Стою в стойке посередине комнаты и с огромным удовольствием наблюдаю за Маргаритой. Она застыла в дверях, глаза большие, а щеки пылают таким ярким румянцем, что, кажется, сейчас задымятся. В ее взгляде целая гамма различных эмоций, шок, негодование, и… да нет, показалось, конечно, но черт возьми, это все равно смешно.
Дразняще поднимаю бровь, пробегаясь по ее фигуре оценивающим взглядом с ног до головы.
— Оценила, Принцесса? Не думал, что ты так быстро окажешься в моей кро… комнате.
Она моргает, словно выныривая из ступора, и по ее лицу прокатывается волна чистого, ничем не разбавленного гнева.
— Собирайся, через пять минут выезжаем! — выпаливает Маргарита и, развернувшись на каблуках, пулей вылетает из моей комнаты.
Я не могу сдержать смех. Ну и характер!
Поднимаюсь на ноги и ухожу в душ, споласкиваюсь, смывая с себя остатки сна, чищу зубы и выхожу из ванной. Натягиваю джинсы и черную футболку, беру с собой ветровку и выхожу в коридор.
Марго уже ждет у лестницы, переминаясь с ноги на ногу. От нетерпения аж подпрыгивает.
— Ну ты и копуша, — закатывает глаза с таким драматизмом, будто я провалялся в ванной час.
— К чему такая спешка, Принцесса? Пожар? — спрашиваю я, спускаясь по ступенькам.
— Можно и так сказать, — уклончиво отвечает она, утыкаясь в экран телефона.
Меня это настораживает и решительно не нравится. Что задумала эта зазноба? На последней ступеньке ловлю ее за локоть и мягко, но настойчиво разворачиваю к себе.
— Нет, Принцесса, так не пойдет. Я должен понимать, куда мы едем и зачем. Чтобы обеспечить твою безопасность.
Она смотрит на меня с вызовом, губы поджаты. Делиться информацией явно не собирается и это порядком раздражает.
— Сначала вот сюда, — сжаливается ее величество и разворачивает телефон. Я быстро запоминаю адрес какого-то фонда близко к центру. — Ты за рулем.
Марго забирает телефон, обходит меня и демонстративно идет к выходу, высоко задрав подбородок.
— Как скажешь, — ухмыляюсь ей в спину. Погонять на ее «Мерсе» мечта идиота, и она сбылась.
Усаживаясь за руль, я замечаю, как Марго нервно постукивает ногтем по крышке телефона, листая контакты. Едва выезжаем на трассу, я притормаживаю на ближайшей круглосуточной заправке.
— Я не просила останавливаться, — тут же возмущается она.
— А я просил. Мне нужен кофеин. Тебе взять? — выключаю зажигание.
— Обойдусь, — фыркает Марго и вновь утыкается в экран.
Закатываю глаза и иду в здание. Покупаю два капучино и круассаны с малиной, хотя сладкое не ем в принципе. Возвращаюсь в машину, моя подопечная говорит по телефону, голос сдавленный, почти отчаянный: «…нет, нигде нет, я уже все обзвонила…». Увидев меня, резко обрывает разговор.
— Я же сказала, что не буду, — хмурится, глядя на бумажный стакан в моей руке.
— Сам выпью, — расплываюсь в довольной ухмылке и смачно отпиваю из своего. — Многое потеряешь. Здесь, между прочим, восхитительный кофе и круассаны.
— Откуда ты знаешь? — скептически щурится она.
— Продавщица рассказала. Очень душевная девушка, — вру я без зазрения совести.
Марго смотрит на стакан, потом на мое довольное лицо, и в ее глазах читается внутренняя борьба. Наконец, она сдается.
— Ладно, давай сюда.
— А «пожалуйста»? — убираю стакан в сторону.
— Больше тебе ничего не надо? — ее глаза сужаются до щелочек, а губы вытягиваются в линию.
— Ой, у меня целый список хотелок… — начинаю я с притворной мечтательностью. — Огласить?
— Пожалуйста, дай мне кофе! — выдыхает она, но в голосе слышится раздражение. Музыка для моих ушей.
— С радостью, Принцесса, — великодушно вручаю ей стакан и бумажный пакет. — А это бонус за сговорчивость.
Марго никак это не комментирует, но через пару минут уже молча доедает второй круассан, смотря в окно. Пока мы едем, она не прекращает звонки. Слышу обрывки: «…антибиотик… последняя партия… нет, даже под заказ…». Голос все более напряженный.
— Может, объяснишь? — не выдерживаю я.
— Что конкретно? — поворачивает голову, но взгляд пустой, скользящий мимо меня.
— Что за препарат ты ищешь и зачем? Может, я могу помочь? У меня свои каналы.
Генеральская дочка уже открывает рот, чтобы, скорее всего, послать меня куда подальше, но в этот момент звонит ее телефон. Сдвигает зеленую трубку на экране и резко подносит его к уху.
— Да, Эмма Эдуардовна, здравствуйте. Да, срочно. Могу прямо сейчас. Хорошо, пусть подготовят. Спасибо огромное, еду.
Сбрасывает звонок, сжимает телефон в руке так, что костяшки белеют, и на ее лице расцветает первая за сегодня улыбка, робкая, но искренняя, от которой что-то странно сжимается у меня внутри.
— И? — напоминаю я о своем присутствии.
— Разворачивайся, — командует она, снова становясь собранной и резкой. — Мы едем по другому адресу. Вот.
— По какому? И зачем? — пытаюсь я понять логику.
— Слишком много вопросов! — огрызается она. — Ты охранник, а не нянька. Вот новый адрес, и побыстрее!
Показывает мне экран телефона, на котором написан новый адрес.
— Я охранник, а не таксист, — бормочу себе под нос, но уже просчитываю новый маршрут на карте. Совсем другая часть города, больница какая-то... Благо, утро раннее и пробок еще нет.
Делать нечего. Резко разворачиваюсь на ближайшей эстакаде и вдавливаю педаль газа в пол. «Мерс» рычит и устремляется вперед. Интересно, куда нас тащит эта бестия?
Машина останавливается у серого, непримечательного здания городской больницы. Я распахиваю дверь, даже не дожидаясь, пока Матвей заглушит двигатель.
— Жди в машине, — бросаю через плечо, выскальзывая наружу.
— Еще чего, — слышу его голос прямо за спиной. Через секунду он оказывается рядом, его тень накрывает меня. — Или мы идем вместе, или ты никуда не идешь вообще. Выбирай.
— И как, интересно, ты мне запретишь? — с вызовом смотрю на него.
— Ты правда сейчас хочешь узнать?
Я вижу его упрямое лицо и понимаю, что спорить бесполезно. Время слишком дорого.
— Ладно! — фыркаю я, разворачиваюсь и почти бегу к входу. — Только не мешай!
Матвей не мешает. Просто следует за мной в двух шагах, как мрачная, но очень бдительная тень. В холле нас уже ждет Эмма Эдуардовна, ее строгое лицо озаряется улыбкой при виде меня.
— Эммочка Эдуардовна, вы моя спасительница! — я бросаюсь к ней и крепко обнимаю.
— Прекрати вгонять меня в краску, — она мягко обнимает меня в ответ. — Пойдем ко мне в кабинет. Ты рецепт привезла?
Мое лицо вытягивается, я даже не подумала об этом.
— Ой, нет… Я так торопилась, что, сразу к вам помчалась.
— Плохо, — вздыхает она. — Ладно, придумаем что-нибудь. Идем.
Мы направляемся к кабинету, и я чувствую, как за нами неотступно следует Матвей. Эмма Эдуардовна оборачивается.
— Вам что-то нужно, молодой человек? — спрашивает она, глядя на него настороженно.
— Угу, — кивает он в мою сторону. — Она.
— Это мой телохранитель, — закатываю я глаза, невольно краснея. — Отец с ума сходит, везде видит угрозы.
— Как все серьезно, — заключает Эмма Эдуардовна, и в ее взгляде мелькает сарказм и понимание.
Заходим в кабинет. Я пытаюсь оставить Матвея в коридоре.
— Подожди здесь, хорошо?
— Еще чего, — фыркает он и уверенно проходит за нами. Осматривает кабинет и встает у двери, скрестив руки на груди. Вид у него такой, будто он здесь самый главный.
— Как же ты достал, — шиплю я в его сторону.
— Работа такая, — отвечает с наглой ухмылкой, и мне хочется швырнуть в него чем-то тяжелым.
Эмма Эдуардовна, игнорируя наше выяснение отношений, достает из сейфа небольшую коробку.
— Смотри. Вот препарат. Здесь на два дня. Должно хватить, если четко соблюдать дозировку, потом уже должен появиться в аптеках.
Я почти плачу от облегчения, бережно принимая коробку, будто это не лекарство, а хрустальная сфера жизни. Хотя возможно так и есть для одного конкретного малыша.
— Спасибо огромное, я вам так обязана.
— Подожди, это не все, — ее лицо становится серьезным. — Пару дней я прикроюсь, но мне нужен рецепт. Попроси родителей завезти. Это, сама понимаешь, подсудное дело.
— Я поняла, обязательно передам или сама привезу, — киваю я. Подставлять ее совсем не хочется.
— Хорошо. Не подводи меня.
Мы с Матвеем выходим из кабинета, и едва дверь закрывается, как он наклоняется ко мне.
— Так… Еще и наркотой приторговываешь? — в его голосе слышится язвительная усмешка. — Все новые и новые грани открываются.
— Что ты несешь? — огрызаюсь я, глядя на него с возмущением.
— А для кого, интересно, эти лекарства? Да еще и такие секретные.
— Для больного ребенка, — отрезаю я, глядя ему прямо в глаза. — У которого отказывают почки. И это его единственный шанс.
Усмешка мгновенно слетает с лица надзирателя, и он затыкается. Просто замирает, и в его глазах читается что-то сложное: удивление, неловкость, может, даже стыд. Матвей молча следует за мной к машине.
Мы едем в центр, к Наталье Юрьевне. И вот там, в небольшом кабинете, я вижу отца мальчика. Он сидит, сгорбившись, с огромными синяками под глазами. Я быстро объясняю ему все, передаю драгоценную коробку и листок с адресом больницы Эммы Эдуардовны. Мужчина хватает меня за руки, дрожащими губами бормочет слова благодарности, потом кивает Наталье Юрьевне и, зацепившись взглядом за Матвея, неожиданно кивает и ему: «И вас благодарю». Матвей стоит как вкопанный, явно растерянный.
Мы с Натальей Юрьевной обсуждаем ближайшие мероприятия, на которых мое присутствие критически важно. Матвей молча слушает, не произнося ни слова. У него звонит телефон. Мое сердце начинает стучать быстрее.
— Да, товарищ генерал, — бодро отвечает Матвей. — Конечно, со мной.
Отец! Я вся превращаюсь в слух, оборачиваюсь и начинаю лихорадочно жестикулировать, складывая руки в мольбе и показывая на него и на себя, пытаясь объяснить, чтобы он ни в коем случае не говорил, где мы были и сейчас находимся. Если отец узнает о том, что я не бросила свое «хобби» скандала не избежать.
Матвей смотрит на мой танец с бубном с невозмутимым видом, затем убирает трубку от уха.
— Ты вообще в своем уме? — тихо шипит он.
— Пожалуйста… — шепчу я, глядя на него умоляюще и складывая ладони лодочкой.
Он закатывает глаза с таким видом, будто несет на себе все грехи мира, и снова подносит телефон к уху.
— Да, в салоне красоты, в центре. Все нормально… В следующий раз сообщу. Хорошо.
Сбрасывает звонок и, нахмурившись, смотрит на меня, явно ожидая объяснений. А я лишь облегченно выдыхаю.
— И что это было? — спрашивает Матвей, его голос сухой и ровный.
Я на него и неожиданно для самой себя хитро усмехаюсь.
— Теперь ты мой сообщник, — говорю я приторно сладким голоском. — И, если решишь разболтать про нашу сегодняшнюю вылазку, знай: отец тебя не просто уволит. Он сделает из тебя котлету и размажет по ближайшей стене. Понял, подельник?
О проекте
О подписке
Другие проекты