаюсь я, чувствуя, как внутри все закипает от ее тона. — Ты же из-за к нему так рвалась. Он тебя так ждал, как я слышал.
Рита лишь закатывает глаза с таким презрением, что хочется ее встряхнуть, но она не удостаивает меня объяснением. И от этого бесишься еще сильнее. Чертов Мишенька. Хорошее, собачье имя.
Она выруливает на шоссе и прибавляет скорость.
— Куда теперь? — спрашиваю я, предчувствуя недоброе.
На губах Принцессы играет ядовитая, но довольная улыбка, от которой у меня внутри все сводит нехорошим предчувствием.
— На шопинг. Ты же хотел провести со мной время? Наслаждайся.
Ой, нет. Только не это. Я бы лучше пошел на штурм вооруженных до зубов бандитов, чем на это изощренное женское наказание. Судя по самодовольной физиономии Принцессы, выбора у меня нет.
Мрачно достаю телефон. Пишу в поисковике: «насколько страшен шопинг?» и листаю отзывы «бывалых». «Жена оставила там ползарплаты», «ноги отвалились через час», «кошмар, повторять не советую». Я на это не подписывался. Погладываю на сияющее лицо Марго и понимаю, что мне пипец. Она действительно устроит мне сегодня адский, увлекательный аттракцион невиданного масштаба. Класс! Я как раз мечтал о таком «отдыхе».
Въезжаем в подземную парковку какого-то гигантского торгового центра. Марго паркуется, надо сказать, четко и уверенно, одним движением заезжает в узкое место между двумя джипами.
— Ну что, герой, не передумал еще меня охранять? — сладким голосом интересуется она, заглушив двигатель.
Про себя говорю, что и не надумывал даже, но выбора-то, по сути, и нет. Либо это, либо СИЗО. Выбираю меньшее из зол.
— Ни за что, — отвечаю я с фальшивой бодростью и распахивая дверь. — Шопинг так шопинг.
Выскакиваю первым и автоматически осматриваюсь вокруг, оценивая обстановку: камеры, выходы, людей вокруг. Не телохранитель я, но мотивация творит чудеса и помогает думать в нужном направлении. Потом оборачиваюсь к машине. Принцесса все еще сидит в своей карете, будто ждет, что я подойду, открою ей дверь и подам руку.
Ага, щаз! Размечталась.
— Чего копаешься? — бросаю я вместо этого. — Погнали. Может, там хоть еда есть. С тобой с голоду сдохнуть можно.
По лицу генеральской дочки проходит тень разочарования, она сама выходит из машины и с силой хлопает дверью. Отлично. Один-один. Но я-то знаю, что главная битва еще впереди. И легко не будет.
Я веду надзирателя по торговому центру как на поводке. Моя миссия проста, добиться, чтобы этот детина взвыл от усталости и скуки. Выбираю тактику выжженной земли. Первый же бутик дорогой и пафосный, где вещи висят на расстоянии метра друг от друга, а продавцы смотрят свысока. Я заставляю Матвея пройтись со мной по всему залу.
— Как тебе это? — держу я перед собой ярко-алое платье с рюшами.
— Цвет как у пожарной машины, — невозмутимо констатирует он, уткнувшись в телефон.
— Это ультрамодный оттенок! — фыркаю я и тащу его дальше.
В примерочную я захожу с десятком вещей. Выхожу в каждой, кручусь перед зеркалом и требую его мнения. Его ответы лаконичны и убийственны: «Нормально», «Похоже на предыдущее», «Ты же все равно купишь то, что хочешь».
Он не злится, не торопит. Просто стоит, прислонившись к косяку, и время от времени бросает оценивающий взгляд не на платья, а на проходы и вход в магазин. Это бесит еще больше! Он выполняет свою работу, несмотря на мои выходки!
В следующем магазине мечусь между стеллажами, хватая все подряд. Мерию дурацкие шляпы, нелепые комбинезоны, пальто с мехом. Он терпит с каменным лицом. Черт возьми, все терпит! На его лице читается лишь легкая усталость, но не раздражение. И он, сволочь такая, по-прежнему не предлагает помочь с пакетами, приходится носить все покупки самой.
К концу второго часа мои руки отваливаются, а ноги гудят. Я ненавижу бесцельное шатание по магазинам, я всегда покупаю то, что нужно, быстро и эффективно, но признать это сейчас значит капитулировать, а я не собираюсь сдаваться и сворачиваю в парфюмерию.
Я подхожу к стойке и с вызывающим видом начинаю методично нюхать все флаконы подряд.
— О, этот тебе подойдет! — восклицаю я, поднося к носу надзирателя полоску с тяжелым, сладковатым мужским ароматом. — Пахнет дорогим кожаным салоном и самоуверенностью.
Матвей брезгливо морщится, отстраняясь.
— Спасибо, конечно, но я сам себе парфюмер.
— Но мой охранник должен пахнуть достойно! — изображаю искреннюю озабоченность. — Это вопрос моего эстетического комфорта.
Матвей смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, и в его глазах вдруг появляются знакомые чертики насмешки.
— Обещаю, принцесса, — говорит он, наклонясь чуть ближе и понижая голос, — что к концу нашей славной эпопеи я буду пахнуть так, что это покажется тебе очень и очень достойным.
От его наглости и этого взгляда у меня на секунду перехватывает дыхание. Я отворачиваюсь, стараясь сохранить маску безразличия, и бормочу что-то про «невоспитанного хама». Но мой запал уже иссяк. Я сама загнала себя в ловушку усталости и десятков ненужных покупок.
Именно в этот момент Матвей произносит свою коронную фразу, глядя на мои побелевшие от тяжести пальцы:
— Я умираю с голоду. Мы оба не сдвинемся с места, пока я не поем.
И я, к собственному удивлению, почти готова с ним согласиться. Эта битва вымотала меня гораздо больше, чем его. Он затаскивает меня в первую попавшуюся забегаловку: яркую, шумную и пахнущую жиром. Фастфуд. Мои эстетские чувства возмущены до глубины души.
— Фу, я не ем эту гадость, — брезгливо морщу нос, окидывая взглядом липкие столики.
— Тебе я и не предлагал, — спокойно парирует надзиратель, внимательно изучая меню. — Сиди и охраняй пакеты. Я сейчас.
Он уходит к кассе, а я с облегчением плюхаюсь на пластиковый стул. Через несколько минут Матвей возвращается с подносом, заваленным картонными коробками. И кладет передо мной одну из них, рядом с ставит стакан с колой.
— Я же сказала, что не буду это есть! — фыркаю я, отодвигая коробку.
— А я сказал, что не предлагал. Это мой стратегический запас. На случай, если ты все же одумаешься и перестанешь себя мучить, — он впивается зубами в бургер, и этот звук вызывает у меня животный голод. А еще картошка фри…
Проклятый Матвей! Проклятый запах жареной картошки и мяса! У меня в животе предательски урчит, а слюна наполняет рот так, что я боюсь захлебнуться. Он ест с таким видом, будто это лучшая еда на свете. Я злюсь, смотрю в сторону, но периферическим зрением слежу за ним.
В конце концов, не выдерживаю. С рыцарским видом великой жертвы я открываю свою коробку. Там лежит очень аппетитный бургер.
— Только потому, что иначе ты будешь тут час сидеть, — бормочу я и откусываю небольшой кусочек.
Вкус… божественный. Я стараюсь жевать с выражением величайшего отвращения на лице, но внутри мой организм ликует. Я съедаю все, до последней крошки. Закусываю картошкой и запиваю колой.
В этот момент звонит телефон. На экране имя «отец». Принимаю звонок. Его голос, не терпящий возражений, требует приехать срочно домой. Решаю не уточнять по телефону, почему такая срочность.
— Хорошо, папа, — говорю я и ловлю себя на том, что выдыхаю с облегчением. Повод свалить с этого «показательного» шопинга более чем веский.
Выходим к машине. Матвей протягивает руку.
— Ключи.
— С чего это?
— Ты мне должна за обед.
— Еще чего, — возмущаюсь я, но все же отдаю ему ключи.
Спорить сил нет. Я демонстративно плюхаюсь на заднее сиденье, будто Матвей мой водитель, и утыкаюсь в телефон. Пишу Наталье Юрьевне, что завтрашний визит в паллиативное отделение тоже под вопросом из-за «непредвиденных обстоятельств», но я постараюсь решить проблему. Чувствую на себе тяжелый взгляд. Поднимаю глаза и ловлю отражение в зеркале заднего вида. Матвей просто смотрит. Не злорадствует, не ухмыляется. Просто смотрит. Я фыркаю и отворачиваюсь к окну.
За стеклом мелькают огни города. Машина мягко покачивается. Я думаю о том, какой он странный этот телохранитель. Не лебезит, не пытается понравиться. Грубый, прямой, но в его действиях есть какая-то… искренность и надежность. Даже когда он действует на нервы. Куда-то меня понесло не в ту степь совсем.
Мысли путаются, веки становятся тяжелыми. Я не замечаю, как моя голова прислоняется к прохладному стеклу, а звук двигателя и мерный шум дороги убаюкивают меня. В последний момент перед тем, как провалиться в сон, я успеваю подумать, что это первый раз, когда я заснула в машине при постороннем человеке. И почему-то мне не страшно.
О проекте
О подписке
Другие проекты