Глава 7. Матвей

Веду машину плавно, стараясь аккуратнее на поворотах. В голове прокручиваю сегодняшний день. Шопинг-ад, попытки Марго вывести меня из себя... На самом деле, это даже забавно. Она как разъяренный котенок шипит, выгибает спинку, а сама боится. Инстинктивно перевожу взгляд на зеркало заднего вида и рассматриваю ее.

Сидит, уткнувшись в телефон, но, словно чувствует, что я смотрю и поднимает на меня глаза. Наши взгляды встречаются на секунду и воздух мгновенно наэлектризовывается.

Марго недовольно фыркает, демонстративно отворачивается к окну и делает вид, что рассматривает уличные фонари. Смешная. Пытается кусаться, а зубы-то молочные. Даже не догадывается, что я вижу ее насквозь. Всю ее подноготную.

Движение становится более плотным и приходится переключиться на дорогу, а когда снова смотрю в зеркало — Принцесса уже спит. Голова прислонилась к стеклу, губы чуть приоткрыты. В свете проезжающих фонарей она кажется... трогательной. Совсем не страшной и не стервозной. Просто уставшей девчонкой.

Что там творится в головах у этих мажорок? Кроме шоппинга и папиного бабла. Пустота, вероятнее всего. Красивая же девушка, а характер врагу не пожелаешь. Но меня это не должно касаться ни с какой стороны.

Сворачиваю на знакомую дорогу к поселку. Въезжаю в ворота на территорию Калюжного. Нас встречает сам генерал и лицо его напряженное. Паркуюсь максимально осторожно, чтобы не разбудить свою пассажирку. Глушу двигатель и тихо выхожу.

— Что с Ритой? — Аркадий Павлович подходит ближе к машине.

— Шопинг, — пожимаю плечами, как будто это объясняет все. — Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, — он бросает взгляд на спящую в машине дочь, и его лицо смягчается на долю секунды. — Пойдем, поговорим.

Мы отходим на несколько шагов, но я не свожу глаз с машины. Второй раз Марго меня не проведет. Я теперь всегда на чеку.

— Слушаю, Аркадий Павлович.

— Успели пообщаться? Нашли хоть какое-то взаимопонимание? — его взгляд буравит меня.

— Вполне, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. Взаимная ненависть — это ведь тоже форма взаимопонимания, верно?

— Хорошо. Комната твоя готова. А мне надо срочно уехать. Не знаю, когда вернусь. Глаз с Риты не спускай. Она все, что у меня есть, — в его голосе слышится не привычная сталь, а усталое напряжение.

— Так точно, — киваю я.

Мы пожимаем руки. Он разворачивается и идет к своему черному внедорожнику, где его уже ждет водитель. Машина бесшумно трогается и исчезает за воротами. А я достаю сигарету, прикуриваю и закидываю голову, пуская дым в темное небо. Тишина и покой.

— Почему ты не сказал, что мы приехали? — слышу я возмущенный голос сзади.

Оборачиваюсь. Рита стоит у машины, сердитая и немного помятая.

— За функцию диспетчера мне не доплачивают, — спокойно отвечаю я, но все же усмешку сдержать не получается.

— Ну конечно, — цедит сквозь зубы и уходит к дому.

— Постой, а как же покупки? — не удерживаюсь я, чтобы не поддеть ее.

— Олежек принесет, — она оборачивается и бросает обворожительную, сладкую улыбку молодому парню из охраны, который как раз проходит мимо. — Правда, Олег?

Тот краснеет, бледнеет и беспомощно кивает, попав под обаяние принцессы. Я лишь закатываю глаза и следую за ней в дом.

— Выспалась, Принцесса?

— Я и не спала! — огрызается она, поднимаясь по лестнице.

— Угу, храпела так, что музыку врубать пришлось, — вру я с невозмутимым видом.

— Хватит врать! Я не храплю! — она останавливается на площадке и сверкает на меня зелеными глазищами.

— Тебе виднее, — расплываюсь в ухмылке.

Мы поднимаемся на второй этаж. Рита подходит к своей комнате, и я вижу, как ее пальцы снова тянутся к замку, чтобы захлопнуть дверь перед моим носом. В этот раз я оказываюсь проворнее. Упираюсь ладонью в дверь, не давая ей закрыться.

— Что ты делаешь? Вон! — возмущается она, упираясь изо всех сил.

— Осмотр помещения на предмет безопасности. Моя прямая обязанность между прочим, — говорю твердо и, не встретив серьезного сопротивления, вхожу внутрь.

Марго недовольно фыркает, но отступает и скрещивает руки на груди, наблюдая, как я с притворным деловым видом осматриваюсь. Но на самом деле мне просто дико любопытно, как она живет.

Комната... не такая, как я ожидал. Никаких розовых зайчиков и бантиков. Все строго, даже аскетично: большой стол с ноутбуком и стопкой тетрадей, удобное кресло, лампа с теплым светом. Но мой взгляд цепляется за яркий лоскуток ткани, торчащий из-под двери шкафа.

— А это что? — не удерживаюсь я и направляюсь к шкафу.

— Нет! Не смей! — визжит дочка генерала, но я уже нагибаюсь и поднимаю с пола крошечные, кислотно-розовые стринги.

— Вау, Принцесса... — тяну я, рассматривая трофей. — Не ожидал от тебя…

— Перестань себя так вести! — кричит она, ее лицо заливается краской. — Вон из моей комнаты! Немедленно!

— Ладно, ладно, ухожу, — усмехаюсь я, разворачиваясь к выходу. — Но трофей я заберу с собой. На память.

— Извращенец! Фетишист! — несется мне вслед.

— Дверь не закрывай! — бросаю я, уже выходя в коридор.

В ответ слышу, как что-то тяжелое и твердое с грохотом врезается в дверь изнутри.

— Истеричка, — тихо смеюсь я.

— Маньяк! — доносится из-за двери.

Открываю соседнюю дверь и попадаю в свою комнату. Она точная копия ее комнаты, только без следов жизни. Разжимаю кулак и как идиот пялюсь на розовую шелковую тряпочку в своей ладони. Глупая ухмылка сама по себе расползается по лицу. Засовываю «трофей» в карман косухи.

Выхожу на балкон, соединенный с ее комнатой. Вдыхаю прохладный ночной воздух. Внизу, в свете фонарей, снует Олежек с охапкой покупок. У флигеля курит второй охранник. Вроде бы все спокойно. Но где-то внутри сидит червячок тревоги. Слишком уж все запутанно. Генерал исчезает с непонятными делами, дочь-стерва, которая явно что-то скрывает...

Мне не нравится, когда я не знаю ситуации и должен действовать вслепую. Еще и подставляться по серьезному. Достаю телефон, нахожу в контактах номер своего сослуживца, того еще компьютерного гения, и набираю.

— Самара, привет, это Лихачев. Слушай, мне нужно, чтобы ты нарыл максимум информации по одной особе. Маргарита Калюжная. Дочь генерала Калюжного. Все, что есть, особенно то, что скрыто для всех.

Глава 8. Маргарита

Захлопываю дверь с таким грохотом, что, кажется, по всему дому пошла трещина. Невероятно! Этот… этот маньяк забрал мои трусики! Это уже не наглость, это какое-то изощренное хамство! Руки трясутся от ярости. Беру телефон, чтобы позвонить отцу и потребовать уволить этого урода сию же секунду.

Но палец замирает над кнопкой вызова. А что я скажу? «Папочка, твой телохранитель стащил мои стринги, когда осматривал в мою комнату»? Звучит как дурацкая шутка или бред сумасшедшей. Он еще подумает, что я сама его спровоцировала или вообще все выдумала.

Со стоном отчаяния швыряю телефон на кровать и начинаю метаться по комнате, костеря этого фетишиста всеми известными мне словами. Подлый, наглый, бесстыжий козел! И это только малая часть того, что приходит в голову.

В дверь неожиданно стучат. Даже не стучат, а почти долбят. Ага! Решил вернуться и продолжить надо мной издеваться? Ну я ему сейчас устрою!

Распахиваю дверь, готовая вылить на Матвея ушат праведного гнева, но на пороге замираю, молчаливо открывая рот, как рыба. Передо мной стоит запыхавшийся Олежик, весь завешанный моими дурацкими пакетами с брендовыми шмотками.

— Маргарита Аркадьевна… ваши покупки… — он тяжело дышит и смотрит на меня так, словно самый преданный на свете пес. Аж тошно!

Шумно выдыхаю, сминая внутри разочарование, что это не тот, на ком можно сорвать злость. Олег-то ни в чем не виноват. Он вообще целый день меня выручает.

— Спасибо, Олег, — бормочу я, почти выхватываю у него из рук пакеты, захлопываю дверь и с силой швыряю их в угол.

Ни одна из этих вещей мне на самом деле не нужна. Я покупала их назло, чтобы измотать Матвея, а в итоге измотала только себя.

Мне нужно смыть с себя этот ужасный день. Захожу в ванную, и тут же сквозь стену доносится низкий голос моего надзирателя. Он явно с кем-то разговаривает по телефону. Да так, что у меня внутри едва все не слипается.

— Да, я скоро заеду, обязательно… Не скучай сильно… — слышу обрывки фраз и закатываю глаза.

Конечно, у такого придурка обязательно есть какая-нибудь девушка. Это же логично. Раздеваюсь, вхожу в душевую кабину и с силой поворачиваю кран, чтобы шум воды заглушил его голос. Но мое воображение разыгрывается не на шутку и рисует живые и красочные картинки.

Вот он, этот детина, с той… другой. Вот он склоняется над ней с той же наглой ухмылкой… Его большие руки… и горячие губы… Мне становится противно и гадко, но эти образы не хотят исчезать, заставляя меня намыливаться еще яростнее.

Кое-как смыв с себя события этого дурацкого дня и навязчивые мысли, я забираюсь в кровать с ноутбуком. Открываю защищенный паролем файл, где хранятся все проекты, над которыми я сейчас работаю. Пробегаюсь глазами по небольшому списку и выбираю самый нуждающийся во внимании.

Открываю и погружаюсь в документы. Участвуя в этом, я становлюсь самой собой, настоящей и искренней. Здесь меня знают и доверяют. И нет никакой капризной мажорки, зато есть человек, который помогает, как может. Ухожу с головой в расчеты, переписку с поставщиками лекарств, отчеты. Это мое тихое сопротивление всему миру, в котором меня считают пустышкой. Ну и пусть, главное у меня есть эта отдушина и лучше хранить все в секрете.

К полуночи глаза начинают слипаться. Я зеваю, закрываю крышку ноутбука и откладываю его на тумбочку. Выключаю свет и проваливаюсь в подушку. Неожиданно для себя засыпаю почти мгновенно, как убитая. События дня вымотали меня окончательно.

Но выспаться мне не удается. Резкий, настойчивый телефонный звонок вырывает меня из сладких сновидений. Так хочется отключить голосящий гаджет и спать дальше, но это может быть важным.

Я с трудом открываю глаза и вижу на экране «Наталья Юрьевна». На часах шесть утра, рановато... Сердце тут же уходит в пятки. Что-то скорее всего произошло из ряда вон…

— Алло? — бормочу я, с трудом выговаривая слова. — Наталья Юрьевна, что случилось?

— Риточка, простите, что разбудила, но ситуация критическая, — ее голос дрожит. — Час назад мне позвонили родители Степы Ермолова… У него отказали почки, нужен срочный, дорогущий антибиотик, которого нет ни в одной аптеке города. Без него… Без него мальчик не протянет даже до вечера. Никто не берется помочь, все разводят руками!

Ледяная волна мурашек прокатывает по моей спине. Весь сон как рукой снимает.

— Скоро буду у вас в центре, — говорю я уже совершенно другим, собранным и твердым голосом.

Сбрасываю звонок и пару мгновений не шевелюсь, продумывая план. Где можно взять лекарство, чтобы наверняка. В обычные аптеки ехать не имеет смысла, родители мальчика, скорее всего, уже все объехали или обзвонили…

Еще раз смотрю на часы. Время почти не изменилось. Рано беспокоить людей, но вопрос жизни и смерти. Это же веская причина?

Решаюсь и лезу в телефон. Нахожу номер Эммы Эдуардовны и пишу сообщение с просьбой, кратко изложив ситуацию. В их клинике должно быть все. Она не читает. Придется немного подождать.

Вскакиваю с кровати и начинаю лихорадочно одеваться: джинсы, свитер, кроссовки. Только сейчас до меня доходит, что я не могу вот так просто сорваться и уехать. Я же теперь под охраной. Мелькает дикая, соблазнительная мысль бежать тихонько, пока этот тип спит. Но я тут же ее отгоняю. Потом будут вопросы, скандал, отец… Нервировать его сейчас нельзя.

Мысленно матерясь, я решительно выхожу в коридор и подхожу к соседней двери. Мой идеальный план прост — разбудить этого наглеца, получив хоть каплю сатисфакции за все свои унижения.

Я с силой толкаю дверь, даже не думая стучать. Она с грохотом распахивается.

— Вставай, мы… — замираю на пороге, и слова застревают у меня в горле.

Матвей не спит. Он стоит в стойке посередине комнаты в одних спортивных штанах и… отжимается. Спина, плечи, бицепсы обнажены, все его тело представляет собой рельефный рисунок из напряженных мышц, покрытых золотистой кожей с капельками пота. Я никогда в жизни не видела ничего подобного в реальности, а не на глянцевых фотографиях. Это гипнотизирует и выбивает из колеи.

— Оценила, Принцесса? — раздается насмешливый голос. Он не встает, а лишь поворачивает голову ко мне, и я вижу его ухмылку. — Не думал, что ты так быстро окажешься в моей кро… комнате.

— Что? — только сейчас до меня доходит, что я как идиотка стою и пялюсь на него, разинув рот. Щеки мгновенно вспыхивают огнем. — Собирайся, через пять минут выезжаем.